Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 7 (страница 14)
– Минутку…
Один шар сменяется другим, и мне позволяют его коснуться. Внутри моментально начинает клубиться чернота.
– Вот видите? Это обычный измеритель уровня силы…
Голос Эразма Иннокентьевича заставляет остальных повернуться.
– Он реагирует просто на силовой поток, причём внешний эффект прямо пропорционален вашему воздействию, тогда как калибратор требует от вас умения выделить из потока нить, которую вы и должны протянуть к чувствительной поверхности, чтобы вызвать реакцию.
Ага. Вот прям взял и всё понял. Но киваю на всякий случай.
– И при превышении установленного порога силы просто сработает предохранитель, который и отсечёт…
Просто. И сложно. Нет, я понял, что от меня требуется, но понять – это полдела. А реализовать? Сила у меня была. Она даже текла туда, куда надобно. Вроде бы.
Но вот разделяться. Отделяться. Ужиматься. И вообще делать что-то иное она отказывалась. У меня аж спина вспотела, башка от натуги начала трещать, а оно никак.
– Что ж, – Эразм Иннокентьевич, обойдя всех по кругу, вернулся. И за спиною встал, вот как раз так, как я терпеть не могу. – Полагаю, случай сложный. Вам ведь доводилось силу применять?
– Да.
– И выплёскивали вы её щедро.
– Ну… как получалось.
– Пробовали формировать что-то?
– Так…
И что говорить? Правду и только правду? А можно ли? И нужно ли? И вообще стоит ли ему верить? Ладно, даже не ему, тут же любопытствующих целая лаборатория собралась. И все смотрят. Главное, понимаю, что им не столько мои потуги интересны, сколько факт, что у меня, такого наглого выскочки, ничего не получается.
Хоть ты тень прояви.
Нет, это не моё желание. Обычная подростковая придурь с надеждой хоть на минуту показать всем, какой ты крутой. И потому давлю её нещадно.
– Пробовали, – Эразм Иннокентьевич сделал свой вывод. – И не стоит стесняться, в конечном итоге рисунок вашего источника и степень развития каналов говорят сами за себя.
Ага, то есть та шаман-машина рассказала обо мне больше, чем я хотел бы выдавать.
– В конечном итоге для любого одарённого нормально изучать собственный дар. Точно так же, как новорожденное дитя изучает своё тело, размахивая конечностями или засовывая пальцы в рот.
Кто-то захихикал.
Так себе сравненьице.
– Одарённый, столкнувшись с естественными всплесками активности источника, поневоле учится контролировать собственную силу. Однако первые годы проблема спонтанных выбросов для многих актуальна.
А вот теперь не смеются.
– И само собой, что в какой-то момент появляется желание сформировать из рыхлой силы что-либо…
Он раскрыл ладонь и дунул. Крохотный вихрь заскакал на руке, наклоняясь то влево, то вправо. А потом, повинуясь воле Эразма Иннокентьевича, вытянулся, уплостился и изогнулся, превращаясь в серп.
– Этот момент крайне важен для обучения, поскольку выбросы силы и привычные методы её контроля напрямую связаны с формированием энергетического рисунка.
То есть это не я тупой, это просто пробел обучения?
– Кто из вас способен показать воплощение?
Эразм Иннокентьевич обернулся. И Елизар, поднявшись с места, вытянул сложенные лодочкой ладони, над которыми появилась проекция сердца.
Подозреваю, что человеческого, но это не точно.
Серёга встал рядом.
Ага. А у него шахматная ладья. И цвет знакомый такой, лиловатый. А я ведь, кстати, не спрашивал, что у него за дар. Хотя ладья и не чёткая, такая, у основания плотнее, а выше – размывается.
Огонёк свечи на кончиках пальцев.
И воздушный змей, что заплясал над головой Потоцкого, вызвав восторженный вопль. Красивый, зараза, получился!
Какой-то то ли шарик, то ли кубик грязного цвета и смущённое бормотание:
– Пока только так…
Искры разноцветные.
– Чудесно, – Эразм Иннокентьевич доволен. – Полагаю, сегодня вы все заслужили высший балл.
Радости стало больше.
– А теперь, Савелий, ваша очередь. Покажите, что ж такого вы воплощали, что теперь не способны оперировать малыми потоками.
Чтоб… и почему в этом вежливом вопросе чуется совсем не вежливая подстава? Я переглянулся с Метелькой. Хотя… мы ж уже не прячемся, так? Нам уже прятаться поздно? Поэтому я медленно выпустил из ладони тьму, позволив силе воплотиться в явь. А потом на глазах у одноклассников – буду врать, что не доставило это удовольствия, – сотворил саблю.
Махнул влево.
Вправо.
Неспешно так, красуясь, а потом крутанул, поднял над головой и опустил. Клинок с мягким сопротивлением прошёл сквозь дерево, и кусок стола с хрустом обвалился. Чтоб же ж!
– Интересно! – сказал Эразм Иннокентьевич тоном, который свидетельствовал, что ему действительно интересно. – И как долго способны держать?
– Ну… не знаю. Так-то я не замерял, – честно признался я.
– А когда впервые создали?
Эразм Иннокентьевич наклонился, чтобы поднять обрезок столешницы. Потрогал. Понюхал. Вот чуется, он был бы не против и лизнуть, но сдержался.
– Давно уже… ещё в детском доме. Там… тварюка такая. Сумеречник. В кухарку вселилась. И в ней пряталась. Вот… сожрать нас хотела.
– Ага, – добавил Метелька. – Так-то она хорошей тёткой была, ну и вообще… подкармливала ещё. Жалела. А потом из неё одного дня как полезло! И такое страхолюдство, что прям мамочки родныя! Я думал всё, отбегался. А Савка хвать эту штуковину и давай в тварюку тыкать…
– То есть воплощение произошло самопроизвольно в состоянии высокого эмоционального и, полагаю, физического напряжения? Едва ли не предельного? Верно?
– Пожалуй, – согласился я.
Напряжение было ещё тем. Даже сейчас вспоминать не хочется.
– Интересно… и потом?
– Ну… потом я её убил. И сам чуть не помер. Но откачали.
– Энергетическое истощение вполне логичный итог, – кивнул Эразм Иннокентьевич. – Однако этим случаем дело не ограничилось?
– Не ограничилось.
– И вам снова пришлось использовать этот клинок…
– Ну… почему этот? Так-то любой можно. Вот.
Я сделал из сабли нож, а потом заставил его вырасти до размеров хорошего такого тесака. А прикольно. Это вам не линии в шарике гонять. Всё просто и понятно.
– Главное, чтоб я знал, какое оно устроено. Как выглядит. Ну, точно знал.
– Верно. Чем лучше одарённый представляет себе какой-либо предмет, тем проще ему его воплотить. И да, поэтому неосознанно большинство начинает создавать именно те вещи, которые хорошо им известны или вызывают некий эмоциональный отклик. И да, снова, чем проще предмет, тем легче… следовательно, по внешнему виду можно многое сказать. Позвольте?
– Я не уверен, что могу отдать…