Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 86)

Расти, сползший набок в инвалидном кресле.

Она никак не могла отделаться от этой картины. Опущенный левый уголок рта. Оставленное духом тело, исчезнувшая искра, которая, казалось, не погаснет никогда. Тоска, накатившая, когда она поняла, что его больше нет.

Потребность в утешении.

Потребность в Чарли.

У Сэм не было номера телефона сестры. Ей было стыдно признаться в этом сотрудникам больницы. Вместо этого она написала письмо Бену и подождала, пока он ответит. И снова задача сообщать Чарли плохие новости легла на его плечи. Чарли не поехала в больницу, как ожидала Сэм. Вместо этого она отправила Бена забрать сестру. Она не спустилась вниз, когда Сэм приехала. Она повела себя так, будто они вообще не знакомы, хотя на самом деле Чарли никогда не была бы так невежлива с кем-то, кто не является членом семьи.

— У тебя что, инфаркт? — Чарли стояла в дверях. Ее веки опухли от слез. Синяки под глазами полностью почернели.

— Я пыталась медитировать, — ответила Сэм.

— Я один раз тоже пробовала. Меня это дико взбесило. — Она скинула сапоги. В волосах у нее запуталась солома. От нее пахло кошками. Сэм узнала на футболке логотип математического кружка: змея, обвивающая символ «пи». «Пайквилльские питоны».

Сэм поправила свои очки. Они были погнуты с тех пор, как их трогал судья. Она встала, и это оказалось не так трудно, как она ожидала.

— Ночью на меня через дверь смотрел опоссум, — сказала она.

— Это Билл. — Чарли включила гигантский телевизор. — Мой любовник.

Сэм прислонилась к подлокотнику дивана. Именно такими заявлениями Чарли любила эпатировать окружающих, когда ей было десять.

— Опоссумы являются переносчиками лептоспироза, кишечной палочки и сальмонеллы. Их экскременты могут содержать бактерии, вызывающие гниющие язвы.

— Мы с ним так, без извращений. — Чарли щелкала каналами.

— Внушительный у тебя телевизор.

— Бен называет его «Элеонора Рузвельт», потому что он большой и страшный, но мы все равно его обожаем. — Чарли нашла Си-эн-эн. Выключила звук. По экрану побежали субтитры. Сэм глядела, как она просматривает их.

— Зачем ты это смотришь?

— Хочу посмотреть, скажут ли они что-нибудь про папу.

Сэм наблюдала, как Чарли смотрит новости. Они не расскажут больше того, что она может узнать от Сэм. Конечно, у нее больше информации, чем у журналистов. Что сказал отец перед смертью. О чем он, возможно, думал. Как вызвали полицию. Как тело Расти находилось в кресле более часа. Поскольку он имел ножевые ранения, которые могли стать одной из причин смерти, пришлось вызвать Управление полиции Бридж Гэпа.

К счастью, Сэм успела вынуть свой листок с записями о Келли Уилсон из кармана папиного халата до приезда полиции. Иначе Кен Коин тут же заполучил бы все секреты девушки.

— Черт. — Чарли включила звук.

Голос за кадром говорил:

— …Эксклюзивное интервью с Адамом Хамфри, который учился в Пайквилльской старшей школе вместе с Келли Рене Уилсон.

Молодой человек, полный и прыщавый, стоял перед побитым старым «Камаро». Руки скрещены на груди. Одет так, будто собрался в церковь: белая рубашка, тонкий черный галстук и черные брюки. Пучок волос на подбородке изображает нечто вроде эспаньолки. Стекла очков заметно заляпаны.

— Келли была нормальная. Наверное, — сказал Адам. — Кое-кто говорил про нее нехорошие вещи. Но она… Ладно, она немножко отставала. В этом смысле. — Он постучал себе по голове. — Ну и что такого? Не всем нужна золотая медаль и все такое. Она была просто хорошая девочка. Не особо умная. Но старательная.

В кадр вошел журналист с микрофоном в руке.

— Можете рассказать, как вы с ней познакомились?

— Это я не могу сказать. Может, еще в началке? У нас тут все друг друга знают. Город-то маленький. Идешь по улице — обязательно встретишь знакомых.

— Вы дружили с Келли Рене Уилсон в средней школе? — Журналист смотрел на него, как зверь, почуявший запах сырого мяса. — Ходят слухи, что в те времена она вела себя не очень благопристойно. Подскажите, вы не…

— Не, слушайте, я в это не полезу. — Он крепче сжал руки на груди. — В общем, некоторым хочется говорить гадости, вроде того, что ее травили и все такое, и, может, кто-то там не особо хорошо с ней обращался, но это жизнь. Школьная жизнь так уж точно. Келли это знает. И тогда она это знала. Она не тупая. Некоторые говорят, что она тупая. Ладно, она не особо умная, это я уже говорил, но она не идиотка. Просто, когда ты ребенок, такое бывает. Дети говорят гадости. Иногда они так и остаются злобными, а иногда перестают после школы, но это можно пережить. Келли это пережила. Так что не знаю уж, из-за чего ее переклинило, но точно не из-за этого. Не из-за того, что вы говорите. Это все полная неправда.

Журналист продолжил:

— Но вы с Келли Рене Уилсон…

— Не надо лепить из нее Джона Уэйна Гейси, ладно? Это всего лишь Келли. Келли Уилсон. То, что она сделала, — это отвратительно. Я не знаю, почему она это сделала. Я не могу догадки строить и прочее. И никто не может и не должен, а если кто-то пытается, то он просто врет. То, что случилось, — это то, что случилось, и никто, кроме Келли, не знает, почему это случилось, но вы — все вы в телевизоре — должны понимать, что это всего лишь Келли. И ребята, которые с ней в школу ходили, тоже. Это всего лишь Келли.

Адам Хамфри вышел из кадра. Отсутствие интервьюируемого не остановило журналиста. Он обратился к ведущему в студии:

— Рон, как я говорил ранее, типичный школьный стрелок — это молодой человек, одиночка, обычно жертва травли или бойкота и с четкими мотивами. В случае с Келли Рене Уилсон мы видим другой вариант: девушка, которую травили за сексуальную распущенность, которая, согласно источникам, близким к семье Уилсонов, имела опыт прерывания незапланированной беременности, что в маленьком городке…

Чарли выключила звук.

— Незапланированной беременности. Она, мать их, училась в средней школе. Вряд ли она вела календарь овуляции.

— Адам Хамфри будет хорошим свидетелем для показаний о ее личности, — сказала Сэм. — Очевидно, он не пытается очернить ее, как некоторые друзья.

— Если очерняют — то это не друзья, — заметила Чарли. — Готова поспорить, если Минди Зовада выступит по телевизору, она будет говорить о любви и прощении, но, если судить по дерьму, что она постит в «Фейсбуке», она хоть сейчас готова схватить вилы и факел и направиться в тюрьму, чтобы расправиться с Келли, как с Чудовищем Франкенштейна.

— Понятно, почему люди считают ее чудовищем. Она убила…

— Я знаю, кого она убила. — Чарли посмотрела на свои ладони, будто ожидая увидеть кровь Люси. — Этому парню, Хамфри, понадобится хороший юрист. Ее образ femme fatale[23] быстро раскрутят. И приплетут его, неважно, было у него что-то с ней или нет.

Сэм воздержалась от комментариев. Она чувствовала себя виноватой за то, что вчера в дайнере поделилась информацией с Ленор, а ради Чарли не стала нарушать конфиденциальность. Правда, в отличие от Ленор, Чарли точно будет выступать на свидетельской трибуне. Сэм не хотела ставить Чарли в положение выбора между дачей ложных показаний и предоставлением сведений, которые могут склонить присяжных к вынесению смертного приговора.

В том числе и поэтому Сэм не стала заниматься уголовным правом. Она не хотела, чтобы ее слова могли реально влиять на выбор между жизнью и смертью.

Решив сменить тему, Сэм спросила:

— Что будем делать? Видимо, надо заняться организацией папиных похорон.

— Он уже обо всем позаботился. Все оплатил и обговорил все свои пожелания с похоронным домом.

— Он успел организовать собственные похороны, но не нашел времени составить завещание и форму «НР»?

— Расти всегда хотел уйти красиво. — Чарли посмотрела на стенные часы. — Церемония начнется через три часа.

Для Сэм это известие было как удар под дых. Она думала, что сегодня будет искать гостиницу.

— Почему так быстро?

— Он не хотел, чтобы его бальзамировали. Сказал, что это ниже его достоинства.

— И один день нельзя было подождать?

— Он хотел, чтобы все было быстро, чтобы ты не считала, что должна приехать, и не переживала, что у тебя не получается. — Чарли выключила телевизор. — Он вообще не любил ничего затягивать.

— Не считая своих идиотских историй.

Чарли не стала упражняться в красноречии, а только пожала плечами.

Сэм прошла за ней на кухню. Села за стойку. Она смотрела, как Чарли протирает поверхности и загружает посудомоечную машину.

— Я думаю, он не мучился, — сказала Сэм.

Чарли взяла из шкафчика две кружки. В одну из них налила кофе. Другую наполнила водой из-под крана и поставила в микроволновку.

— Ты можешь уехать после похорон. Или до них. Я не думаю, что это имеет значение. Папа не узнает, а тебе все равно, что подумают местные.

Сэм проигнорировала это язвительное замечание.

— Бен так по-доброму помог мне вчера вечером, до того как ушел.

— Где твой чай? — Чарли принесла сумочку Сэм со скамейки у входа. — Где-то здесь?

— В боковом кармане.

Чарли достала пакет с зиплоком и подвинула его сестре.

— Можно мы просто признаем, что Бен здесь не живет, и не будем это обсуждать?