Карел Чапек – Война с саламандрами (страница 44)

Да, много, очень много утекло воды. Вот и Франтик — уже не школьник за заданием по географии и не молодой повеса, протирающий до дыр носки в погоне за светскими развлечениями. Он уже тоже пожилой человек, слава богу, служит помощником почтмейстера, — значит, недаром он все-таки сидел над этой географией. «Наконец-то он начинает что-то в жизни понимать, — думает Повондра-отец, спускаясь в своей лодочке чуть ниже, к мосту Легионов. — Сегодня он как раз ко мне заглянет; ведь сегодня воскресенье, на службу ему не надо. Поплывем вместе к мысу на Стрелецком острове, там клев лучше. Франтик мне расскажет, что там пишут в газетах. Потом пойдем домой, на Вышеград, сноха приведет обоих детей...» Пан Повондра на минутку прервал ход мыслей, полностью отдавшись блаженному и умиротворенному чувству счастливого дедушки. Марженка уже через год пойдет в школу. Как она этого ждет! А маленький Франтик уже весит тридцать кило... Пан Повондра полон сильным, глубоким чувством, что, как бы то ни было, все в полном порядке, все хорошо.

А вот уже и сын — стоит у воды и машет рукой. Пан Повондра заработал веслами, направляя лодку к берегу.

— Как-то ты не торопишься, — с укоризной говорит он. — Потише, потише, не упади в воду!

— Клюет? — спрашивает сын.

— Плохо, — ворчит старик. — Поедем, наверное, вверх.

Воскресный день, прекрасная погода; еще не поздно — всякие бездельники и безумцы пока не валят толпами домой с футбольных матчей и прочих подобных глупостей. Прага пуста и тиха; те редкие прохожие, которых можно увидеть на мосту или набережной, никуда не спешат и вышагивают чинно, исполненные достоинства. Это разумные люди из хорошего общества, они не будут собираться в кучки и смеяться над влтавскими рыболовами. У Повондры-отца снова возникает то самое глубокое ощущение того, что все хорошо, все в порядке.

— Ну как, что пишут в газетах? — по-отцовски строго спрашивает он.

— Да, в общем, ничего, — отвечает сын. — Вот читаю, что саламандры уже добрались до Дрездена.

— Ну, значит, немцам капут, — уверенно утверждает старый Повондра. — Понимаешь, Франтик, странный это был народ, немцы. Культурный, но странный. Я вот знал одного немца, он работал на одной фабрике шофером и при этом был таким грубияном, — ну и немец! Но машину он содержал в порядке, что правда, то правда... Так что, значит, Германия тоже исчезла с лица земли? — рассуждал пан Повондра. — А шуму-то сколько раньше поднимала! Ужас просто: куда ни плюнь, то солдаты, то офицеры. Ну и что, помогли они немцам? Против саламандр и у них кишка тонка. Я ведь этих саламандр знаю как облупленных. Помнишь, я тебе их показывал, когда ты еще под стол пешком ходил?

— Папаша, смотрите, клюет, — прервал его сын.

— Да ну, это малек какой-то, — проворчал старик и шевельнул удочкой.

Значит, и Германия туда же, подумал он. Ничему уже нельзя удивляться. А раньше сколько визгу было, когда саламандры топили какую-нибудь страну! Пусть даже Месопотамию какую-нибудь или Китай — все равно о них все газеты писали. Сейчас-то уже никого этим не удивишь, раздумывал меланхолично пан Повондра, поглядывая на свою удочку. Человек ко всему привыкнет, а что делать. Это ж не у нас, и ладно; вот только дорого уж все очень! Вот взять хотя бы кофе — сколько за него теперь просят... Конечно, Бразилия тоже теперь под водой. Все-таки, если часть мира утопить, это не может не сказаться на ценах...

Поплавок пана Повондры тихо пляшет на маленьких волнах. Сколько все-таки земли саламандры уже затопили, вспоминает старик. Вот и Египет, и Индия, и Китай — да и с Россией они сдюжили; даже не поверишь, что была когда-то такая огромная страна — Россия! А теперь Черное море простирается до самого Северного полярного круга — одна вода и ничего, кроме воды. По правде сказать, они от наших континентов отгрызли уже порядочно. Слава богу, хоть не очень быстро у них дело идет...

— Так, значит, — спросил отец, — саламандры уже у Дрездена?

— Пишут, в шестнадцати километрах. Так что скоро вся Саксония будет под водой.

— А я там однажды был, с паном Бонди... — сказал Повондра-отец. — Такая богатая страна, Франтик, а вот с питанием у них беда. Но все равно — хорошие люди там жили, не то что пруссаки. Да о чем я — вообще сравнивать нельзя.

— Да ведь Пруссии тоже больше нет.

— И неудивительно, — процедил старик. — Я пруссаков не люблю. А вот французы теперь радехоньки, раз уж немцам капут. Французы теперь вздохнут свободнее.

— Не думаю, папа, — возразил Франтик, — тут писали недавно, что треть Франции, если не больше, уже тоже под водой.

— Ай-ай, — покачал головой старик. — У нас, то есть у пана Бонди, был один француз, слуга, по имени Жан. Так вот этот Жан по бабам бегал — срам, да и только. Ну вот за это легкомыслие им и досталось.

— Зато в десяти километрах от Парижа они саламандр разбили, — сообщил Франтик. — Говорят, у саламандр там были разные подкопы, и вот все это взлетело на воздух. Два армейских корпуса саламандр там положили.

— Ну а что, французы хорошие солдаты, — с достоинством эксперта согласился пан Повондра. — Вот и этот Жан всегда сдачи давал. Уж не знаю даже, откуда в нем это бралось. Всегда такой надушенный был, как в парикмахерской, но уж если до драки доходило — дрался на славу. Два армейских корпуса саламандр... Для них это не потери. Если подумать, — потер лоб старик, — то с людьми люди воевали как-то лучше. И не так долго. А с саламандрами бьются уже двенадцать лет, а толку? Все время только выравнивание линии фронта и подготовка более выгодных позиций... Вот в моей молодости — какие бывали битвы! Три миллиона солдат сюда, три миллиона солдат туда, — всё люди, заметь. — Старый Повондра столь энергично замахал руками, что лодка чуть не перевернулась. — И вот они стоят-стоят — и тут, черт возьми, как друг на друга набросятся! А сейчас — что это, разве война? Сплошные бетонные дамбы, никакой тебе рукопашной. Ура, вперед, в штыки — ничего этого нет! — сердито закончил старик.

— Ну какая рукопашная между людьми и саламандрами? — принялся Повондра-младший защищать современные способы ведения войны. — Нельзя же бросаться в штыковую атаку под воду!

— Ну да, и я об этом, — презрительно буркнул Повондра-отец. — Толком и повоевать не могут. А вот люди против людей — это другое дело, иной раз смотришь, разинув рот, что они творят. Эх вы, молодежь, что вы вообще знаете о войне!

— Главное, чтобы она не добралась досюда, — довольно неожиданно вдруг произнес сын. — Сами понимаете, когда у тебя дети...

— Докуда — досюда? — возмущенно перебил его старик. — До Праги, что ли?

— Ну, вообще к нам, в Чехию, — с беспокойством ответил Повондра-младший. — Если уж сейчас саламандры уже под Дрезденом, то думаю...

— Думаю! Тоже мне, умник! — с упреком произнес отец. — Как бы они сюда добрались? Через наши-то горы.

— По Эльбе, например, а потом вверх по Влтаве...

Повондра-отец даже фыркнул от возмущения:

— Ну ты даешь — по Эльбе! До Подмокл они, может быть, и дороются, а дальше шиш. Там, дружище, сплошные скалы. Я там был. Да нет, сюда саламандры не доберутся, нам тут повезло. Швейцарцам тоже повезло. Замечательная стратегическая выгода — не иметь выхода к морю, правда же? У кого этот выход есть — вот тому не повезло...

— Да ведь море теперь доходит до Дрездена...

— Там — немцы, — махнул рукой старый Повондра, не желая слушать, — это уж их дело. Но к нам саламандрам не добраться, это каждому ясно. Сначала им пришлось бы убрать наши пограничные горы, а ты даже не представляешь, сколько для этого нужно сил!

— Да какие силы, — мрачно заметил Повондра-сын, — у них их знаете сколько! Вот помните, папаша, в Гватемале — целую горную цепь утопили!

— Ну, ты сравнил тоже! — со всей решительностью возразил старик. — Хватит уже говорить эти глупости, Франтик! Это было в Гватемале, а не у нас. Здесь у нас совсем другие условия.

Молодой Повондра только вздохнул:

— Ладно, папаша, как скажете. Но как подумаешь, что эти гады уже пятую часть всей суши потопили...

— Да ведь это только у моря, дурик, а больше нигде. Ничего ты не понимаешь в политике. Приморские государства ведут с ними войну, но мы-то не ведем. Мы держим нейтралитет, потому они с нами ничего поделать не могут. Вот так оно бывает в политике. И помолчи немного, а то так я ничего не поймаю.

И снова стало тихо над рекой. От деревьев Стрелецкого острова на поверхность Влтавы уже легли длинные мягкие тени. На мосту звенел трамвай, по набережной прохаживались няньки с колясками и празднично одетые люди...

— Папа... — как-то по-детски прошептал молодой Повондра.

— Что еще?

— Вон там — это... это не сом?

— Где?

Из Влтавы, прямо напротив Национального театра, высовывалась большая черная голова, медленно двигаясь против течения.

— Это сом? — повторил Повондра-младший.

Старик выпустил удочку из рук.

— Это?.. — выдавил он, указывая дрожащим пальцем. — Это?

Черная голова скрылась под водой.

— Это не сом был, Франтик, — каким-то чужим голосом сказал старик. — Пойдем домой. Это конец.

— Какой конец?

— Саламандра. Все. Значит, они уже здесь. Пойдем домой, — повторял он, складывая трясущимися руками свою удочку. — Конец, конец.

— Вы весь дрожите, — перепугался Франтик. — Папаша, что с вами?