Кара Мин – Свёкор. Контракт с катастрофой (страница 2)

Новость первая: господин Крамер покинул город в семь утра, не попрощавшись. Контракт не подписан.

Новость вторая: в интернет просочилось видео, где на заднем плане видно, как лысину Крамера украшает орхидея. Ролик набрал двести тысяч просмотров. Комментарии были преимущественно с эмодзи плачущего от смеха лица.

Новость третья, озвученная начальником службы безопасности Романом Зуевым, человеком с шеей шире головы и голосом из бетономешалки:

— Мы её нашли. Цветкова Анастасия Павловна. Двадцать пять лет. Работает флористом в службе доставки цветов. Живёт в съёмной квартире на окраине. Долгов — полмиллиона. Судимостей нет. Кошек нет. Есть кактус, но и тот засох. Кстати, диспетчер из службы доставки подала заявление. Цитирует ваш эмодзи с нимбом как оскорбление. Грозит судом.

Шторм стоял у панорамного окна, спиной к Зуеву, и смотрел на город. Город внизу копошился, не подозревая, что на сороковом этаже решается чья-то судьба.

— Засох? — переспросил он.

— Кактус. Даже он не выжил.

— Заявление диспетчера оплатить. Пусть купит себе курсы эмоциональной устойчивости.

Шторм медленно повернулся. Зуев стоял навытяжку, прижимая к груди папку с досье. Выражение лица у него было такое, будто он рапортует о готовящемся покушении.

— Она разорена, Герман Викторович. Долги по кредитам, аренда просрочена на три месяца. Ещё две недели — и её выселяют. Плюс ущерб ресторану. Администратор ресторана прислал счёт за испорченную скатерть, супницу и уборку. И за психологическую травму официанта.

— У официанта психологическая травма?

— Он теперь боится цветов.

Герман Викторович взял со стола ручку. Покрутил в пальцах. Ручка была дорогой, тяжёлой, из титана. Такими ручками хорошо подписывать контракты. Или ломать их о колено.

— Счёт ресторану оплатить. Видео удалить. Официанту отправить корзину орхидей — пусть лечится. А Цветкову — ко мне.

Зуев кашлянул.

— Добровольно она не придёт. После вчерашнего она, скорее, в другую страну уедет.

— А кто сказал добровольно?

Ровно в полдень Ася Цветкова входила в бизнес-центр с видом человека, который проиграл в лотерею, но почему-то должен за это заплатить.

Утром ей позвонили. Голос в трубке представился помощником господина Шторма и сообщил, что с ней «хотели бы обсудить вопрос трудоустройства». Ася сразу всё поняла. Её будут убивать. Вопрос был лишь в том, каким способом: утопят в аквариуме для переговоров или закатают в бетон на одной из строек.

Она надела лучшую блузку, собрала волосы в хвост и трижды перепроверила, не осталось ли в них тыквенного супа. Затем вышла из дома, споткнулась о порог, уронила ключи в почтовый ящик и пять минут выковыривала их шпилькой. Туфлю, потерянную в ресторане, она нашла на следующий день под третьим столиком, когда вернулась забирать ведро. Охранник смотрел на неё как на сумасшедшую. Всё шло по плану.

Холл подавлял. Он был огромным, стерильным и пах деньгами. Именно тем запахом, от которого у Аси начинали потеть ладони. Охранник на входе осмотрел её с ног до головы — и блузка, и хвост, и даже шпилька в руке — и молча кивнул на турникет. Её ждали.

— Четвёртый этаж, отдел кадров, — сказал он.

— А разве не сороковой? — удивилась Ася. — Мне казалось, казни проводят наверху.

Охранник не улыбнулся. Здесь вообще никто не улыбался. Это был корпоративный стиль.

Лифт оказался стеклянным и скоростным. Ася вошла, нажала «четыре» и приготовилась к короткой отсрочке. Но на десятом этаже двери открылись, и в кабину вошли двое. Первый — молодой человек с бейджем «Менеджер проектов», нервный, как белка на трассе. Второй — господин Зуев, начальник безопасности. Шея, плечи, взгляд — всё при нём.

— Четвёртый? — уточнил Зуев и нажал кнопку «сорок».

— Вообще-то мне на четвёртый, — пискнула Ася.

— Уже нет, — ответил Зуев. И улыбнулся. Но лучше бы он этого не делал. Улыбка у него была как у акулы, которая только что узнала, что в меню сегодня девушка.

Лифт взмыл вверх. Менеджер на десятом этаже вылетел пулей, прижимая к груди папку. Ася осталась наедине с Зуевым.

— Вы ведь та самая? — спросил он. — Которая вчера суп на Крамера вылила?

— Я не выливала. Оно само. Это была случайность.

— Ага. Случайность. — Зуев кивнул. — А орхидея на лысине — тоже случайность?

— Она упала. Орхидея. Я вообще против насилия. Особенно цветочного.

Зуев хмыкнул. Двери лифта открылись, и Ася шагнула в приёмную сорокового этажа.

Приёмная была размером с её квартиру. Белые стены, кожаные кресла, секретарша с идеальной укладкой и взглядом удава. На столе у секретарши стояла одинокая орхидея в горшке. Ася посмотрела на неё с личной обидой.

— Цветкова? — секретарша даже не подняла головы. — Вас ждут. Прямо по коридору. И постарайтесь ничего не уронить.

— Это девиз всей моей жизни, — пробормотала Ася.

Она толкнула тяжёлую дубовую дверь. Та открылась бесшумно, как ворота в преисподнюю.

Кабинет Германа Викторовича Шторма был под стать хозяину: огромный, серый, безупречный. Панорамные окна во всю стену. Стол из чёрного дерева, на котором ничего лишнего: ноутбук, телефон, папка с досье. И макет. Огромный, метра полтора в длину, архитектурный макет нового стадиона, стоящий на отдельной подставке у стены.

Шторм сидел за столом. Костюм на этот раз был тёмно-синим, ещё строже вчерашнего. Он что-то печатал, не поднимая глаз. Ася замерла в дверях, не зная, то ли кашлянуть, то ли сразу лечь на пол и притвориться ковриком.

— Садись, — бросил Шторм, не глядя.

Ася села. Кресло было мягким, глубоким. Оно немедленно засосало её так, что колени оказались выше головы. Ася попыталась выбраться, но только глубже увязла. Кресло победило.

—У тебя долг перед рестораном, — начал Шторм всё тем же ледяным тоном. — Передо мной. И перед обществом.

— Перед обществом? — удивилась Ася.

— Ты опозорила фамилию Шторм.

— Я не ношу эту фамилию уже два года! И вообще, это была авария!

— Аварию видно на камерах. Ты бежала с орхидеями, как пожарный с гидрантом, врезалась в администратора и устроила цунами.

Ася открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Там был ковёр. Он скользкий.

— Ковёр лежит там десять лет. Никто не падал. Появляешься ты — и за десять секунд уничтожаешь сделку на двести миллионов.

— Я не знала, что это ваша сделка.

— Теперь знаешь.

Шторм пододвинул к ней папку. Ту самую, которую собирал Зуев.

— Здесь твои долги, твоя просроченная аренда и твой мёртвый кактус. Я оплачу всё. И добавлю сверху сумму, которой тебе хватит, чтобы начать жизнь заново. Но взамен ты сделаешь одну вещь.

Ася подозрительно прищурилась.

— Если это роль живца на переговорах, я пас.

— Это роль девушки.

Повисла пауза. Где-то вдалеке, за панорамным окном, пролетела птица. Она была свободна и явно не понимала своего счастья.

— Простите? — переспросила Ася.

— Моя мать, Алла Павловна, последние полгода живёт в загородном поместье и сходит там с ума от скуки. Она требует, чтобы я нашёл себе спутницу. «Девушку для души». Я не ищу спутницу. Мне не нужна девушка. Мне нужен покой. Но Алла Павловна устроит мне покой только после того, как увидит рядом с моим плечом женщину. Ты будешь этой женщиной.

Ася моргнула. Раз. Другой.

— То есть… вы хотите, чтобы я притворилась вашей девушкой? Перед вашей мамой?

— Я хочу, чтобы ты пожила в поместье, составила ей компанию, поиграла в карты, погуляла по саду и сделала всё, чтобы она оставила меня в покое на ближайшие полгода. Ты получаешь деньги и забываешь о долгах. Я получаю тишину.

— А если я не соглашусь?

Шторм пожал плечами. Движение было экономным, почти незаметным.