Карин Слотер – Хорошая дочь (страница 101)

— Вы проверили сейф? — Бен стоял в коридоре с пучком разноцветных проводов на плечах.

Чарли потерла глаза.

— Когда это у папы появился сейф?

— Когда он понял, что вы с Сэм читаете все, что он приносит домой. — Он отодвинул ногой несколько коробок, и их взгляду открылся напольный сейф, по высоте доходящий Бену примерно до середины бедра. — Ты знаешь код?

— Я вообще не знала, что у него есть сейф, — напомнила ему Чарли. — Откуда мне знать код?

Сэм встала на колени. Изучила круглый кодовый замок.

— Набор цифр должен был иметь для папы значение.

— Сколько стоит пачка «Кэмела»?

— У меня есть идея. — Сэм несколько раз покрутила ручку. Остановилась на цифре восемь, потом повернула немного назад — на два, а потом — на семьдесят шесть.

День рождения Чарли. Сэм дернула ручку. Сейф не открылся.

— Попробуй свой день рождения, — сказала Чарли.

Сэм еще раз покрутила ручку, останавливаясь на соответствующих числах. Потянула ручку.

— Не-а.

— День рождения Гаммы, — предложил Бен.

Сэм ввела числа. Снова неудача. Она тряхнула головой, будто догадавшись о чем-то очевидном.

— День рождения Расти.

Быстро ввела цифры. Попробовала ручку.

Опять ничего.

Сэм посмотрела на Бена.

— Твой день рождения следующий.

— Попробуй шестнадцать-три-восемьдесят девять, — сказала Чарли.

Тот день, когда Кулпепперы появились у кухонной двери.

Сэм медленно выдохнула. Обернулась. Повернула замок вправо, влево и еще раз вправо. Положила пальцы на ручку. Посмотрела на Чарли. Потянула.

Сейф открылся.

Чарли встала на колени позади Сэм. Сейф был набит до отказа, как и все остальное в жизни Расти. Поначалу она почувствовала только затхлый запах старых бумаг, но потом к нему примешалось что-то еще, похожее на женские духи.

— Я думаю, это мамино мыло, — прошептала Сэм.

— «Роуз Петал Делайт», — вспомнила Чарли.

Гамма покупала его в аптеке. Это было единственное, чем она себя баловала.

— Мне кажется, запах идет отсюда. — Сэм обеими руками вытащила стопку конвертов из верхней части сейфа.

Они были перевязаны красной лентой.

Сэм понюхала письма. Закрыла глаза, как кошка, урчащая на солнце. Расплылась в блаженной улыбке.

— Пахнет мамой.

Чарли тоже понюхала конверты. Кивнула. Запах был еле слышен, но он действительно принадлежал Гамме.

— Смотри. — Сэм показала на строку с адресом: получателем писем был Расти, почтовый ящик Университета Джорджии. — Это ее почерк. — Она провела пальцами по безупречным курсивным строчкам. — На марке значится Батавия, Иллинойс. Это город, где расположен «Фермилаб». Наверное, это любовные письма.

— Ну да, — сказал Бен, — но, возможно, вам не надо их читать.

— Почему это?

— Потому что они были действительно сильно влюблены.

Сэм сияла.

— Но это же чудесно.

— Правда? — Голос Бена прозвучал так высоко, как, наверное, не звучал ни разу после полового созревания. — Я хочу сказать, вы правда хотите читать пачку надушенных писем, которую ваш папа хранил перевязанными красным шнурком с тех пор, как они с вашей мамой только познакомились и, возможно… — Он вставил палец одной руки в приоткрытый кулак другой. — Подумайте об этом. Ваш папа мог быть настоящий кобель.

Чарли стало дурно.

— Давайте отложим это решение. — Сэм положила письма на сейф. Снова засунула руку внутрь и достала открытку.

Показала ее Чарли: это была аэрофотосъемка Космического центра имени Джонсона.

До «Фермилаба» Гамма работала в НАСА. Сэм перевернула открытку. И снова безошибочно узнаваемый мамин почерк.

Чарли вслух прочла предназначенное Расти послание:

— «Если вы видите, что что-то вышло из строя, вы знаете, как вернуть это в строй». Доктор Сьюз.

Сэм многозначительно посмотрела на Чарли, будто мама из могилы дала ей совет насчет семейных отношений.

— Похоже, она старалась общаться с папой на его уровне, — прокомментировала Чарли.

— Похоже. — Сэм улыбалась, как когда-то по утрам на Рождество.

Она всегда невероятно медленно открывала подарки, комментируя оберточную бумагу, количество использованного скотча, размер и форму коробки, в то время как Чарли разрывала свои упаковки, как чихуа-хуа на метамфетамине.

— Надо очень внимательно все здесь разобрать. — Сэм поудобнее устроилась на полу. — Я надеюсь, что мы найдем фото сегодня, но если нет, или даже в любом случае, ты не возражаешь, если я увезу все это в Нью-Йорк? Здесь есть очень ценные вещи. Я могу все каталогизировать и…

— Хорошо, — согласилась Чарли, потому что знала, что Гамма и Сэм всегда разговаривали на своем, никому другому не понятном языке.

А еще она понимала, что сама никогда ничего не каталогизирует.

— Я все привезу обратно, — пообещала Сэм. — Можем встретиться в Атланте, либо я приеду сюда.

Чарли кивнула. Ей понравилась идея еще раз встретиться с сестрой.

— Поверить не могу, что папа это сохранил. — Сэм достала одну из своих наградных лент за легкоатлетические соревнования. — Видимо, держал у себя на работе. Иначе она бы сгорела в пожаре. И… Ну ничего себе. — Она нашла стопку старых школьных работ. — Твое сочинение по трансцендентализму. Чарли, помнишь, как Гамма два часа ругалась с твоим учителем? Она так взбесилась, что он принизил значение Луизы Мэй Олкотт. Ты посмотри, моя старая ведомость с оценками. Он должен был ее подписать.

Бен свистнул, чтобы привлечь внимание Чарли. Он держал в руках чистый лист бумаги.

— Твой папа сохранил мой рисунок кролика в снежную бурю.

Чарли улыбнулась.

— Ой, подожди. — Он взял со стола ручку и нарисовал в центре листа черную точку. — Это же попа белого медведя.

Она засмеялась, а потом чуть не заплакала, потому что очень скучала по его шуткам.

— Чарли. — Сэм была в восторге. — Мне кажется, мы сорвали джекпот. Помнишь мамины записные книжки?

Она опять залезла в сейф. На этот раз достала толстый блокнот в кожаной обложке. Открыла первую страницу.

Оказалось, что это не испещренный формулами дневник, а чековая книжка.

Чарли снова заглянула Сэм через плечо. Блокнот на спирали. По три ряда на листе, корешки на месте оторванных чеков. Счет в «Бэнк оф Америка», но название компании незнакомое: «Пайквилль Холдинг Фанд».