Карин Вааль – Тайна кабинета 214 (страница 3)

«Диспансеризация спасает жизни».

«Приём ведется строго по времени».

Последняя фраза особенно смешная, учитывая, что женщина передо мной уже десять минут рассказывает регистратору подробную историю своего давления, начиная примерно с девяносто восьмого года.

Я достаю телефон.

Интернет мгновенно предлагает мне полезную информацию:

«Почему поднимается температура»

Я закрываю вкладку.

Нет.

Я дала себе слово.

Никакого интернета. Никаких форумов. Никаких историй людей, которые начали с температуры 37,2, а через два абзаца уже обнаружили у себя редкое заболевание из медицинского учебника.

Только врач.

Наконец подходит моя очередь.

Регистратор — женщина лет пятидесяти с выражением лица человека, который за свою жизнь выдал примерно миллион медицинских карточек и не получил за это ни одной благодарственной медали.

— Фамилия.

Называю.

Она печатает. Клавиатура щёлкает так, будто с клавиш на экран вылетают не буквы, а приговоры.

— Жалобы?

— Температура.

Она смотрит поверх очков.

— Какая?

— Тридцать семь… два-три.

Она кивает с видом человека, который слышал и гораздо более захватывающие цифры.

— К терапевту.

Щёлк. Из принтера вылезает бумажка.

— Кабинет двести четырнадцать.

Я беру талон.

— Спасибо.

Но она уже смотрит на следующего человека, и наше краткое медицинско-административное знакомство официально завершено.

Иду по коридору.

Поликлинический коридор — это, если честно, отдельный жанр архитектуры. Длинный. Светлый. И заполненный людьми, которые сидят на стульях с одинаковым выражением терпеливого страдания. А на стенах — плакаты с медицинскими предупреждениями, которые выглядят так, будто должны напугать человека сильнее, чем изображения на пачках сигарет.

Кабинет 214 обнаруживается почти в самом конце коридора.

У двери сидят три человека.

Мужчина с перебинтованной рукой. Пожилая женщина в платке. И девушка, которая выглядит так, будто пришла сюда исключительно за справкой — и теперь тихо жалеет о каждом жизненном решении, которое привело её в этот коридор.

Я осторожно сажусь на край стула. Через пару секунд чувствую, как меня внезапно бросает в жар.

Хмурюсь.

— Да что с тобой сегодня… — тихо бормочу.

Мужчина с перебинтованной рукой смотрит на меня.

— Простите?

— Нет, — быстро говорю. — Это я себе.

Он смотрит на меня ещё секунду и незаметно отодвигается чуть дальше.

В принципе, справедливо.

Дверь кабинета открывается, из неё выходит женщина и сразу же звучит короткое:

— Следующий.

Пожилая дама в платке медленно поднимается со стула и исчезает за дверью.

Я смотрю на табличку на двери.

«Терапевт».

Просто терапевт. Самый обычный.

Я пытаюсь представить его.

Наверное, мужчина лет пятидесяти. Или женщина с короткой стрижкой и строгим, немного усталым голосом. Такие люди обычно говорят фразы вроде:

— Ну а что вы хотите, возраст.

Я прикладываю ладонь ко лбу.

Холодный.

— Отлично, — бурчу я.

То есть температура есть, но лоб почему-то ведёт себя так, будто вообще ни при чём.

Через несколько минут дверь снова открывается. Пожилая женщина выходит, прижимая к груди рецепт.

Мужчина с перебинтованной рукой поднимается. Исчезает внутри.

Я остаюсь одна.

Точнее, почти одна. Девушка со справкой сидит чуть дальше и с таким выражением лица смотрит в телефон, будто там показывают прямую трансляцию её жизненных ошибок.

Смотрю на часы.

Потом на дверь.

Потом снова на часы.

Внутри кабинета слышатся приглушённые голоса.

Шуршание бумаги.

Шаги.

Я снова смотрю на дверь.