Карен МакКвесчин – Проклятие Гримм-хауса (страница 15)

Старухи хохотали, весьма довольные собою, а это означало, что следует поскорее всё расставить по местам, пока они не явились. Хэдли сняла лампу с письменного стола и осторожно опустила на пол, а потом с трудом, шаг за шагом передвинула тяжёлый стол на середину комнаты. Девочка то и дело оглядывалась в надежде, что тётки ещё не пришли. Не сразу, но ей удалось поставить стол туда, куда она хотела.

– Это что за штучки? – удивилась Игла, порхая у неё перед носом. – Ты видишь, что теперь он в точности под люстрой?

– А то как же! – нетерпеливо отмахнулась Хэдли. – Это сегодня моя сцена.

– Ха! – Игла опустилась на стол, задиристо размахивая усиками. – И это вся идея, как убраться отсюда подальше? – она махнула лапкой на люстру. – По мне, так ты делаешь всё наоборот.

– Ты бы лучше улетела отсюда, пока тебя не застукали, – прошептала Хэдли. Она и так обмирала от страха, без тонких намёков самоуверенной тараканихи.

– Я всего лишь помогаю тебе спастись, – возразила Игла. – Нечего на меня бросаться.

Хэдли открыла рот, собираясь сказать, что она не бросается, но Игла уже упорхнула. Поскольку всё было готово, Хэдли оставалось лишь отойти в сторонку, готовясь к эффектному выходу.

– Это ещё что? – возмутилась тётя Максин, едва оказавшись в холле. Она сердито ткнула пальцем в стол, торчавший ровно в центре комнаты.

Из своего угла выскочила Хэдли, грациозно помахивая зонтиком. В один лёгкий прыжок она оказалась на столе и выпрямилась.

– Это сюрприз для вас. На такой сцене вы лучше увидите, как работают мои ноги.

– Слезай сейчас же! – сердито приказала тётя Максин. – Придумала тоже: по мебели скакать!

– Ты же упадёшь и расшибёшься! – воскликнула тётя Шарман.

– Не упаду, – заверила Хэдли. – Я весь день репетировала. У меня всё получилось.

Тётя Максин рванулась было, чтобы схватить девочку за ногу, но Хэдли уклонилась в изящном пируэте. Старуха попыталась снова, но промахнулась.

– Какая шустрая! – с восхищением заметила тётя Шарман. – И ты только посмотри, какая она сегодня вдохновлённая! Почему бы не дать ей шанс?

– Дать шанс? – голос тёти Максин превратился в дикий визг. – А вдруг она свалится и свернёт себе шею, тогда что? Пыл умрёт вместе с нею, а мы даром потеряем время! – она застыла, задрав голову и следя за тем, как Хэдли кружится на столе в пируэтах и реверансах.

Тётя Шарман подошла к виктроле и включила музыку.

– Ну пожалуйста, сестра, – сказала она.

Послышались первые аккорды, и тётя Максин удалилась к своему креслу, сердито взмахнув руками. Тётя Шарман заняла своё место и добавила:

– Вот увидишь, Максин. У меня хорошее предчувствие. Она выложится до конца. Это будет лучшее выступление в её жизни.

– Смотри не ошибись, не то пожалеешь, – буркнула тётя Максин.

А Хэдли принялась что-то изображать с помощью зонтика: раскрыла его, снова закрыла и перепрыгнула, держа в руках.

– Да! – тётя Шарман ударила в воздух кулаком. – Чудесно, Хэдли!

Даже тётя Максин понемногу смягчилась и принялась отстукивать туфелькой ритм.

– Миленько, – похвалила она.

Над головой Хэдли люстра очнулась и тускло засветилась, гудя от предвкушения. Хэдли понимала, что у неё остаётся совсем мало времени на главный ход. Она отвлекла тёток высоким махом ноги с тремя пируэтами. Тётя Шарман хлопала так громко, что заглушила музыку. У тёти Максин в восторге приоткрылся рот.

Люстра щёлкнула, готовая поглотить энергию Хэдли. Девочка посмотрела на потолок и увидела, что там сидит Игла, следя за происходящим. В любой миг у неё заберут пыл, и останутся лишь сожаления и тоска в горке пепла. А её увлечёт обратно домой, лишённую воспоминаний о Гримм-хаусе и том, что здесь произошло, обречённую удивляться, отчего у неё больше нет ни таланта, ни желания танцевать. Она уже почувствовала, как что-то тянется к ней сверху: сейчас или никогда! Девочка отважно зацепила изогнутой рукояткой зонтика крюк на люстре и дёрнула. Люстра не поддалась, и тогда она оторвала ноги от стола в попытке сорвать люстру с потолка всем своим весом. Цепь натянулась. Опустилась на пару сантиметров, ещё на пару…

– Ты что делаешь?! – завопила тётя Шарман.

Болтаясь под люстрой в воздухе, Хэдли мельком увидела искажённое яростью лицо тёти Максин.

– Довольно! – рявкнула старуха, вскакивая с места. Хэдли ещё запомнила, как тётя Максин со всего маху ударила её в спину, скидывая с люстры. Она пролетела в угол комнаты и рухнула вниз, головой ударившись об пол. И наступила тьма.

Глава 14

Хэдли заморгала, избавляясь от темноты, и увидела нависшее над нею лицо тёти Шарман.

– Как я здесь оказалась? – спросила девочка, оглянувшись.

Она лежала на спине в своей спальне в Гримм-хаусе, и старуха прижимала ей ко лбу мокрую тряпку. Хэдли так и была обута в танцевальные туфли и чувствовала, как на затылке набухает болезненная шишка – значит, да, это случилось. Она повисла на люстре, но едва почувствовала, как цепь поддаётся под её весом, как была сброшена на пол тётей Максин. Ей почти удалось отодрать люстру от потолка – но не до конца.

– Ах, Хэдли, маленькая тупица, – тётя Шарман поцокала языком. – Ты хоть представляешь, что натворила? – Она окунула тряпку в холодную воду, отжала и приложила сперва ко лбу, а потом к щекам девочки. От этой ничтожной заботы Хэдли вспомнила маму и отчаянно затосковала по дому. – Сестра рвёт и мечет. Ты же могла всё испортить. О чём ты только думала?

Хэдли села и быстро приняла решение. Если тётя Шарман считает её тупицей, она готова сыграть эту роль.

– Ей не понравился мой новый танец? – девочке даже удалось изобразить плаксивую гримасу. – Но я же репетировала целый день, я так хотела порадовать вас обеих! – она театрально заломила руки. – Умоляю, простите меня!

– Ты глупая девчонка, – несмотря на суровые слова, голос тёти Шарман смягчился. – Как тебе могло вообще прийти в голову висеть на люстре?

– Я видела это в кино, – Хэдли заставила задрожать нижнюю губу. – Зрители пришли в такой восторг, что стоя аплодировали танцовщице. И я думала, что вам это тоже понравится, – она даже наклонилась, прижавшись головой к плоской груди тёти Шарман, и выдала несколько горестных рыданий. Вряд ли это можно было назвать её лучшим представлением, но судя по тому, как тётя Шарман погладила девочку по спине, это подействовало.

– Ты чуть не сломала люстру! – сказала тётя Шарман. – Нам повезло, что мы вовремя тебя остановили и она по-прежнему исправна.

– Простите… – Хэдли захлюпала носом. – Мне так жалко, что я не смогла вас порадовать. Я так старалась, – как это ни странно, но последние слова подействовали на саму Хэдли: в глазах вскипели слёзы. – Я старалась изо всех сил!

– Ладно, ладно, – тётя Шарман со вздохом приподняла голову Хэдли. – Максин грозилась с тобой расправиться, но я уговорила дать тебе ещё один шанс.

– О, спасибо! – Хэдли выпрямилась и вытерла слёзы. – Тётя Шарман, вы лучше всех! Ведь вы так милы, так приятны в общении, так добры!

Тётя Шарман явно смутилась. На миг Хэдли испугалась, что старуха вспомнит строчки из стихотворения Ника, но тут же стало ясно, что она не уловила связи.

– Ну… да, – тётя Шарман проглотила лесть. – Я уговорю сестру позволить тебе ещё один танец, но учти: это в последний раз. Если ты станешь дёргать ещё что-то – даже боюсь подумать, что случится. У Максин такой вспыльчивый нрав.

– Я знаю, – сказала Хэдли.

Тётя Шарман скрюченным пальцем приподняла лицо Хэдли за подбородок, привлекая к себе внимание.

– Ты должна танцевать, танцевать и ничего больше. Никаких фокусов, ничего необычного. Понятно?

– Понятно.

– Будь хорошей девочкой, Хэдли, – тётя Шарман выпрямилась. – Это твой последний шанс всё исправить. Если не будешь танцевать, в наказание окажешься очень далеко – буквально никогде. И уж поверь мне, никогде – это жуткое место, – её даже передёрнуло. – Там только холод, пустота и одиночество, которым нет конца, – она легонько сжала плечо Хэдли. – Ясно тебе?

Хэдли кивнула.

– Хотите, чтобы я танцевала сейчас?

– Время упущено, – покачала головой старуха, – теперь будем ждать до завтра. И лучше тебе не показывать носа из комнаты. Сестру может хватить удар от одного твоего вида.

Хэдли кивнула. Она понятия не имела, что такое удар, но вовсе не горела желанием это выяснять на практике.

– Я не собираюсь выходить отсюда, пока вы не позовёте.

– Хорошая девочка, – тётя Шарман встала с кровати. – Я скажу Максин, что завтра ты будешь вести себя как положено. Скоро всё кончится, вот увидишь.

– Спасибо!

Хэдли смотрела, как она вышла, и услышала щелчок: дверь заперли снаружи. Она вскочила и проверила. Так и есть, тётя Шарман собирается держать её здесь до завтрашнего представления. Хэдли вернулась в постель, едва живая от разочарования. Всё кончено. Она скоро вернётся домой, в свою спальню. Ещё несколько дней под присмотром Зоуи, и вернутся родители.

Она получит обратно свою жизнь, но в урезанном виде. Что она будет делать со свободным временем, если не станет танцевать? Что может заменить ей танцы? Каждое утро она просыпалась с мечтами о танце и с нетерпением ждала, когда начнёт танцевать. Её подруги – танцовщицы. А остальных девочек из танцевального класса мама недаром называла «её племенем». Все они успели познать радость от овладения сложными па и от умения двигаться изящно и красиво. Она не может отказаться от этого. Но и торчать здесь больше не может.