Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 87)

— Мне кажется, мы так и делаем. — Сэм достала чайный пакетик. Бросила его Чарли. — У тебя есть молоко?

— Откуда у меня молоко?

Сэм одновременно пожала плечами и покачала головой.

— Я не забыла, что у тебя непереносимость лактозы. Я подумала, может, Бен… — Она поняла, что объяснять бесполезно. — Давай попробуем прожить этот день, не поссорившись. Или не продолжая вчерашнюю ссору. Или как это у нас с тобой называется.

Микроволновка запищала. Чарли нашла прихватку. Поставила кружку на стойку. Достала из шкафчика блюдце. Сэм разглядела ее старую футболку со спины. Чарли нанесла на нее переводными буквами неофициальное название своего математического кружка: «Квадратный Трех Член».

— Что будет с Келли Уилсон? — спросила Сэм. — Дело возьмет тот алкоголик, Граль?

Чарли обернулась. Поставила кружку перед Сэм. Зачем-то накрыла ее блюдцем.

— В Атланте есть один человек, Стив ЛаСкала. Я думаю, что смогу убедить его заняться ее делом. Возможно, он позвонит задать тебе несколько вопросов.

— Я дам тебе мой номер.

— У Бена есть.

Сэм поставила блюдце рядом с кружкой. Стала окунать пакетик в воду и вынимать его.

— Если этот ЛаСкала не возьмется на волонтерских началах, я ему заплачу.

Чарли фыркнула.

— Это будет стоить больше миллиона баксов.

Сэм пожала плечами.

— Папа хотел бы, чтобы я это сделала.

— И с каких пор ты делаешь то, что хочет папа?

Сэм чувствовала, что их хрупкое перемирие трещит по швам.

— Папа любил тебя. Это была одна из последних тем, что мы обсуждали.

— Даже не начинай.

— Он о тебе беспокоился.

— Меня достало, что все обо мне беспокоятся.

— От имени всех хочу заявить, что нас это тоже достало. — Сэм подняла на нее глаза. — Чарли, то, о чем ты переживаешь, что бы это ни было, не стоит того. Этот твой гнев. Твоя тоска.

— Мой отец умер. Мой муж от меня ушел. Последние несколько дней были самыми дерьмовыми с тех пор, как ты схлопотала пулю, а мама умерла. Извини, что я не прыгаю от радости за тебя, Сэм, но мне уже просто насрать.

Чарли глотнула кофе. Посмотрела за окно. К кормушке слетелись птицы.

Сэм поняла, что пора сказать сестре про Антона: вероятно, другой возможности не будет. Ей хотелось, чтобы Чарли знала, что она понимает, что значит быть любимой и в какую тяжелую ответственность иногда превращается эта любовь. Они могли бы обменяться секретами, как в детстве: «Я расскажу тебе, в какого мальчика я влюбилась, если ты расскажешь мне, почему Гамма наказала тебя на три дня».

— Расти сказал, что письма от Захарии Кулпеппера ничего не значат. Полиция в курсе. Он просто отчаявшийся зэк. Пытается нас раздразнить. Не дай ему победить.

— Я думаю, перед смертной казнью все награды отбирают. — Чарли поставила кофе на стол. Скрестила руки. — Ну давай. Что еще он сказал?

— Он рассказывал мне о смертной казни.

— Просил тебя держать пальцы на его запястье?

Сэм опять почувствовала, что ее надули.

— И как ему удавалось каждый раз удачно продавать одну и ту же липовую историю?

— Он не хотел, чтобы я ходила на казнь Кулпеппера. Если штат когда-нибудь все-таки сподобится выполнить свою работу. — Чарли покачала головой, словно смерть человека — это какая-то мелкая неприятность. — Я и сама не знаю, хочу я туда идти или нет. Но на мое решение не повлияет то, что говорит, то есть говорил Расти.

Сэм надеялась, что на самом деле это не так.

— Еще он рассказал мне о маминой фотографии.

— Той самой фотографии?

— Нет, другой: он говорит, что мы с тобой ее не видели.

— Верится с трудом, — сказала Чарли. — Мы с тобой в детстве обшарили все его вещи. У него никогда не было личного пространства.

Сэм пожала плечами.

— Он сказал, что фотография у него в домашнем кабинете. Я хотела бы забрать ее до отъезда.

— Бен может подбросить тебя в ШБ после похорон.

Фермерский дом. Сэм не хотелось туда ехать, но еще меньше ей хотелось уезжать в Нью-Йорк, не забрав с собой что-то на память о матери.

— Я помогу тебе их замазать. — Сэм кивнула на синяки на лице Чарли. — Перед похоронами.

— А с какой стати мне их замазывать?

Сэм затруднилась назвать причину. На похороны наверняка никто не придет, по крайней мере никто из тех, кого Сэм хотелось бы видеть. Нельзя сказать, что Расти пользовался популярностью в своем городе. Сэм заедет туда для приличия, потом поедет в фермерский дом, а потом дождется Станислава и уедет в Атланту, покинув это место так быстро, как это возможно.

Но чтобы все это произошло, ей надо найти силы встать. Миорелаксант все еще действовал. Она чувствовала, как лекарство наполняет ее тяжестью. Сэм бодрствовала меньше пятнадцати минут, а уже была готова снова лечь спать.

Она взяла кружку с чаем.

— Не надо это пить. — Чарли покраснела. — Там сисечный пот.

— Там что?

— Сисечный пот, — сказала Чарли. — Я провела чайным пакетиком под лифчиком, когда ты отвернулась.

Сэм поставила кружку. Вместо того чтобы разозлиться, она расхохоталась.

— И зачем ты это сделала?

— Я не собираюсь ничего объяснять, — сказала Чарли. — Не знаю, почему я опять веду себя как маленькая, докапываюсь до тебя, пытаюсь тебя задеть, привлечь твое внимание. Я вижу, что я это делаю, и меня это бесит.

— Так не делай этого.

Она тяжело вздохнула.

— Я не хочу ссориться, Сэм. Папа бы этого не хотел, особенно сегодня.

— На самом деле папа обожал споры.

— Но не болезненные.

Сэм отпила чая. Ей слишком был нужен кофеин, чтобы волноваться о том, что еще там было.

— И что мы будем делать?

— Я, наверное, пойду поплачу в душе, а потом буду собираться на спешно организованные похороны моего отца.

Чарли сполоснула свою чашку в раковине. Поставила ее в посудомойку. Вытерла руки полотенцем. Собралась уходить.

— Мой муж умер. — Сэм сообщила это такой скороговоркой, что не была уверена, расслышала ли ее Чарли. — Его звали Антон. Мы прожили в браке двенадцать лет.

Чарли раскрыла рот от удивления.

— Он умер год и один месяц назад. Рак пищевода.