Карен Одден – Отпечаток на бархате (страница 10)
Сведения о том, что Атертон забирал деньги из кассы авансом, прекрасно ложились на это утверждение.
— Что ж, его можно понять, ведь он совсем недавно женился, — улыбнулся я. — Вы упомянули, будто в лавке в тот вечер был один человек. Точно ли мужчина? Не могла ли на вас напасть женщина?
Карие глаза миссис О’Салливан заметались — она старалась припомнить.
— О, по-моему, мужчина. Я… я наверняка обратила бы внимание на юбки.
— Не всплывает ли у вас в памяти что-то конкретное? Рост, вес, возраст? Возможно, цвет волос? Был ли грабитель в маске?
— Я… э-э-э… я ведь видела его лишь краем глаза, тем более была страшно напугана.
— Не почувствовали ли вы какой-то особенный запах? Допустим, сигарного дыма или…
— Нет, — решительно покачала головой она.
— Какого он примерно был роста? — Я встал со стула. — Выше меня или ниже?
Миссис О’Салливан явно расстроилась; ее голос задрожал.
— Я не могу сказать, правда. Наверное, ростом с вас. Но я ведь не имела возможности его разглядеть.
Она почти плакала, и я быстро перевел разговор на другую тему.
— Как вы познакомились с вашей подругой, мисс Норткотт?
— С мисс Норткотт? — Казалось, ее ошеломил внезапный разворот беседы. — Хм… на вечере у миссис Уэйбек. Элизабет играла там Шуберта. Но почему вы спрашиваете?
У меня вертелся на языке вопрос: точно ли Дэйвид и Элизабет досидели до конца спектакля? Увы, появилась медицинская сестра и бросила на меня неодобрительный взгляд.
— Вы нервируете больную своими расспросами. На сегодня с нее хватит.
— Прошу вас, еще один…
— Пожалуйста, уходите, — сурово заявила сестра.
Я все же успел спросить:
— Не помните, может быть, Дэйвид или Элизабет ушли до закрытия занавеса?
— Что? Но я… я…
Миссис О’Салливан широко распахнула глаза и задохнулась от страха.
Медицинская сестра, обжигая меня взглядом, встала между нами.
— Я сказала — довольно! Неужели вы совсем ничего не понимаете?
— Прошу прощения, — устыдившись, извинился я. — Вы правы.
Скрестив руки на груди, она смотрела на меня, пока я не вышел из палаты.
Миссис О’Салливан не ответила на мой вопрос, однако ее заминка свидетельствовала: тут что-то не так. Спускаясь по лестнице, я решил, что близок к разгадке. Мне стало горько: похоже, мои первоначальные оценки относительно мистера и мисс Норткотт оказались неверными. Впрочем, дело было не только в этом. Я жалел миссис О’Салливан, поскольку все больше проникался убеждением: она стала пешкой в чужой игре.
Догадка моя заключалась в следующем: Элизабет или Дэйвид без спросу взяли у миссис О’Салливан ключ, а затем вернули, сделав дубликат. Элизабет ушла со спектакля в антракте и, воспользовавшись ключом, проникла в лавку через черный ход, застрелила несчастного ювелира и обчистила торговые витрины. Дэйвид досидел в театре до конца, потом посадил миссис О’Салливан в кэб. Вероятно, попросил кэбмена ехать как можно медленнее, чтобы самому успеть добраться до лавки и помочь сестре вынести украденное до приезда миссис О’Салливан. Им не повезло: она застала их с поличным. Норткотты не желали ее убивать, поэтому просто оглушили. Разбили окно, зная, что уже будут в безопасности, когда полисмен заметит непорядок, зато миссис О’Салливан не придется лежать в лавке всю ночь связанной и с кляпом во рту.
Я понимал, что строю догадки, и мне не хотелось делиться подозрениями с Корраваном до той поры, пока не удастся установить перемещения Элизабет во вторник вечером. Во вторник она как раз должна была давать уроки в академии, припомнил я. Придется завтра снова нанести туда визит.
И все же в голове накрепко засел вопрос Корравана: как вор выбрался из лавки?
Выйдя на улицу, я посмотрел наверх. В отличие от ювелирной лавки, крыша больницы была застелена металлическими листами. Уклон такой, что по ней не пройдешь. А упасть с такой высоты… Я содрогнулся.
Однако идея Корравана вдруг навела меня на неожиданную мысль.
По дороге домой нужно будет кое-куда заглянуть.
Книжная лавка Пибоди считалась настоящей сокровищницей. Тут имелось все, от редких первых изданий до дешевых книжонок. Я взял за правило заходить сюда время от времени — поболтать с мистером Пибоди. Оба мы страстно увлекались историей Англии, и хозяин лавки стал моим хорошим другом.
— Здравствуйте, здравствуйте! — крикнул он из задней комнаты и выглянул в проход между стеллажами.
Порыв ветра вырвал дверь у меня из рук, и я едва успел ее придержать, чтобы не хлопнула.
— Мистер Пибоди! Это я, Гордон Стайлз!
— А, добрый день, мой мальчик, — просиял улыбкой он и двинулся ко мне.
Пенсне его съехало набок, седая копна волос растрепалась, а вот на книжных полках был полный порядок.
Мы обменялись любезностями, а затем я подступил к нему с вопросом:
— Ищу книгу о Хаттон-Гарден. Желательно с иллюстрациями, если у вас есть.
— Хаттон-Гарден?
Пибоди на миг задумался и тут же подтащил стремянку к третьему по счету стеллажу.
Я поспешил предложить свою помощь, однако хозяин лавки мягко отодвинул меня в сторону.
— Нет, парень. Я найду быстрее.
Пибоди поднялся по ступенькам, и я, честно говоря, заволновался, наблюдая, как он балансирует наверху, удерживая одной рукой томик, а второй листая страницы.
— Пожалуй, вот эта вам подойдет.
Хозяин лавки медленно спустился. Не желая его обидеть, я отступил в сторону, переборов в себе желание встать так, чтобы подхватить старика, если тот вдруг сверзится со стремянки. Он вручил мне добытую книгу.
Так… несколько иллюстраций, карты — то что надо. Я расплатился, Пибоди завернул покупку в коричневую бумагу, и мы распрощались. Я двинулся домой, придерживая одной рукой шляпу и склоняясь под порывами ветра.
Едва перешагнув порог, я разжег камин. В такие вечера уютное кресло и толстые турецкие ковры доставляли мне истинное наслаждение. Я любил созерцать золотистый виски в хрустальном графинчике и смаковать его приятный вкус. Когда-нибудь женюсь, однако пока я не видел причин отказываться от маленьких удовольствий; появится супруга — будем делить их вместе.
Историческая книжка оказалась довольно сухой, хотя фотографии старинных зданий представляли немалый интерес. Больше всего я присматривался к крышам. Корпел над книгой уже около часа, когда услышал отрывистый стук в дверь. Удивившись, я отпер и опустил взгляд: передо мной стоял мальчишка лет двенадцати с развевающимися на ветру каштановыми кудрями. Паренек протянул мне пакет.
— От мистера Пибоди, — сообщил он. — Передал, что вам будет полезно. Говорит, рассчитаетесь следующий раз, когда зайдете.
— Спасибо, парень. Подожди-ка секунду.
Я нащупал в кармане шиллинг и вложил его в руку мальчика. Тот поднес руку к воображаемой кепке и тут же исчез.
Я развернул пакет и нашел в нем, к большому моему удивлению, дрянное издание романа «Призраки Хаттон-Гардена».
Подняв брови, я задумался: что это? Бульварная литература? Дешевая книжонка — такие продают на развалах у железнодорожных станций пассажирам, желающим скоротать время в утомительной поездке. В их основе обычно лежит сенсация, персонажи нелепы. Мелодраматические сцены, неправдоподобные сюжеты. Улыбнувшись, я осознал: напрасно не сказал мистеру Пибоди, что ищу именно исторические очерки о Хаттон-Гарден. Я отложил книжку и снова взялся за первую, однако уже через минуту закрыл обложку. Чего, интересно, ради мистер Пибоди взял на себя труд отправить мне пакет с курьером так поздно вечером? Я глянул на титульный лист: ага, миссис Роберт Уолкер. Может, автор опиралась-таки на исторические факты?
Открыв книжонку на первой главе, я принялся читать.
Произведение представляло собою повесть в готическом стиле и напоминало «Удольфские тайны» миссис Радклифф. Действие происходило в настоящем английском доме персонажа с крайне нелепым именем — сэра Персиваля Фитцмориса. Скептически цокая языком, я продирался сквозь скрипящие ступеньки, непрекращающиеся грозы и привидения. Потягивая виски и грея ноги у камина, медленно переворачивал страницы. Как ни странно, история меня захватила. Автор рассказывала о женщине, жившей в районе Хаттон-Гарден в тридцатых годах XIX века. По сюжету ее находят мертвой в склепе церкви Святой Этельдреды. Где ж еще? Никакой практической ценности за книгой я не заметил — так, вполне безвкусное и все же необычайно занимательное чтиво.
Часы пробили одиннадцать, и я совсем уж собрался ложиться, однако осталось всего-то шестьдесят страничек. Пришлось дочитывать. Чем закончилось, кто злодей?
За тридцать страниц до конца я наткнулся на следующий пассаж, который заставил меня выпрямиться в кресле:
Ошеломленный донельзя, я последовал за призраком, скользнувшим в коридор нижнего этажа. Он повел меня дальше, к стене у входа в подвал, отделанной деревянными панелями, и жестом велел — открывай. Я сдвинул панель, и из открывшегося за нею прохода в нос мне ударил запах сырой земли, тяжелый и затхлый, но в то же время напоминающий запах моря. Призрак пробрался внутрь, я за ним. Что мне оставалось делать?
Я очутился в запутанном лабиринте выложенных кирпичом туннелей, проходящих под улицей и служащих стоком для вод Флит-ривер, что течет от Хэмпстед-Хит через Камден-Таун и сворачивает к Риджентс-парк. Дальше река, проходя через Клеркенуэлл, наконец обретала покой, впадая в Темзу.
Привидение женщины вело меня все глубже в подземелье. Воды было немного, однако кирпич под ногами покрылся скользким илом, и я несколько раз едва не упал.