Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 103)

— Ага. — Он снова посмотрел на экран. — Это тот день?

Чарли не стала поддерживать эту тему.

— Зачем ты приехал?

— Дело в том, что… — Он осекся. Вместо того чтобы объяснить, почему он все еще здесь, хотя его никто не приглашал, он произнес: — Келли пыталась застрелиться. Это признак раскаяния. Я читал в интернете, что при обвинении в преступлениях, наказуемых смертной казнью, раскаяние имеет значение. Так что вы можете использовать это на процессе, чтобы убедить присяжных сохранить ей жизнь или, может, жизнь с шансом на условно-досрочное. Они же это знают, да?

— Кто они? — уточнила Сэм.

— Полиция. Прокурор. Вы.

— Они скажут, что это был крик о помощи, — сказала ему Чарли. — Она отдала пистолет. Она не нажала на спусковой крючок.

— Нажала, — возразил он. — Трижды.

— Что? — Сэм поднялась со стула.

— Такая ложь не пройдет, — предупредила Чарли. — Там были другие люди.

— Я не придумываю. Она направила пистолет себе в грудь. Ты была в двадцати футах. Ты должна была это видеть или по крайней мере слышать. — Он обратился к Сэм: — Келли прижала дуло к своей груди и нажала на спусковой крючок три раза.

Чарли ничего такого не помнила.

— Я слышал щелчки. Уверен, Юдифь Пинкман тоже их слышала. Я не сочиняю. Она правда пыталась покончить с собой.

— Тогда почему вы просто не отобрали у нее пистолет? — спросила Сэм.

— Я не знал, перезаряжала она его или нет. Я морпех. Оружие считается заряженным, если четко не видишь, что патронов в нем нет.

— Перезаряжала, — повторила Чарли, обдумывая это слово. — Когда началась стрельба, сколько выстрелов ты слышал?

— Шесть. Один, потом пауза, потом быстро три подряд, потом пауза покороче, потом еще один выстрел, потом короткая пауза и еще один. — Он пожал плечами. — Шесть.

Сэм села обратно. Потянулась за сумкой.

— Вы уверены?

— Любой, кто был в ближнем бою столько же раз, сколько я, очень быстро учится считать пули.

Сэм положила блокнот на колени.

— И револьвер Келли шестизарядный?

— Да, мэм.

— Когда ты его забрал, он был пустой? — спросила Чарли.

Мейсон нервно глянул на Сэм.

— Сейчас самое время объяснить, зачем вы заткнули его себе за пояс, — заметила она.

— Инстинкт. — Он пожал плечами, будто это преступление ненаказуемо. — Коп его не взял, поэтому я просто убрал его, временно, как вы сказали, за пояс брюк. А потом никто из копов не спросил меня про него и не обыскал меня, а потом я уже был за дверью в своем пикапе и только тогда понял, что пистолет все еще у меня.

Сэм не стала указывать на прорехи в этой шитой белыми нитками истории. Вместо этого она спросила:

— Что вы сделали с пистолетом?

— Я разобрал его и раскидал по озеру. В самых глубоких местах.

Она снова не стала к нему цепляться.

— Можно ли определить, заряжен ли пистолет, просто по внешнему виду?

— Нет, — ответил Мейсон. — Вернее, у девятимиллиметрового затвор сдвинется назад, но можно дернуть…

Чарли перебила:

— В револьвере после того, как пули выпущены, гильзы остаются в барабане.

— Точно, — подтвердил Мейсон. — Все шесть оставались в цилиндре, в смысле она его не перезаряжала.

— То есть она знала, что револьвер пустой, когда трижды нажала на спусковой крючок, — сказала Чарли.

— Нельзя сказать наверняка, — настаивал Мейсон. — Возможно, Келли думала…

— Пожалуйста, уточните последовательность. — Сэм достала из блокнота ручку. Начала писать, проговаривая: — Один выстрел, длинная пауза, три быстрых выстрела подряд, короткая пауза, затем еще один выстрел, еще одна короткая пауза и еще один выстрел. Правильно?

Мейсон кивнул.

— Значит, был еще один выстрел после того, как пуля попала в шею Люси Александер.

— В пол, — сказал Мейсон. — В смысле я так предполагаю.

Сэм подняла бровь.

— Я видел дырку от пули в полу, где-то вот здесь. — Он показал на правую часть экрана. — Ее не должно быть на видео из-за наклона камеры. Она ближе к двери. Где-то там, где лежала Келли, когда они надели на нее наручники.

— Как выглядела дырка? — спросила Чарли.

— Плитка откололась, но порохового следа не было, значит, выстрел был как минимум с двух-трех футов. Она была овальная. Как слеза, следовательно, выстрел был под углом. — Он вытянул руку, сложив пальцы в виде пистолета. — Может, на уровне ее груди. Она ниже меня ростом, но угол был не такой острый. Нужна баллистическая экспертиза. — Мейсон пожал плечами. — Я не специалист. Просто у меня был курс по баллистике в программе дополнительного образования во время службы.

— Она не хотела убивать Юдифь Пинкман, — предположила Сэм, — поэтому выпустила последнюю пулю в пол.

Мейсон снова пожал плечами.

— Может быть. Но она знала Пинкманов давно, и это не удержало ее от убийства Дугласа.

— Она знала их? — переспросила Сэм.

— Келли была водоносом — подносила воду для футбольной команды во время матчей. Тогда и начались эти слухи про нее и одного из игроков. Я не уверен на сто процентов, что там случилось, но Келли пропустила две-три недели в школе, а парень вообще уехал из города, так что… — Дернув плечами, он не стал продолжать, но, по всей видимости, он говорил о тех самых сплетнях, из-за которых полшколы оставило оскорбления в альбоме Келли.

Сэм повторила для ясности:

— Дуглас Пинкман был тренером футбольной команды, то есть он знал Келли с тех времен, как она была водоносом.

— Правильно. Она отработала, кажется, два сезона вместе с другой девочкой из особой группы. Окружное управление образования выпустило указ, что мы должны интегрировать особых детей во внешкольную деятельность: маршевый оркестр, чирлидинг, баскетбол, футбол. Хорошая была идея. Думаю, некоторым из них это правда помогло. Очевидно, не Келли, но…

— Спасибо. — Сэм вернулась к своим записям.

Она медленно листала страницы и делала пометки ручкой. Не то чтобы она закончила с Мейсоном, скорее нашла что-то более интересное.

Он посмотрел на Чарли в поисках объяснения.

Она могла только пожать плечами.

— О чем ты хотел с нами поговорить?

— Ага. — Мейсон мял в руках бейсболку. — Не возражаешь, если я сначала воспользуюсь вашей уборной?

Он явно тянул с ответом, что показалось Чарли очень странным.

— Там, дальше по коридору.

Он церемонно кивнул, словно покидая гостиную в английском замке, и вышел.

Чарли повернулась к Сэм, которая все еще была погружена в свои заметки.

— Зачем ты с ним разговариваешь? Надо выпроводить его отсюда.