kareliya – Руководство по спасению души (страница 5)

–Успокойся, он ничего не знает, – отмахнулся Нил, но в его глазах мелькнула искорка беспокойства. – Я ничего не трогал. Просто посмотрел.

–«Просто посмотрел»? Ты оставил там свой демонический запах! Я чувствовала его сквозь всю операционную! Он почувствовал это. Я видела его глаза. – Ария сжала виски. Боль, та самая, душевная, снова накатила волной. Теперь к ней добавился страх. Не за себя – за контракт. Всего три месяца. И этот человек может всё разрушить. – Что ты нашёл?

Нил мрачно усмехнулся.

–Он копает. Глубоко. Ищет закономерности в моих «неудачах». И самое главное… – он сделал паузу, – он ищет информацию о тебе. Не как о враче. А вообще. Кто ты, откуда.

Холодная полоса страха пробежала по спине Арии. «Значит, так», – подумала она. Теперь у неё не было выбора.

Зал Совета

Там, где заканчивалось время и начиналась вечность, в Зал Совета стекались тени. Они не имели формы, но имели Суть. Три Высших Демона наблюдали за вспышкой на экране реальности – крошечной точкой, которой была больница «Новая Жизнь».

–Наблюдатель подтвердил: вмешательство было, – прозвучал Голос, похожий на скрежет камней.

–Собирательница нервничает. Её связь с Контрактом ослабевает, – добавил другой, звучащий как шелест высохших листьев.

–Но объект «Кай» представляет больший интерес, – изрёк третий, и его слова опалили воздух серным холодом. – Он не просто отменил Предназначенную Смерть. Он… переписал её. На мгновение. Мы не можем его трогать. Пока не поймём, что он такое. Пусть Скорвуд и его сборщица продолжают быть нашими глазами. И нашим щитом, если понадобится.

В мире людей Кай, выходя из лифта, непроизвольно вздрогнул, будто кто-то провёл ледяным пальцем по его позвоночнику. Ощущение было настолько явным и чуждым, что он на мгновение замер, вглядываясь в пустой, ярко освещённый коридор. Никого.

«Нервы. От недосыпа и этой чертовщины»– попытался убедить он себя, но рациональное объяснение не принесло облегчения. Холодок под кожей оставался.

Медлить было нельзя. Решение созрело мгновенно и бесповоротно. Он развернулся и твёрдым шагом направился в противоположный конец здания. К ней. Если кто и знал всю подноготную этого безумного места, так это его мать. Виктория Мэн, директор клиники «Новая жизнь». Это она притащила его сюда под предлогом «семейного долга» и «блестящей карьеры», сделав заведующим отделением, которое больше походило на филиал ада. Она была обязана дать ответы. И он получит их, даже если для этого придётся разворошить всё её безупречное, отлаженное царство.

Кабинет директора

Кабинет Виктории Мэн был её точным отражением: безупречный, холодный и невероятно дорогой. Здесь не было ничего лишнего – ни семейных фотографий, ни безделушек. Лишь широкий стеклянный стол, за которым она казалась выточенной из того же льда, что и её кабинет, панорамное окно во всю стену с видом на город и скульптура абстрактной формы из чёрного мрамора в углу, напоминавшая то ли застывшее пламя, то ли искажённую фигуру в агонии.

Кай стоял перед массивной дверью из морёного дуба, чувствуя, как знакомое, глухое раздражение подступает к горлу. Их отношения с детства были не просто «не самыми лучшими» – они были договором о ненападении, скреплённым ледяной вежливостью и взаимными обязательствами. Материнского тепла он от неё не получал никогда. Её любовь выражалась в самом лучшем образовании, безупречных костюмах и жёстких уроках о том, что мир делится на тех, кто использует правила, и тех, кого используют правила.

Он не стал стучать. Резко толкнул дверь и вошёл.

Виктория не подняла глаз от документов. Она сидела, прямая как клинок, в идеально скроенном костюме цвета стали. Её чёрные волосы, собранные в тугой пучок, ни одной не выбивались. Она дочитывала строку, поставила аккуратный росчерк пера и лишь тогда медленно подняла на него взгляд. Глаза, такие же тёмные, как у него, но лишённые всякой теплоты, оценили его с головы до ног.

– Кай. Врываться без предупреждения – признак дурного тона. Или чрезвычайной ситуации. На что мне рассчитывать? – её голос был ровным, мелодичным и смертельно холодным.

– На правду, – отрезал он, подойдя к самому столу и упираясь ладонями в холодное стекло. – Я больше не буду ходить вокруг да около. Кто такие Ария Соул и Нил Скорвуд? И что за цирк ты устроила в моём отделении?

Легкая, почти неуловимая тень скользнула по её бесстрастному лицу. Не удивление. Скорее… интерес. И предчувствие.

– «Твоём» отделении? – она едва заметно приподняла бровь. – Кажется, ты забываешь, кто здесь директор. Твои сотрудники – высококлассные специалисты с уникальной… статистикой. С этим и работай.

– Не ври мне! – его голос сорвался, прорвав плотину самоконтроля. – Я изучил все дела. Каждая операция Нила заканчивается смертью. Каждая! Это не статистика, это закономерность. А она… – Кай заколебался, пытаясь подобрать слова для ледяной, безупречной эффективности Арии. – Она покрывает его. Или он её. Между ними есть связь, которая не укладывается ни в какие профессиональные рамки. И ты это знаешь. Ты держишь их здесь. Почему?

Виктория медленно отодвинула кресло и встала. Она была невысокой, но её осанка и аура непререкаемого авторитета заставляли чувствовать её гигантом. Она подошла к панорамному окну, спиной к нему, глядя на свой город.

– Ты всегда был слишком умным для собственного блага, сын – произнесла она наконец, и в её голосе впервые зазвучали ноты усталости, настоящей, глубинной. – Есть вещи, в которые лучше не вникать. Есть договоры, которые важнее бюджета больницы. И есть сотрудники, чья… лояльность куплена очень дорогой ценой. Ценой, которую плачу не я, но отмываю я. Твоё дело – привести отделение в порядок по бумагам. А не копаться в том, что тебя не касается.

Кай почувствовал, как по спине снова пробежал тот самый ледяной холодок. Но теперь его источник был перед ним.

– Значит, ты в курсе, – тихо сказал он. – Значит, ты замешана. Или ты просто закрываешь глаза, пока в твоей больнице происходит что-то… нечеловеческое?

Виктория резко обернулась. В её глазах вспыхнуло нечто острое и опасное.

–Твоё дело – спасать жизни, Кай. Всё остальное – не твоя забота. А если ты не можешь выполнять свою работу, не создавая проблем, то, возможно, я ошиблась, пригласив тебя сюда. Я предоставила тебе возможность. Не превращай её в угрозу. Для себя.

В её словах не было угрозы. Был факт. И Кай наконец понял размах игры. Его мать не просто знала. Она была частью системы. И теперь у него был выбор: заткнуться и играть по её правилам… или объявить войну не только двум странным врачам, но и самой Виктории Мэн.

Он сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал тихо, но с такой сдержанной яростью, что Виктория на мгновение откинулась в кресле.

– Ты знаешь, что мне это всё напоминает? Ту самую историю, из-за которой наша семья развалилась. Историю про отца.

Воздух в кабинете стал густым, как сироп. Виктория не дрогнула, но её взгляд стал абсолютно непроницаемым, будто опустился стальной занавес.

–Не касайся этого. Это не имеет никакого отношения к твоей работе.

– Не имеет? – Кай горько усмехнулся. – Он тоже был хирургом. Блестящим. И он тоже начал задавать слишком много вопросов о том, что творилось в его больнице. О странных смертях. О пациентах, чьи истории болезни растворялись в воздухе. О «особых» сотрудниках, которых нельзя было тронуть. А потом… потом он ушёл. Не потому что разлюбил. А потому что не смог принять твой выбор. Ты предпочла договориться с той тьмой, с которой он пытался бороться. Ты выгнала его, чтобы сохранить свою сделку.

Он видел, как белеют её костяшки, сжимающие ручку. Это была её единственная реакция.

– И теперь ты приволакиваешь меня сюда, – продолжал Кай, и его голос задрожал от нахлынувших лет подавленной боли. – На то же самое место. В ту же самую игру. И подсовываешь мне тех же самых «особых» сотрудников, которые сводят с ума своей статистикой. Ты что, мама, решила доиграть партию? Или просто хочешь убедиться, что и я сломаюсь и сбегу, как он?

– Довольно! – Её голос, всегда ровный, прозвучал резко и высоко, как удар хлыста. Она встала, и теперь её холод был ядовитым. – Твой отец был идеалистом. Он хотел бороться с ветряными мельницами, не понимая, что они – часть фундамента этого мира! Я выбрала реальность. Эти двое – Ария и Нил – моя страховка. Моя гарантия того, что эти стены будут стоять, что у нас будут средства на лучшее оборудование, на спасение тысяч жизней! Они отрабатывают долг. Долг, в котором замешана не я, а те силы, с которыми не спорят. Твой отец сбежал от ответственности. Я – осталась, чтобы нести её.

Кай смотрел на неё, и в этот момент он понял суть. Его отец наткнулся на ту же тайну. И вместо того, чтобы принять правила, он ушёл, спасая свою душу. А Виктория… Виктория предпочла стать тюремщиком в собственной крепости. Ария и Нил были и её козырем, и её цепями, и живым укором – напоминанием о цене, которую она заплатила за власть.

– Значит, он был прав, уходя, – тихо сказал Кай. – И ты не продала душу больницы… ты обменяла её на эту власть. А теперь подсовываешь мне этих «надсмотрщиков», надеясь, что я, в отличие от отца, проглочу эту пилюлю и стану удобным управляющим в твоей тюрьме.