Кара Хантер – Вся ярость (страница 30)

Полина сплетает руки на груди.

– Я могу вам точно сказать, где именно они были – все работали по одному и тому же заказу.

– И где это?

– В Бичестере. Полная реконструкция гостиницы – нам этим заниматься еще несколько недель.

– А в котором часу ваши люди обыкновенно начинают работу?

– В семь тридцать как штык, – возмущается Полина. – У нас тут не дом отдыха!

– То есть вы хотите сказать, что можете дать на то утро отчет по всем своим людям? – спрашивает Куинн. – Никаких спущенных колес, больных кошек и неотложной зубной боли?

Полина сверкает на него глазами.

– Все были там, кроме Эшли Бразертона. Он в тот день хоронил свою бабушку. Она воспитывала его после того, как его мамаша ушла.

– Чем он занимается? – спрашивает Эв. – Какая у него специальность?

Полина бросает на нее недовольный взгляд.

– Он штукатур.

– А где он сегодня? В Бичестере, я так понимаю? – спрашивает Эв, надеясь, что голос ее не выдаст. И Полина не догадывается о том, что Куинн отчаянно жестикулирует у нее за спиной. – Просто чтобы мы быстренько переговорили с ним и исключили его из расследования?

Полина вскидывает подбородок.

– На работе Эшли должен появиться позже, так что, полагаю, он дома.

Эверетт лучезарно улыбается.

– Что ж, в таком случае не подскажете ли вы его адрес? И номерной знак его фургона. Если ничего не имеете против.

– Ничего плохого с ней не случилось, мне просто нужно знать, где она. Извини, что звоню тебе на сотовый, но я уже отправила сообщения всем, о ком вспомнила, позвонила в школу и выяснила, что Саши там нет… я места себе не нахожу, пожалуйста, Изабель!

Фиона ненавидит себя за то, что в ее голосе прозвучала мольба, отчаяние. Это все равно что дурной запах изо рта.

– Но я не знаю, где она! – Голос Изабель переходит в завывание. – Я же вам сказала: она вышла из автобуса, и больше я ее не видела!

– Больше она ни с кем не может быть? – Фиона чувствует напряжение подбородка, тяжесть за глазами. – Саша говорила мне, что постоянного парня у нее нет, но, может быть, ей кто-нибудь нравится? Парень остановился, чтобы ее подвезти?

– Нет, честное слово…

– Кто-нибудь, кому она доверяет, с кем она, может быть, знакома по школе?

– Сожалею. Я правда ничего не знаю.

В трубке слышно, как звонит звонок, и через мгновение связь обрывается.

Отправляясь в Блэкберд-Лейс, Эверетт всякий раз старается найти там что-нибудь хорошее. Ухоженный садик, цветущее дерево или хотя бы просто особенно наглую местную кошку. Эв терпеть не может клише, однако, как она ни старается, это место неизменно из кожи вон лезет, чтобы произвести на нее гнетущее впечатление. Проезжая по Барраклоу-роуд, они с Куинном видят двух пьянчуг, спящих на скамейке в окружении пивных банок, и опрокинутый мусорный бак, выплеснувший на дорогу протухшую еду и мусор. Эв резко выкручивает руль, объезжая поток, и Куинн ругается вслух. Один из пьянчуг трясет на Эв банкой пива и кричит: «Пошли к такой-то матери!» А они даже не на патрульной машине…

– Проехать дальше еще домов десять, – говорит Куинн, щурясь на номера домов. – Девяносто шестой, правильно?

Дом стоит на углу, в конце террасы. Наверное, в свое время такие дома считались верхом совершенства, однако время обошлось с архитектурой семидесятых не лучшим образом. Окна слишком маленькие, весь первый этаж занимают гаражи, выпирающие из фасада. Однако в настоящее время гаражи превратились в сараи для всякого хлама: современные машины такие большие, что не проедут в ворота. В отличие от своих соседей девяносто шестой сохранил перед подъездом пятно чахлой травы вместо забетонированной стоянки, но, как и у остальных, крыша просела, словно ее лучше не беспокоить.

Эв останавливается, и они с Куинном выходят из машины. Сверху доносится музыка – в доме кто-то есть.

– Я обойду сзади, – говорит Куинн. – Посмотрю, нет ли там фургона.

Кивнув, Эв собирается с духом и звонит в дверь.

Музыка обрывается, однако никаких других признаков жизни нет. Эв звонит снова. Затем в третий раз. Из-за угла появляется Куинн.

– Нашел фургон?

Констебль кивает. Он не улыбается.

– Я увидел сзади проволоку. По-моему, такую же.

– Это ничего не доказывает. Одну проволоку не отличишь от другой.

– Я просто так сказал.

Изнутри доносится шум – звуки снятой цепочки и отодвигаемого засова. Дверь медленно открывается. На пороге пожилой мужчина, тяжело дышащий от предпринятых усилий. На нем протертый свитер и коричневые брюки, болтающиеся на худых бедрах. Лицо и руки испещрены темными точками.

– Мистер Бразертон? – говорит Эверетт, предъявляя свое удостоверение. – Констебль Верити Эверетт. Мы можем войти?

– Что все это значит? – Мужчина подозрительно смотрит на них.

– Речь идет о вашем внуке. Эшли, не так ли?

– При чем тут он? Он ничего не сделал. Эшли хороший парень…

– Никто с этим не спорит, – поспешно говорит Эв. – Просто нам нужно задать ему пару вопросов. Это займет не больше пяти минут. Он дома? – Она улыбается. Видит, что старику хочется ответить отрицательно, однако оба они понимают, что сам он ни за что не стал бы слушать хип-хоп.

Старик тяжело вздыхает.

– Заходите.

Эшли Бразертон сидит в крохотной кухоньке и пьет апельсиновый сок прямо из пакета. В помещении порядок, но не очень чисто; Эв чувствует под ногами липкий линолеум.

– Кто вы такие? – спрашивает Эшли, вытирая рот. Он невысок ростом, но ладно скроен. Очень короткие волосы, очень бледные голубые глаза. Красивый, в воинственном плане. Эшли пододвигает стул деду, тот тяжело садится; очевидно, у него болят суставы.

– Криминальный отдел Управления полиции долины Темзы, – говорит Куинн. – Просто хотели проверить, где вы были утром первого апреля.

Эшли и его дед переглядываются.

– В этот день хоронили бабушку, – говорит парень. – И вообще, какое вам дело?

– Где были похороны? – говорит Эв, доставая из сумочки записную книжку.

– В крематории, – отвечает старик. – В Хедингтоне.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – говорит Эшли.

– В то утро было совершено нападение на молодую женщину, – ровным голосом говорит Куинн. – Мы считаем, что преступник занимается той же работой, что и вы.

Эшли подходит к мусорному ведру в углу, нажимает педаль и бросает в него пустой пакет. После чего поворачивается лицом к Куинну.

– Как уже сказал, я был на похоронах бабушки. Машины приехали к крематорию в половине девятого. Церемония в девять. Поминки в кафе «Красный лев» в половине одиннадцатого. Можете проверить. Кого бы вы ни искали, это не я.

Куинн демонстрирует свою самую неприятную улыбку.

– В таком случае вы не будете возражать против того, что мы осмотрим ваш фургон. Просто чтобы убедиться наверняка.

Старик поднимает взгляд.

– Ордер на обыск у вас есть?

– Нет, – поспешно говорит Эверетт. – Это лишь неофициальная просьба, мистер Бразертон…

– В таком случае ответ – нет. Как я уже сказал, Эшли хороший парень. У него хорошая работа, он на хорошем счету. Вы не имеете права без каких-либо причин втягивать его во все это. Только потому, что мы живем в муниципальном доме, вы сразу же считаете нас грязью…

Эв кусает губу. Увы попыткам найти что-либо приличное в этом районе, она не видит это даже тогда, когда оно сидит прямо напротив.

– Извините, мистер Бразертон. Мы ни в коей мере не хотели вас оскорбить.

– Покажи им выход, Эш, – машет внуку старик. – А у меня есть дела.