Карина Демина – Почти цивилизованный восток (СИ) (страница 22)
- Это ты зря.
- Извини. Не думал, что понадобятся. Некромантов не любят, а вот…
Он замолчал.
- Чарли? – догадаться, о чем думает Бертрам, было несложно. Следом пришла мысль, что Милли это не понравится. Милли это совершенно точно не понравится.
- Думаешь… согласится?
Эдди вздохнул.
- Он – да…
А вот сестрица вряд ли.
- Я сам ей расскажу, - тихо произнес Бертрам. – Она умная достойная женщина…
Это оно конечно да, но только когда не собирается отстрелить кому-нибудь башку.
Глава 10 О том, что рано или поздно, но утро случается
Глава 10 О том, что рано илли поздно, но утро случается
Утро.
Ненавижу утро.
Особенно, когда вэот так, неожиданно. Вчера я засиделась, пыусть даже из чистого упрямства. Спать хотелось неимоверно, но я сидела и ждала Чарли.
Сидела.
Ждала.
Ждала и сидела, но потом все-таки заснула, кажется, случилось это далеко заполночь. И вот теперь слышу, как со скрипом раздвигаются шторы, распахивается окно, впуская довольно прохладный воздух, а какая-то сволочь и вовсе сдергивает с меня одеяло.
- Чего надо? – поинтересовалась я, успев зацепиться за край.
- Скоро завтрак, - сказала хмурого вида женщина в темном платье. – Госпожа не любит, когда кто-то опаздывает к завтраку.
В животе заурчало, напомнив, что ужин тут был тоже так себе.
И я зевнула.
Отпустила одеяло и сказала:
- Тогда ладно.
В конце концов, может сегодня, на свежую голову, я проникнусь, что этим местом, что новоявленною родней.
А Чарльз так и не появился.
Или все-таки… спросить? У кого? У этой, что смотрит на меня, как на врага. И не скрывает недовольства.
Ну ничего, я тоже посмотрю.
Вот… в последнее время у меня очень хорошо получалось на людей смотреть. И женщина не выдержала, отвела взгляд, а потом и вовсе словно вспомнила про неотложные дела.
- Мэри вам поможет, - сказала она, удаляясь с какой-то вовсе уж непонятной поспешностью.
Да я и сама справлюсь, но…
Дверь закрылась.
Дверь открылась, пропуская девицу того сумрачного вида, который бывает у людей, категорически жизнью недовольных. Причем в большинстве случаев их недовольство не имеет какой-то определенной причины, точнее их тысячи и со временем они имеют обыкновение лишь умножаться.
И вот теперь девица поджала губы, отчего унылое её лицо стало еще более унылым.
- Можешь идти, - я все же зевнула, как была, во всю ширь. Запоздало вспомнились матушкины наставления, про зевание в обществе и прикрывание рта рукой. – Покажи, куда одежду дели…
Я оглянулась.
Вчера я, конечно, осмотрелась. В спальной. И в гостиной, но так, осторожно, потому как заставлена эта гостиная была множеством всяких бесполезных и еще хрупких с виду вещей.
К спальной примыкала ванная комната, что было хорошо.
И еще одна, почти пустая, если не считать полок и деревянных болванов, которые в портных лавках встречаются. Правда, эти были исполнены с куда большим мастерством. Но…
Так, Милли, ты, кажется, совсем голову потеряла.
- Госпожа велела выкинуть, - скрипучим голосом сказала Мэри, причем, как мне почудилось, с огромным удовольствием.
- Что?
- Госпожа велела выкинуть, - повторила Мэри, глядя мне в глаза. Правда, недолго.
- Так… - я почувствовала, что закипаю. – Выкинуть? Мои вещи?
- Старье.
Может, и не слишком новые, но… но это мои вещи! Какое право имеет эта женщина ими распоряжаться?
Спокойно, Милли.
Дышим глубже. И сдерживаемся. Не хватало еще сжечь тут все на нервах… но вот ведь… слов не хватает! Цензурных.
- Госпожа сказала, что это не годится даже для того, чтобы бедным отдать, - Мэри решительно подошла ко мне. – Госпожа передала вам пару платьев своей дочери. Леди Августа всегда отличалась отменным вкусом, правда, вы для них… крупноваты, но хороший корсет способен все исправить.
- На хрен, - сказала я.
- Что? – Мэри моргнула.
- На хрен, - повторила я. Мало ли, вдруг да глуховата девица, не расслышала. – И корсет в том числе.
- Но…
- Завтрак где будет? – я вдруг успокоилась. А и вправду вещи старые, хотя, конечно… - Нет, погоди, куда выкинули?
- Но…
- Куда? – я постаралась говорить ласково, а еще снова поймала взгляд. – Знаешь?
- Д-да, - девица вдруг побледнела, точнее приобрела тот серый выразительный оттенок, что свидетельствует о сильнейшем душевном потрясении.
- Чудесно. Тогда иди и принеси.
Старые или нет, но это мои вещи. И если кто их может выкинуть, то только я… а стало быть.
- Но… г-госпожа…
- Тогда отведи меня, - разрешила я, чувствуя, как кипит внутри сила. И главное, она просто есть, не рвется наружу диким пламенем. – Это ты можешь?
Могла.
Мы шли. Поникшая, вздрагивающая от любого шороха девица, и я. Я не вздрагивала, но крутила головой, пытаясь понять, насколько мне здесь нравится.
То есть… понять я уже поняла. Ни насколько.
Но сам дом неплох.