Кара Катаржинина – Синяя чашка красная (страница 2)

Когда то я была уже здесь раньше, лет восемь назад. Как впрочем и в Вади Рам. Я посещала эти места в качестве туриста. Это была короткая трёхдневная поездка из Израиля. Сокровищница Эль-Хазна в Петре оставила в моей памяти самые глубокие впечатления. Это самое красивое место, которое я когда-либо посещала. Мне повезло, что тогда я еще мало путешествовала и мои впечатления были такими яркими, и ощущались так остро, что остались на всю жизнь, даже после десятков посещенных мной стран.

Мне было интересно рассматривать свое первое воспоминание о прошлом посещении Петры. Один бедуин увязался за мной, ходил со мной весь день. Он прошел со мной весь путь от Сокровищницы до монастыря, показал мне скрытые пути, чтобы посмотреть на Сокровищницу с высоты гор. Мне претила его компания, но он не отставал, и я не понимала почему. Он был первым человеком, не умевшим читать и писать, которого я встретила в своих путешествиях, зато он бегло говорил на пяти языках. Правда потом я слышала это описание от многих других бедуинов: «не могу читать и писать, но говорю на пяти языках». Наверно они решили, что это звучит экзотично, а значит романтично.

А потом он позвал меня в свою деревню. Я отказалась, он разозлился, уже стемнело. Это было на выходе из Петры. Он развернулся и ушел по направлению к своей деревне. Охранник, стоявший у ворот, показал мне жест перерезанного горла, мол опасно. Но вот, я здесь и оказалась, спустя столько лет. Но понимание этого, мне пришло гораздо позже.

Петра – довольно маленькое место, и многие туристы приезжают сюда всего на пару дней, осматривая Сокровищницу, развалины и пещеры, а затем уезжают. Некоторые же туристы и вовсе уделяют этому месту только три часа, чтобы посмотреть на Сокровищницу, не забегая дальше каньона.

Днём Петра является одним из самых дорогих туристических аттракционов в мире, а вечером – это место превращается в обитель бедуинов, которые продолжают жить так, как жили тысячи лет назад. Вечером они собираются у костра в пещере, пьют чай и делят ужин между собой, за долгими тихими беседами, похожими на арабскую вязь.

Деревня бедуинов

Я приехала в Петру, а оказалась в бедуинской деревне. Вади Муса – это официальное название города, где расположена Петра – знаменитый археологический памятник, построенный на торговом пути между Азией и Европой. Я немного погуляла и ничего не узнала здесь с моего прошлого визита, кроме арабских лавочек, продающих крупы, конфеты и сигареты. Я прошла совсем немного по главной улице, спустилась вниз с холма и взяла такси, показав адрес дома водителю. В Петру я ехала тоже по волонтерской программе – проживание в семье бедуинов и языковой обмен, обучение их английскому языку и помощь с туристами в гостевом доме, я же надеялась обучиться арабскому. Идеально, подумала я, когда искала приключений.

Каково же было мое удивление, когда мы выехали за пределы города и теперь за окном были лишь бесконечные просторы каменистой пустыни с одной стороны, скалы и обрывы с другой.

–Мы что, едем в другой город?

–Нет, это рядом.

Мы въехали в поселение. Такси остановилось перед домом, а я не осмеливалась выходить. Где я? Что это за место? Перед тем, как приехать сюда, я отправила сообщение женщине, с которой договаривалась о волонтерстве. Амина ответила, что ждет меня, она сказала, да, приезжай. И вот открывается входная дверь, оттуда выходит мужчина. В шортах, сандалиях, куртке, с бородой и сигаретой в зубах. Мгновенно кидалась его дикость в глазах, неотесанность в голосе, развязанное поведение и настырность в общении.

Он спросил мое имя, я уточнила где Амина. Он сказал, да здесь, выходи. Я все же с некоторым промедлением и неуверенностью вышла из машины и направилась за ним. Он сразу же протянул мне руку и назвал свое имя – Мохаммед, ничего нового, в каждом доме, в каждой арабской семье есть свой Мохаммед. Я зашла за ним в дом, а краем глаза увидела, что это место, вероятно, бедуинская деревня, о ней я слышала еще в свой первый визит в Петру. Именно сюда меня зазывал на ужин тот бедуин в прошлый раз. Меня этим местом пугали, называя его опасным для туристов. Но ведь я теперь в семье, под присмотром, обо мне позаботятся, подумала я тогда.

Деревня бедуинов называется Умм Сайхун. Она известна тем, что ее построили недавно, когда правительство вместе с общественными организациями вроде ЮНЕСКО решили выселить бедуинов из Петры, как считалось тогда для сохранения наследия, где те жили в пещерах, считая их своими законными владениями и домами для своих семей.

Бедуины долго сопротивлялись, но их все же удалось переселить, пообещав построить жилплощадь для всех. Проект уже на стадии планирования был по-честному так себе. В каждой семье рождается по 6-7-8 детей – это норма в арабских странах. Какого размера должна быть эта деревня, чтобы разместить их всех? Как Дубай. В результате были построены бетонные коробки высотой в 2-3 этажа, выше строить нельзя из-за холмистой песчаной местности и ненадежных фундаментов, построенных второпях.

Поэтому бедуины продолжали сбегать в пещеры на ужин или на ночь, некоторые семьи так и не переехали полностью в деревню. Некоторые предпочитают жить под тентом в пустыне с козами.

Мы вошли внутрь дома. Темный зал. Снаружи солнце. По телевизору нараспев читают Коран. В традиционных арабских домах вне зависимости от достатка и страны, роль диванов и кресел обычно играют ковры и матрасы. Меня усадили в центре гостевой комнаты и через некоторое время предложили чай – тоже арабская традиция. Мохаммед взял на себя роль хозяина, хотя я поняла, что это был не его дом, он безостановочно говорил со мной, стараясь казаться дружелюбным. В комнату входили все новые люди и поочередно они здоровались со мной, называя свое имя, протягивая руку. Амины все не было. Где она? Она там. Скоро придет. Это было немного странно. Так продлилось почти до вечера. Заходили все новые люди, и все они подходили ко мне, протягивая руку, и представляясь одинаково: брат, сестра, тётя, дядя, еще одна сестра, кузен кого-то там. На лицо они тоже все были примерно одинаковые для меня. А одеяния, традиционные черные абайи у женщин, и галабеи у мужчин, подчёркивали их внешнюю схожесть.

Мы перекидывались парой стандартных фраз: как зовут, откуда, кто кому кем приходится. Диалог в основном я вела с мужчинами, в частности с Мохаммедом, так как девушки, его сестры, и женщины не знали английского. А знание арабского, к моему стыду, за последние десять лет сильно не улучшилось и было довольно скудным. Поэтому с женщинами мы в основном общались на пальцах, играя в крокодила, улыбаясь и раскланиваясь друг другу.

Кроме приветствий и Мохаммеда на меня долго никто почти не обращал внимания, радушия и гостеприимства, внимания и заботы о госте жильцы дома также не проявляли ко мне. Я не могла понять, что здесь происходит, кто все эти люди вокруг и где Амина?

Пришёл ещё один молодой человек, представился ещё одним братом Мохаммеда. Его звали Омар. Он работал учителем в школе и только что вернулся после уроков. Он очень хорошо говорил по-английски, был достаточно интеллигентен, вежлив в общении, открыто и дружелюбно общался со мной, в отличии от других присутствующих. Мне даже показалось, что он не из этой семьи.

Позже, к обеду, пришел хозяин дома Абу Резек. Он тоже хорошо говорил на английском, медленно передвигался, а его одежда была огромных размеров, как и полагается всем зажиточным мужчинам в возрасте в этом племени.

Настало время трапезы, и теперь мне предстала возможность увидеть большинство членов семьи одновременно, тех, кто находился в доме, и тех кто время от времени заходил поздороваться и проходил мимо.

Наконец, у меня сложился пазл в голове: кто кому приходится. Абу Резек – глава семейства, отец троих братьев: Мохаммеда, Омара и Резека, а также дочерей, которые тоже живут в этом доме.

В арабской культуре имя мужчины, имеющего детей, формируется по первому рожденному мальчику. Слово "Абу" означает "отец". Таким образом, сочетание "Абу Резек" переводится как «отец Резека».

Одно из самых приятных воспоминаний, которое я сохранила об этом месте – когда вся семья сидит вместе вокруг одного большого подноса, мужчина берет в руки хлеб, отрывает кусок и дает его в руки тебе, а затем передает дальше всем по кругу. Патриархальность и уважение. Я не протестую.

Наибольший интерес в общении со мной все же проявлял Мохаммед. За неимением другого внимания мне приходилось общаться с ним, но все же внимательно держать дистанцию. Тогда я ещё не предполагала, что мне следует чего-то опасаться или кого-то избегать. Наивность и дружелюбие были моими постулатами. Я достала табак и собиралась сделать самокрутку. Рядом сидел Мохаммед, он тут же ко мне примкнул, собираясь сделать сигарету и для себя, даже не спрашивая, как будто само собой разумеющееся. Я вышла на улицу, чтобы закурить, он увязался за мной. Рядом остановилась машина, и не выходя оттуда мужчина протянул мне руку, назвал свое имя – Резек. Он представился мужем Амины, еще до того, как я встретила ее саму, и показал пальцем на Мохаммеда: «Не верь ничему, что он говорит, не ходи с ним никуда, не доверяй ему. Лучше вообще с ним не разговаривай». Это ввело меня в замешательство и разозлило. Кто ты такой, указывать мне, что делать и нет? Я впервые вижу тебя. Что ты себе позволяешь? Когда мне приказывают, тем более какой-то незнакомец на улице – естественно во мне это вызывает протест и поднимает бунт. Поэтому в тот самый момент я решила начать тусить с Мохаммедом, за неимением альтернативы, а затем и с его друзьями, слушала их рассказы, и даже иногда чему-то верить. Может я и в арабской стране, но ты мне никто, чтобы устанавливать правила. Резек оказался старшим братом Мохаммеда. Тогда я стала понимать еще меньше, что здесь происходит.