Карен Кейси – Взаимозависимость и сила отстраненности. Как установить границы и сделать вашу жизнь только вашей (страница 12)

Реймонд последний раз напился, когда отправился на ежегодную рыбалку с ребятами. Он пообещал жене не пить, но его решительность вскоре испарилась. Его рвота была везде в комнате мотеля, он был опозорен. Он знал женщину, которая владела гостиницей, для него было невыносимо смотреть ей и Мэри в глаза. После этого случая он больше не пил.

Сегодня Реймонд любит рассказывать истории о своих внуках и детях. Он пропустил так много в воспитании детей, потому что постоянно отсутствовал, напиваясь где-нибудь, или был слишком пьян, пока находился дома, чтобы присутствовать при важных событиях в их жизнях, и он компенсирует эти потери, находясь рядом со своими внуками. Он радуется возможности поиграть в карты, ходить на вечеринки, приглашать людей к себе домой, не думая об алкоголе.

Реймонд наполнен благодарностью за то, что является членом сообщества, на собраниях которого всегда раздается смех, где можно получить совет, как жить более мирно и достичь постоянного контакта с «Богом в его собственном понимании», что является субпродуктом программы «Двенадцать Шагов». Он благодарен за свою семью, за свое воссоединение со своими религиозными корнями и за свое хорошее здоровье. Он наслаждается возможностью прожить остаток жизни в покое и иметь принципы «АА», которые его поддерживают. Он даже не предполагал, что быть трезвым может быть полезно, весело и интересно.

В отличие от людей, с которыми я беседовала для написания этой книги, Реймонд не был зависим от поступков других, и это одна из причин, почему его история меня так заинтриговала. Я провела большую часть своей жизни, а если точнее — всю жизнь до исцеления, стараясь прожить за кого-то его жизнь или, по крайней мере, пытаясь сделать так, чтобы окружающие жили в соответствии с моими планами. Я даже не пыталась оставить затею контролировать других до тех пор, пока не провела в «Ал-Анон» месяцы. То, что Реймонду никогда не нужно было этого делать, ошеломляет меня.

Кажется, что у него есть природный дар отстраняться и никак не реагировать на прихоти других. Когда он пил, гнев жены никогда особо его не задевал, как и угрозы «больших начальников» на работе. У него всегда получалось выкручиваться. Когда его жена угрожала бросить его или подать документы на развод, он был подавлен, но не парализован.

И он не нанес ответный удар. Он прожил свою жизнь именно так, как хотел, следуя своим, а не чьим-либо принципам, невзирая на последствия.

Затем, когда он начал свой путь к исцелению, он не обратился за помощью в «АА», полагая, что найдет там то, что, возможно, нашли другие. Он не знал, чего ожидать, и его позиция была такова — «ждать и наблюдать». Похоже, что сейчас он относится к новичкам с точки зрения той же философии «ожидания и наблюдения», приветствуя и принимая всех такими, какие они есть. Поскольку Реймонд сам много раз отклонялся от маршрута, он способен позволить другим сворачивать туда, куда им нужно, перед тем, как окончательно войти в колею. И он всегда здесь с распростертыми объятьями, когда сбившийся с пути возвращается. Его природная способность позволять людям быть теми, кем они являются, и не осуждать их, очень помогает ему в его собственном исцелении и в его попытках помочь другим. Он очень расстроен из-за того, что одна из его дочерей — алкоголик и пока еще не заинтересована в избавлении от зависимости. Но он любит и принимает ее и не читает ей наставлений. Он понимает, что она знает, как обратиться к нему, если ей понадобится помощь.

Каждым своим словом и делом он претворяет в жизнь лозунг: «Живи сам и позволяй жить другим». Он всегда поддерживает тех, кто борется. Его действия в любой ситуации обдуманны, он никогда не осуждает. Он без особых усилий применяет на практике отстранение, даже не осознавая этого. И благодаря своему высоко развитому чувству здоровой отстраненности он владеет завидными спокойствием и безмятежностью. Я убеждена, что мир был бы лучше, если бы мы все общались друг с другом так естественно, как это делает Реймонд.

Во многих аудиториях «АА» и «Ал-Анон» лозунги прикреплены к стенам так же, как «Двенадцать Шагов» и «Двенадцать Традиций». Я хорошо помню свою реакцию на лозунги, когда впервые пришла на собрание, — я практически наплевала на них, как на «законы» жизни. Ради всего святого, я же была аспиранткой! Моя жизненная философия была гораздо более сложная, чем эти простые фразы.

Мне стыдно признать, но изначально мое суждение, навеянное образованием в колледже, мешало мне воспринимать лозунги «Ал-Анон» и «АА» в качестве ценных жизненных принципов. К счастью, вокруг меня есть много ветеранов, которые хотят продолжать развиваться, делясь приобретенной мудростью с такими скептиками, как я. Когда я стала готова слушать, что говорят другие на собраниях, я часто слышала эти лозунги. Мой наставник и люди, которых я уважала, использовали их в качестве критериев их каждодневного благополучия.

Сейчас я воспринимаю эти лозунги как кратчайшие пути к пониманию отстраненности. «Не усложняй свою жизнь», «Отступи и позволь Богу сделать свое дело», «Живи сам и позволь жить другим» — могут послужить кратчайшим путем к пониманию идеи отстраненности и немедленной проверке нашего поведения в определенный момент. Измеряя то, чего мы достигли по отношению к лозунгу, мы понимаем, на каком этапе находимся.

Позвольте мне объяснить, используя лозунг «Не усложняй свою жизнь». Этот слоган я заметила сразу, как только вошла в свою первую аудиторию. Я не могла понять, что это значит. Моя жизнь казалась мне запутанной, и меня это устраивало. На мой замутненный взгляд это значило, что я интриговала и имела богатый опыт. Это также значило, что моя жизнь зависела от других людей, встречающихся на моем пути. Я была привязана к несметному числу людей, мест и вещей. Моя привязанность управляла мной, и я считала, что это хорошо. Я помню, как жалела тех, у кого не было огромного множества людей, о которых нужно постоянно беспокоиться. Я приписывала их отстраненность скуке, отсутствию интереса и реакции избегания окружающих. Как бы то ни было, этим стоит гордиться.

Идея не усложнять свою жизнь, держась подальше от ситуаций, которые не связаны с вами на прямую, и, таким образом, проживать свою жизнь так, как нравиться, не приходила мне в голову. Вся моя жизнь вертелась вокруг других людей, и я всегда была в смятении. Но ветераны «Ал-Анон», которые старались не усложнять свою жизнь, были спокойны. Они источали радость. Их лбы не бороздили морщины, как это было со мной. Их точка зрения и манера поведения в конце концов стали мне симпатичны.

Не усложнять свою жизнь — это одно из главных противоядий от смятения и тревоги, которые, в свою очередь, являются причиной возврата к употреблению алкоголя или наркотиков, что со многими и происходит. Я смогла оценить этот принцип только тогда, когда провела время с теми, кто ему следовал. Мне захотелось иметь то, что есть у них. До подлинного, здорового отстранения был еще долгий путь, но я наконец-то смогла понять, что жить по принципу отстранения гораздо лучше, чем жить так, как я жила.

Открытая декларация данных лозунгов очень помогает избавиться от желания захватить кого-то в заложники или попасть туда самому. Не усложнять свою жизнь, жить один день за раз, отступить и позволить Богу делать свою работу — все это меняет каждый аспект нашего существования. Осознание нашей привязанности к другим приходит само собой, когда мы применяем лозунги регулярно.

Глава 10. ПО СТОПАМ ПРЕДКОВ

Клер — привлекательная женщина, которая легко смеется. Она остроумна и, кажется, умеет оценивать ситуацию быстро. Одним из тех качеств, которое мне в ней сразу же понравилось, было желание задавать вопросы, когда она запутывалась. Она не боится давать понять другим, что чего-то не понимает. Это необычное качество, и оно предполагает, что Клер довольна тем, кем она является.

Клер была старшим ребенком из четверых детей. Она сказала, что поначалу ее пристрастие к препаратам ее удивило, так как родители не были наркоманами. Однако проверка семейного древа выявила несколько алкоголиков. Среди близких родственников Клер была распространена депрессия, которая приводила к дисфункции. Ее мать ежегодно проводила по нескольку месяцев в постели, страдая от депрессии. Интересным фактом является то, что ее бабушка провела много лет в постели: она заболела в возрасте шестидесяти и не вставала в течение следующих тридцати шести лет. Клер говорила, что тогда эти обстоятельства не были для нее необычными. Они воспринимались всеми как нормальные и даже не обсуждались. Оглядываясь назад, Клер ясно видит дисфункцию.

Клер не пила и не курила все время, пока была подростком. Но когда она поступила в колледж, началось настоящее светопреставление. «Декседрин» стал ее любимым наркотиком. Семейный врач прописал это лекарство, потому что думал, что Клер полновата. Сейчас Клер понимает, что это было не так, но ее зависимость была запущена. Более чем двадцать лет она становилась жертвой одной зависимости за другой, включая зависимость от других людей. Несмотря на то, что она отдавала предпочтение амфетаминам, как и многие из нас, Клер хотела принимать все, что ей предлагали. Таблетки были ее спутниками в двух браках. У нее не возникало подозрения, что ее привычка была необычной. Многие ее друзья тоже сидели не «Декседрине». Доктора без разбора раздавали таблетки пациентам, которые хотели быть стройными или более энергичными, так как медицинское общество в то время не осознавало всей опасности принятия этого лекарства.