Карин Вааль – Ты пожалеешь, что забыл меня (страница 10)

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Тело помнило каждый штрих: железную хватку на запястье, холод мрамора в спину, жар его тела, вкус его губ. Всё внутри бурлило, как шампанское, взболтанное штормом. Я сидела мокрая, уставшая, растрёпанная – но живая каждой клеткой, каждым нервом, каждым ударом сердца.

Впервые за бесконечно долгое время я не «функционировала». Не «выживала». Не «строила новую жизнь».

Я просто жила. Ярко, больно, неистово, глупо, беспомощно и восхитительно свободно в своём падении.

Тишину такси снова прорезал мой тихий, дрожащий, совершенно счастливый смешок:

– Дура… Самая счастливая дура на свете.

Глава 5

Понедельник начался со звонка будильника и слишком крепкого кофе, который обжигал язык. Пока я шла в офис, в голове крутились десятки вариантов того, как будет выглядеть наш первый рабочий день после… того вечера. Я репетировала, как войду, как выпрямлю спину, куда посмотрю. Пройду мимо него деловым шагом, будто ничего не случилось? Или кивну и улыбнусь?

Я решила держаться версии «ничего не было». Это казалось самым безопасным. Если я смогу в это поверить, то, может быть, и он тоже.

Коридоры «Кристалла» встречали своей обычной, стерильной рутиной: шум принтеров, стук клавиш, короткие реплики из переговорок. Но сегодня всё казалось громче. Каждая мелочь напоминала о нём. Я буквально чувствовала, как меня тянет к его кабинету, будто я стала его марионеткой, а он дергал за ниточки.

Я представляла, как увижу его за столом: немного помятый после выходных, но собранный, сосредоточенный. Я заранее готовила выражение лица, чтобы не выдать ни дрожи, ни ускоренного дыхания.

Но все планы развалились в момент, когда я по какой-то выдуманной причине поднялась на его этаж.

Его кабинет был пуст. Стеклянная стена отражала только серое утро и несколько офисных растений. Кресло стояло ровно, монитор был выключен. Не было даже ассистентки в приемной.

К обеду я уже знала последнюю новость: «Фостер улетел в Берлин. Срочные переговоры. Будет к концу недели».

Не туда ли перевели Катарину? Ту самую, чье место на проекте «Новый мост» заняла я…

Я ловила на себе взгляды. Быстрые, оценивающие. Сравнивали меня с ней? Или это всего лишь моя паранойя…

Мне казалось, что некоторые из этих взглядов говорили и другое. И голове пульсировало: «Они знают. Они знают. Они знают!».

Сердце нырнуло куда-то вниз, словно под ребрами стало пусто. Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль.

Ничего не было. Никто ничего не знает. Всё нормально. Работай.

Марк бегал по отделу, раздавая приказы. Вопросы накапливались и висели в воздухе, словно призрак начальника всё ещё стоял рядом.

Я открыла почту. Пусто. Чаты – только короткие рабочие сообщения с пятницы. Я перечитывала его письма по проекту, выискивая между строк «доброе утро» или «как дела?», которых там никогда не было и не могло быть. Искала хоть одну опечатку – свидетельство того, что он писал это поздно ночью, уставший, может быть, думая о чём-то ещё. Но там была только безупречная, мёртвая работа.

– Ты на связи? Или уже где-то в облаках?

Я вздрогнула, обернулась и увидела Луку. Он стоял так близко, что я могла почувствовать лёгкий аромат его парфюма, смесь цитруса и холодного ветра, залетевшего через окно. Его взгляд был пристальным, цепким, словно он пытался прочитать не только цифры на моем экране, но и мои мысли.

– Всё нормально, – выдавила я, пытаясь улыбнуться и вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.

– Ничего нормального в тебе уже третий день нет, – тихо сказал он, чуть наклонившись, чтобы его слова звучали только для меня. – Ты куда пропала в пятницу?

Я не успела ответить – Софи материализовалась рядом почти бесшумно. Пихнула меня локтем в бок.

– Ох, я знаю этот взгляд, – прошипела она слишком громко, едва сдерживая улыбку. – Так смотрят девчонки, у которых были… насыщенные выходные. И которые теперь пытаются сделать вид, что это им привиделось.

Щёки вспыхнули огнём. Я уткнулась в клавиатуру, будто могла спрятаться в её клавишах. Он поцеловал меня – и исчез. Улетел. Оставил меня разбираться с этим одной: со стыдом, со злостью, с этим глупым ожиданием, которое склеивало внутренности, как клей.

Лука нахмурился, наклонясь к Софи:

– Ты чего, Софи? Не начинай с ней свои игры.

– Игры? – Софи сделала театральный вздох. – О, я просто наблюдаю. И заметила, что Амели явно что-то скрывает. – Она подмигнула мне, но я только пожала плечами, не зная, что ответить.

– С чего бы это? – спросил Лука, и в голосе прозвучала тихая осторожность, будто он читал между строк.

– Ну, я не гадалка в седьмом поколении, – хмыкнула Софи и кивнула на меня. – Но скажу честно, я почти уверена. Ты была у Фостера, да?

Я вздрогнула, сердце сжалось. Слова прозвучали как вызов, и я почувствовала, что все мышцы напряглись.

– Я… нет. – я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал.

– Ага, конечно, – Софи подняла бровь, ухмыляясь как кошка, которая поймала добычу. – Так ушла с ним из клуба и исчезла… я же не дура, Амели.

Лука отступил на шаг, руки скрестил на груди. Он молчал, наблюдал, но взгляд стал напряжённее, подозрительнее.

– Софи… перестань, – сказал он тихо, почти шёпотом, но в его голосе прозвучало разочарование. – Это не наше дело.

Софи посмотрела на него и фыркнула.

Я закрыла ноутбук, глубоко вздохнула, ощущая прилив облегчения и одновременно волну смущения. Они оба смотрели на меня – Лука с недоверием, Софи с провокацией и ожиданием.

– Просто… – начала я, подбирая слова, – выпила лишнего. Мистер Фостер помог мне поймать такси. И… всё.

Софи отступила, улыбнувшись мне игриво, а Лука коротко кивнул, словно соглашаясь оставить меня в покое, но до конца не доверяя.

Я открыла чат с Дженной – пусть она и далеко, но никто лучше нее меня не поймет. Пальцы повисли над клавиатурой.

«Джен, он меня поцеловал, а потом просто исчез. Я не понимаю, что это было».

Я долго смотрела на эти слова – и одним резким движением стёрла их.

Дженна терпеть не могла драммы. Она бы только вздохнула и сказала: «Увольняйся из этого дурдома». И была бы права!

Но я не хотела уходить. Я бросила всё и приехала сюда не ради него, а ради карьеры и новых возможностей.

Так почему, как только его внезапно не стало, вместе с ним исчезла и моя уверенность?

В пятницу я собиралась впервые уйти вовремя, когда Марк швырнул папку через стол, даже не моргнув, будто избавлялся от чего-то ненужного.

– Фостер вернулся. Сидит дома, злой как чёрт. Ждёт отчёт.

– А я тут причём? – спросила я, отстраняясь от брошенной мне папки.

Мир сузился до размера этой папки. Сердце не дернулось – оно будто подпрыгнуло и застряло в горле. Вернулся. Слово ударило прямо по нервам. Вся неделя напряжения, ожидания, бессмысленных попыток притупить мысли – всё мгновенно ожило.

А ведь мне уже удалось забыть эту нелепую историю с поцелуем и вспомнить, ради чего я здесь.

– Ты же хотела этот проект? Езжай, подпиши.

Марк не дал мне возразить, да и бесполезно это – кому захочется мотаться на другой конец города в пятницу вечером?

Я опустила взгляд на своё платье – лёгкое, песочного оттенка. Сейчас оно выглядело слишком откровенным, словно я выбрала его специально для него. Волосы, которые я впервые по случаю пятницы оставила распущенными, вдруг стали казаться слишком заметными. А аромат духов с запахом пьяной вишни повис в воздухе так ясно, что я сама почувствовала себя разоблачённой.

– А если я не хочу? – спросила я, и голос прозвучал тонко, непривычно.

Марк бросил на меня короткий взгляд – недовольный, но при этом внимательный, как будто ему доставляло удовольствие наблюдать, как я теряю равновесие.

– А я не хочу, чтобы нас с тобой уволили. Но ты не оставляешь нам шанса.

Я вздохнула и взяла папку. Она стала тяжёлой, словно была напичкана всеми моими воспоминаниями о том лете.

Пока я шла по офису, я слышала только собственные шаги. Лифт, улица, такси – всё было как под водой, без чётких границ.

Я злилась. Злилась на себя и на него. На впустую потраченный вечер пятницы.

На желание вновь оказаться в его руках.

Была бы здесь Дженна – она не узнала бы меня.

Меня: спокойную, рассудительную, холодную, одинокую по выбору, а не по случайности.

Как же я скучала по той себе сейчас, трясясь в такси и мучаясь воспоминаниями.