Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 102)

Сэм пролистала корешки чеков, но обычные данные — дата, сумма и получатель — на них отсутствовали. Она спросила Чарли:

— Зачем папе чековый счет, зарегистрированный на холдинговую компанию?

— Его эскроу-счет зарегистрирован на Расти Куинна, эсквайра, — сказала Чарли. У многих судебных юристов были беспроцентные депозитарные счета, на которых размещались деньги для урегулирования претензий. Адвокат брал свой гонорар, а остальное перечислял своему подзащитному. — А это что-то непонятное. Всей папиной бухгалтерией занимается Ленор. Она взяла все на себя, когда он однажды забыл оплатить счет за электричество и ему отключили свет.

Бен перебрал кучку неоткрытых писем на столе Расти. Поднял один конверт.

— «Бэнк оф Америка».

— Открой, — попросила Чарли.

Бен вынул выписку.

— Ни хрена себе. Больше трехсот тысяч.

— У папы никогда не было клиентов с такими суммами компенсаций.

— Только одно снятие в прошлом месяце, — прочитал Бен, — чек номер ноль-три-четыре-ноль на две тысячи долларов.

— Обычно первый чек по счету начинается с ноль-ноль-ноль-один, — сказала Сэм. — В какой день был выписан последний чек?

— Здесь не написано, но обналичен он был четыре недели назад.

— Вторая пятница каждого месяца.

— Что? — Чарли посмотрела на чековую книжку. — Ты что-то нашла?

Сэм покачала головой. Закрыла кожаную обложку.

— Вы не подумайте, что я «Скуби-Ду» пересмотрел, но, может, попробуем трюк с карандашом? — предложил Бен. — Потереть грифелем по пустым чекам, которые были под теми, которые он выписал? Расти всегда писал с сильным нажимом.

— Гениально, милый. — Чарли встала, чтобы поискать карандаш на столе.

— Нам понадобятся официальные копии, — сказала Сэм. — Трение карандашом ничего не даст.

— Так мы сможем узнать, кому он выписывал чеки.

Сэм прижала блокнот к груди.

— У меня несколько счетов в «Бэнк оф Америка». Завтра я позвоню им и запрошу копии. Нам понадобится папино свидетельство о смерти. Чарли, ты уверена, что у него не было завещания? Нам стоит его поискать. Многие пожилые люди пишут завещания, а детям не говорят.

Чарли застыла как вкопанная. Почувствовала, как на затылке у нее выступил пот. К дому подъезжала машина. Знакомый звук от удара переднего колеса об ухаб. Шуршание резины по сухой рыжей глине.

— Возможно, это Станислав, мой водитель. Я сказала ему встретить меня здесь. — Сэм посмотрела на часы на столе Расти. — Он быстро доехал. Мне понадобится коробка, чтобы все это сложить.

— Бен… — сказала Чарли.

— Я схожу. — Бен пошел по коридору.

Чарли стояла и смотрела, как он идет к кухне. Он выглянул в окно. Его рука легла на дверную ручку. Ее сердце странно дрогнуло. Она не хотела, чтобы он открывал дверь. Не хотела, чтобы Бен был на кухне.

Бен открыл дверь.

На крыльце стоял Мейсон Гекльби. Он удивленно смотрел на Бена. На нем был черный костюм с синим галстуком и камуфляжная бейсболка.

Бен не стал с ним говорить. Он развернулся. Пошел обратно по коридору.

Чарли затошнило. Она побежала навстречу Бену. Она загородила ему проход, уперев руки в стены.

— Прости меня.

Бен попытался ее обойти.

Чарли стояла крепко.

— Бен, я его сюда не звала. Я не хотела, чтобы он приезжал.

Бен не собирался отталкивать ее. Он смотрел на нее. Покусывал кончик языка.

— Я от него избавлюсь. Я давно пытаюсь от него избавиться.

Сэм позвала из кабинета:

— Бен, можешь помочь мне упаковать это?

Чарли понимала, что Бен слишком джентльмен, чтобы отказать ей.

Она неохотно пропустила его. Побежала на кухню, почти поскакала по коридору галопом.

Мейсон помахал ей, потому что со своего места видел весь дом насквозь. Когда она приблизилась, он понял, что улыбаться не надо.

— Прошу прощения, — сказал он.

— Ты об этом пожалеешь, — зашептала Чарли в бешенстве. — Думаешь, я шучу насчет судебного запрета? Две минуты — и твоя сраная жизнь летит под откос.

— Я знаю, — ответил он. — Слушай, извини. Мне правда жаль. Я просто хочу поговорить с тобой и твоей сестрой.

Чарли проигнорировала отчаяние в его голосе.

— Меня не волнует, чего ты хочешь. Уходи.

— Чарли, дай ему войти.

Чарли обернулась. Сэм стояла в коридоре. Она опять держалась пальцами за стену.

— Сюда, — сказала она Мейсону и прошла в гостиную, прежде чем Чарли успела ее остановить.

Мейсон вошел на кухню без приглашения. Остановился в коридоре. Снял свою бейсболку. Принялся теребить ее в руках. Оглядел помещение, по-видимому, без удовольствия. Расти ничего не менял с тех пор, как они сюда въехали. Расшатанные стулья, расслоившийся стол. Единственное, чего не стало, — это оконный кондиционер. Достать куски Гаммы из вентилятора оказалось невозможно.

— Сюда. — Чарли поискала глазами Бена в пустом коридоре.

Дверь в кабинет Расти была закрыта. Пикап Бена стоит на месте. Он не выходил через заднюю дверь. Наверное, сидит в кабинете и думает, какая шлюха его жена.

— Примите мои соболезнования в связи со смертью отца, — сказал Мейсон.

Чарли резко обернулась.

— Я знаю, кто ты такой.

Мейсон заметно встревожился.

— Естественно, я не знала этого, когда мы с тобой познакомились, но потом сестра рассказала мне про твою сестру, и… — Она с трудом подбирала слова. — Прими мои соболезнования по поводу того, что с ней произошло. И я сочувствую тебе и твоей семье. Но то, что между нами произошло, — это ошибка, большая ошибка, и это никогда не повторится. Я очень люблю своего мужа.

— Ты это уже говорила. Я понимаю. Я уважаю это. — Мейсон кивнул Сэм.

Она освободила себе место на стуле с высокой спинкой. Рядом с ней был телевизор. Запись со школьной камеры видеонаблюдения стояла на паузе. Бен наладил аппаратуру.

Мейсон уставился на огромный экран.

— Кто теперь будет адвокатом Келли?

— Мы найдем кого-нибудь в Атланте, — ответила Сэм.

— Я могу заплатить, — предложил он. — У моей семьи есть деньги. У моих родителей есть деньги. Были. У них была фирма, они занимались грузоперевозками.

Чарли вспомнила рекламные плакаты из детства:

— «Грузоперевозки Гекльби».