Карина Демина – Советник (страница 8)
Так страшно.
Но Вин делает первый шаг. А потом еще один. Раб одурманен. Отец говорит, что в нынешнем ритуале нужна лишь сила, а потому нет нужды мучить кого-то. Ритуал – лишь способ. Неприятный, но необходимый.
Голос, кажется, снова звучит в ушах.
Раз за разом.
Шаг за шагом. Ближе. Грудь человека блестит от пота. И знаки размыло. Надо повторить рисунок. Руки собственные дрожат и клинок ходит ходуном. Острие его касается кожи, пуская первую кровь.
Винченцо уже приносил жертвы.
Кур. И свиней. Но человек – это другое. Или… дрожь уходит, а руки движутся, повторяя узор, который Винченцо не раз вырезал на свиной коже. Может, человек и другое, но не настолько.
Последняя точка.
Удар.
Главное, попасть между ребер и не задеть грудину. У него получается. И раб умирает быстро. А Винченцо успевает уловить эхо силы. Слегка вздрагивают огоньки свечей. Морщится Теон. А Алеф сухо произносит:
– Эффективность близка к нулевой. Это просто бессмысленный расход материала.
Тогда не понятно, о ком он говорит.
Тогда Винченцо испытывает лишь радость. Безумную дикую радость. У него получилось. Сумел. Сделал все правильно.
А осознание приходит позже.
И уже он пытается спрятать слезы. А Миара смотрит. Сверху вниз. С откровенной жалостью. Смотрит и ничего не говорит. Но в какой-то момент легкие её руки ложатся на плечи.
Этого достаточно, чтобы слезы высохли.
Почему… почему он вспомнил?
Потому что умирать пришлось?
Пускай себе. Ему… да, жаль этого раба. И других тоже. Тех, кто погиб на алтаре в тщетной попытке повторить какой-то там эксперимент. И тех, что остался в лабораториях.
Себя тоже жаль. И жалость острая, терпкая.
Её хватает, чтобы глотать слезы. И какую-то отраву, которую ему скармливают. Миара? Кто еще… пусть бы уже бросила. Умирать не страшно. Страшно жить чудовищем. А он и есть чудовище.
И она.
И все они.
– Ты должна что-то сделать! – пламя успокаивается, позволяя Винченцо слушать. – Ты же можешь! Ты же поставила ему сердце! А теперь он умирает! И я ничего не способна сделать! Ты… ты ведь…
– Спи, – говорят Винченцо.
И пламя поднимается, послушное этому слову. Оно не обжигает, напротив. Оно теплое и ласковое, как руки женщины, которой он не помнил
Никогда не…
– Мама?
Пламя отвечает её голосом, вот только слов не разобрать. И это хорошо. Безумие, до чего это хорошо…
Глава 4
Маг улыбался.
Проклятье. Эта улыбка вгоняла Миху в ступор. Да и сам… вчера же все нормально было! И говорил он, и не выглядел умирающим. А тут вдруг нате вам.
– Что с ним? – Миха приблизился к кровати.
Маг дышал. Медленно и сипло. Обнаженная, изрисованная татуировками и шрамами грудь его поднималась, чтобы опасть. Сквозь смуглую, покрытую испариной, кожу проступали ребра.
– Не знаю, – Миара сидела рядом.
Тоже бледная.
И страшная, честно говоря.
– Все было хорошо. Вечером, когда я уходила. Ни жара, ничего… я обработала раны. Они затягивались. Да и вообще он сильный. Всегда был сильным. Сильнее остальных. Как и я. Поэтому мы и выжили. Он и я… а ночью меня разбудили. Сказали, что жар. Лихорадка. Потрогай!
Миха потрогал.
И вправду бледная кожа казалась раскаленной. Температуру, конечно, не измеришь, но жарило мага прилично.
– Я пыталась… пыталась что-то сделать!
– Не получается?
– Нет! – Миара топнула ногой. – Сила уходит, как вода в песок! И… и он умрет!
Она уже почти кричала.
– Успокойся, – Миха подумал, что пощечины ему не простят.
А как еще успокоить женщину, с которой вот-вот приключится истерика? Тем более, что женщина эта – маг. И силенок испепелить Миху у нее точно хватит. Оно, конечно, и сама загнется, но Михе-то от этого легче не станет.
– Ица?
Ица была здесь же, забралась в кровать и сидела, скрестивши ноги.
– Духи зовут, – сказала она, не открывая глаз. – Вернется.
Подумала и добавила.
– Или нет.
То есть перспектива по-прежнему туманна? Чудесно. Просто охренеть до чего чудесно.
– Так… – Миха попытался вспомнить, что он вообще о медицине знает, кроме того, что все болезни от нервов, а венерические – от удовольствия.
Это явно не в тему.
– Так… надо сбить жар.
– Я давала отвары.
– Не помогают? Хотя да… очевидно. Тогда раздевай его. И пусть обтирают прохладной водой. Это увеличит испарение, а значит, охладит все тело. И пусть пьет побольше. Он теряет много жидкости.
– Уже.
– И постоянно. Пусть постоянно обтирают, пока жар не спадет.
– А если он не спадет? Если он умрет?
– Тогда всем нам будет хреново, – спокойно ответил Миха. – А теперь вдохни.
Как ни странно, Миара послушалась. И застыла.
– Выдохни медленно. И снова…
– Я умею делать дыхательные упражнения. Просто… просто… – она махнула рукой. – Извини. Я и вправду… я ведь целитель и хороший целитель.
– Нет, – отозвалась Ица.