Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 7 (страница 12)
Хлопали ему громко и даже с виду искренне. Ворон и вовсе поднялся, наверное, чтоб пример подать. Ну да, ну да…
Глава 6
– Сав, что думаешь? – поинтересовался Орлов после ужина.
Сперва, конечно, предложил прогуляться к нашей беседке, а уже как догуляли, то и поинтересовался.
– Думаю, провокация у них дюже жирная выходит, – буркнул я, озираясь.
Тьма, приставленная к Ворону – а вдруг опять куда-нибудь сходит или скажет чего-нибудь интересного, передавала скучные учительские будни в виде горы тетрадей. Проверял их Ворон весьма тщательно. Правда, время от времени всё же отвлекался, чтобы поскрести себе шею и матюкнуться. То ли содержимое не вдохновляло, то ли в целом работа.
– Ты о чём? – уточнил Орлов. – Какая провокация?
Ну да, придётся объяснять.
– Ну… смотри. Сама эта выставка. Куча народу в одном месте. Все, как понимаю, более-менее значимые аристократы попрутся на других смотреть и себя показывать. Так?
– Так, – согласился Орлов. – Там много полезного увидеть можно. И мастера выставляют, иногда бывает, что вроде и одиночка, а идея отличная. Плюс можно присмотреться к тому, кто и чем занимается. Новые направления, интересы. Возможности. К выставке ведь задолго готовятся. И втайне.
А тут завесу тайн приоткроют.
– Да и в целом, новые знакомства, связи. Приличное общество, в котором не грех показаться… и присмотреться.
– К чему?
– К чему ещё Орлов может присматриваться, – Шувалов сел в самом тёмном углу. – К девицам, конечно.
– Отец говорит, что я единственный наследник, поэтому нужно искать невесту, – энтузиазма в голосе не слышалось.
– На научно-технической выставке?
– Можно, конечно, и на балу. Но я пару раз был… Они такие дуры! – сказано было весьма эмоционально, хотя Орлов тотчас уточнил: – Однако порой красивые. Но всё равно редкостные. Ты им слово, а они глазками хлоп-хлоп, потупятся и только вздыхают томно.
– И ты надеешься, что на выставку придут те, кто поумней? – спросил я.
– Скорее, полагаю, Никита пытается сказать, что на балы выводят девиц, получающих, как правило, домашнее воспитание, – пояснил Шувалов. – А оно традиционно несколько ограничено. Тогда как на выставке явно будут и курсистки, и институтки.
Прозвучало как-то не слишком. Но вряд ли Шувалов имел в виду то самое, невольно рифмующееся.
– Да и прочих хватит, – согласился Орлов. – Тем более там вполне прилично говорить не только во время танца. Но прогуляться, обсудить то да сё. Никто дурного не подумает.
С этой точки зрения я как-то научно-техническую выставку не рассматривал. Но, пожалуй, что да.
– Ты ж служить собрался, куда тебе жениться? – Шувалов явно был удивлён.
– Ну, ещё не факт, что пойду…
Орлов вытянул длиннющие ноги и уставился на них. Ступни разъехались в стороны, потом сомкнулись и нервно задёргались, будто он барабанную дробь отбивал.
– Так-то я не против, наоборот даже, но батюшка как раз поэтому и не хочет, что тогда жениться нельзя будет. А я один наследник.
– Так и женился бы, – проблема была мне категорически непонятна. – В процессе службы. Не?
– Офицерам нельзя, – пояснил Метелька. – Сав, ты чего? Все ж знают, что офицерам и студентам жениться нельзя.
Да? А я вот впервые слышу.
– Совсем?!
А как тогда Карп Евстратович? Или жандармы – это не совсем, чтобы офицеры? А Слышнёв, он же… или он тогда в отставку подал? И опять же, по жандармской линии. Хотя… у Сереги ж отец точно офицер. И женился. Без женитьбы ему б не позволили.
– Студентам – совсем. А офицерам – по-всякому.
У Орлова ноги продолжали жить собственной жизнью, то вычерчивая на пыльном полу узоры, то выстукивая какой-то одному ему понятный ритм.
– Одно время до двадцати трёх нельзя было, а после можно, но с разрешения командования и если содержание жене положить. А потом опять до двадцати восьми вовсе запретили, но теперь вроде как снова можно, только содержание изменили[11]. Так что…
Ноги опять дёрнулись.
– Как бы отец может получить высочайшее дозволение ввиду особого положения, но…
Он не горит желанием рисковать единственным сыном.
И я вполне его понимаю.
– Раньше и мысли не было, что я куда-то пойду, чтоб не на военную службу. А теперь вдруг заговорил, что в университете много иных полезных специальностей. И теперь не надо саблей махать, чтобы доказать свою полезность трону. А ещё в университете дозволение на брак проще получить, если через попечителя…[12]
– А ты?
– А что я? Я вообще жениться не хочу, – Орлов снова помотал ногами. – Я только жить начал! А они сразу долг исполнять… Вот Шувалову хорошо. Его никто не заставляет!
– Хочешь силой поменяться? – усмехнулся Шувалов. – И стать некромантом, от которого все шарахаются. А девиц маменьки не тащат, как к тебе, а, наоборот, прячут, чтоб не сглазил ненароком. Если ж какую и ведут знакомиться, то, стало быть, или бесприданница, или вообще дальняя родственница, которой вроде как и не жаль. А сами девицы на тебя глядят так, будто ждут, что ты прямо посеред бальной залы жертвоприношение устроишь. И от этого всё только усложняется. Когда тебя боятся… в общем, дар сложнее контролировать. Он откликается и на страх, и на отвращение. Им становится хуже. Мне тоже… Сложно всё. Поэтому, если у Германа получится наладить отношения с невестой, все будут рады.
Даже так?
– То есть он ещё считает её невестой?
– О помолвке не объявляли, но договор был подписан. А после Герман не стал его расторгать. И сейчас твоя сестра… она помогает с письмами.
А мне не сказала.
– Это проще, чем передавать через тебя, – сказал Дмитрий, явно извиняясь.
– Да я не против. Действительно проще… А репутация не пугает? Слухи ж пойдут. Всякие. А если выплывет, что она среди революционеров жила… сам знаешь, что об их нравах говорят.
А выплывет обязательно, потому что дерьмо. И всякое дерьмо имеет обыкновение выплывать. Особенно когда кому-то оно надо. Врагов же, чуется, у Шуваловых хватает. И не упустят они случая репутации подгадить.
– Тю… напугал ежа голым задом, – фыркнул Никита. – Когда это Шуваловы на репутацию внимание обращали? Его дед вон у цыганского барона жену украл!
– Прадед. И не жену, а дочь, – поправил Шувалов. – Младшую.
– Но украл же…
То есть это у них в крови? Баб воровать? Или от того самого прадеда и пошло? А потом передалось потомкам, так сказать, закрепившись цыганской кровью[13].
– А его сын уже боярыню со двора свёл! Замужнюю, между прочим, – продолжил Орлов.
– Только сговорённую, венчания не было.
– Ну да. Он на него гостем прибыл, и всё. Мне отец ещё когда сказывал, что с Шуваловыми надо ухо востро держать… Если чего, то я в деле!
– В каком?
– Ну, как определишься, кого красть станем, так и зови! Вместе всяко сподручнее!
Куда-то у нас не туда разговор ушёл, хотя, конечно, познавательно до крайности. А ещё понятно, почему вдруг сестрица к Одоецкой прониклась. Поняла, что её можно сбагрить в заботливые руки некроманта, а стало быть, подальше от Николя…
Женщины.
Но эти мысли я при себе оставил.
– Я пока не уверен, – Шувалов явно смутился.
– Вот как уверишься, так сразу зови! Украдём в лучшем виде! Можно прямо с выставки. Сав, или ты сам хотел? Но тебе вроде бы рано пока невесту красть.
Вот откуда, скажите на милость, у высшей аристократии уголовные замашки?