Карен Коулс – Приют гнева и снов (страница 52)

– Все будет хорошо, Мод, – шепчет он.

Я переплетаю пальцы и сжимаю их до боли. Язык расслабляется, и дыхание возвращается. Что самое страшное они могут сделать? Ничего такого, чего бы я не испытывала раньше. Я больше боюсь за Диаманта, что доброта ко мне обернется его собственной гибелью.

Уомак развлекает своих гостей историями, пока они пьют чай. Делится забавными анекдотами, безумными письмами, составленными некоторыми пациентами, и насмешливо кривит губы. И они смеются. О, как они смеются.

Судорога отвращения искажает лицо Диаманта.

– Всю жизнь я провел и работал с сумасшедшими. – Его громкий голос перекрывает смех. – Я родился в сумасшедшем доме, который содержал мой отец. Там было принято относиться к пациентам с уважением. Никто не смеялся над ними. Мой отец никогда не допустил бы этого, не допущу и я. Господа, я оскорблен вашим смехом. Что касается вас, доктор Уомак, вам следовало бы это знать и без моего напоминания, сэр.

Оглушительная тишина воцаряется в комнате.

О, Диамант! Что вы наделали? Теперь они стали вашими врагами, смертельными врагами. А наживать врагов опасно. Уж я-то знаю. Я и сама проиграла в этой игре.

По коридору эхом разносятся голоса, и в дверях появляются две грузные санитарки. Я съеживаюсь в кресле и пытаюсь стать невидимкой, а тем временем пульс учащается так, что я чувствую, как он отдается в черепе.

Уомак приглашает их и закрывает дверь. Они неловко мнутся посреди комнаты, как огромные дети.

– Миссис Стоукс, расскажите этим господам о событиях двадцать седьмого ноября, – произносит Уомак.

– Да, сэр. – Я не помню Стоукс. Нет, это была не она. – Мы сопровождали…

В разговор вступает пожилой господин:

– Когда вы говорите «мы», кого вы имеете в виду?

– Себя и Педрик, сэр. – Она указывает на свою седую товарку.

– Ясно. – Он кивает. – Продолжайте.

– Пациентка… эта пациентка. – Она указывает на меня. – Была беспокойной, я бы так сказала. Ударила доктора Уомака со всей силы, сэр. И мне досталось.

– А потом?

– Ну, и потом мы ее усмирили для ее же блага, в общем. – Она облизывает губы, смотрит на Уомака, и тот кивает. – Доктор прописал рвотное, но и этого было мало. Она та еще драчунья. – Она смотрит на Педрик.

– У нас не было выбора, сэр, – вступает в разговор Педрик. Этот голос и эти близко сидящие глаза. Это точно она. Медсестра из того проклятого места. Она бросает на меня взгляд исподлобья. Да, это она, и она знает. Она знает всю правду.

– Она рвалась всех нас убить и… и… – Стоукс оглядывается на Уомака и моргает. – А может, и себя, сэры. Да, ей чертовский хотелось натворить бед, так-то, потому доктор и приказал достать смирительную рубашку.

– Все это отмечено в журнале механических сдерживающих средств, – произносит Уомак.

– Да-да, все записано в… – Стоукс нервно глотает. – А потом, раз она не унималась, мы отправили ее в одиночку.

– А насильственное кормление? – спрашивает Диамант.

– Она отказалась от еды, доктор.

Так и было. Я выплюнула эту жижу и думала, что победила их.

– Вы говорите, что применили рвотное, – промолвил Диамант как бы вскользь, будто это что-то несущественное.

Санитарки переглядываются. Педрик кивает.

– Да, так и было, доктор.

– И просто из любопытства – сколько гранул вы использовали?

Еще один взгляд.

– Две. – Ее голос тих, его трудно расслышать.

– Две гранулы. – Диамант кивает. – Спасибо.

Уомак оттягивает пальцем воротник. В его глазах отражаются пылающие угли, и на мгновение кажется, что сам ад живет внутри него. Возможно, так и есть.

– Можете возвращаться к работе, – приказывает им он.

Санитарки выходят в коридор. Уомак закрывает за ними дверь и, улыбаясь, поворачивается к комнате.

– Полагаю, этого будет…

– Вы использовали его в качестве наказания, – произносит Диамант. – Это рвотное – антимонил-тартрат калия – ядовито, две гранулы могут быть потенциально летальной дозой для пациента с таким слабым здоровьем, как у Мод.

– Это совершенно безопасная доза.

– Безопасная? – Лицо Диаманта становится пунцовым. – Эти варварские методы, с позволения сказать, лечения не что иное, как месть, наказание за то, что пациентка ударила вас.

Уомак даже не смотрит на него. Он обращается к трем мужчинам:

– Все эти методы я использовал на протяжении долгих лет. Они уже доказали свою благотворность. Более того, несколько моих пациентов полностью выздоровели именно благодаря этому лечению.

– Какие пациенты? Где они? – спрашивает Диамант.

Лоб Уомака блестит от пота. На мгновение он колеблется, затем его взгляд останавливается на мне, и он улыбается.

– Господа, мне не нужно иного доказательства эффективности моих методов, чем пациентка, которую вы видите перед собой.

Он делает жест в мою сторону.

Я оглядываюсь, но других пациентов в комнате нет – только я.

– Она сидит с нами в здравом уме и спокойствии – исцелена, как я полагаю, благодаря тем самым методам, которые мой коллега стремится запретить.

Он делает шаг ко мне. Я съеживаюсь, но бежать некуда. Кресло стало моей ловушкой.

Голос Уомака гремит.

– Видите, господа, – его пальцы впиваются в мое плечо, – как мои методы лечения преобразили эту в прошлом безумную женщину.

– Это был Диамант, – говорю я. – Это все благодаря гипнозу.

Он слышит меня? Похоже, никто не слышит.

– Браво! – говорит один из близнецов. – Значит, эту пациентку необходимо выписать.

Уомак нервно сглатывает, откашливается.

– Я… под этим я имел в виду… – Слишком поздно, доктор Уомак. Слишком поздно. – Нам еще предстоит пройти некоторый путь, прежде чем она будет готова к выписке.

– Глупости, – говорит пожилой. – Как мы все знаем, наши лечебницы переполнены. К слову, разве поблизости от вас не строят сейчас еще одну больницу?

Уомак ошеломленно смотрит на него.

– Действительно, строят, – подтверждает Диамант.

Пожилой мужчина поворачивается к нему:

– Правда ли, что вы подавали заявление на должность главного врача здесь около семи или восьми лет назад?

– Да, я…

– И эта должность была предоставлена доктору Уомаку вместо вас?

– Это так, но я не понимаю…

Мужчина перебивает его:

– Тогда, я думаю, мы можем предположить, что критика в адрес вашего коллеги вызвана не чем иным, как завистью.