Кара Хантер – Вся ярость (страница 29)

О.: На полу лежал пластик или что-то похожее. Какие-то листы.

В.: И что произошло дальше?

О.: Он отвез меня на стоянку недалеко от кольцевой дороги. Тогда я этого не знала. Но это было именно там.

В.: Что он сделал потом?

О.: Я услышала, как он вышел из кабины и обошел фургон. Он вытащил меня и столкнул по каким-то ступеням. Я ничего не видела из-за мешка. Затем он швырнул меня на землю. После чего стащил с меня трусики и изнасиловал.

В.: Последующая медицинская экспертиза установила, что вы получили внутренние повреждения от какого-то тупого предмета. Это так?

О.: Да.

ДОСТОЧТИМЫЙ ХИЛИ: Я понимаю, что вам это крайне тяжело, мисс Донелли, но я должен попросить вас говорить чуть громче, чтобы присяжные вас слышали. Вы чувствуете в себе силы продолжать?

О.: Да, ваша честь.

МИСТЕР БАРНС: Благодарю вас, ваша честь. Мисс Донелли, нападение, которому вы подверглись, ограничивалось одним изнасилованием?

О.: Нет.

В.: Что еще произошло?

О. Он меня избил.

В.: Боюсь, я должен попросить вас рассказать более подробно.

О.: Он сделал это, чтобы заставить меня замолчать, – я пыталась кричать, поэтому он схватил меня за голову и ударил ею о землю.

В.: Именно так вы получили эти травмы? Которые сейчас наглядно видны?

О.: Да.

В.: У вас открытая черепно-мозговая травма?

О.: Да.

В.: И потеря зрения на один глаз?

О.: Это когда он ударил меня по голове ногой. После того как закончил.

В.: И он снял с вас украшения и выдрал клок волос?

О.: Сережки. Он их сорвал.

В.: Разорвав мочку одного уха, насколько я понимаю?

О.: Да. И еще он выдрал мне клок волос.

В.: Где именно?

О.: Вот здесь, за ухом.

В.: Сколько времени прошло после того, как он ушел, до прибытия помощи?

О.: Потом мне сказали, что прошло около часа. Наверное, я потеряла сознание, потому что по моим ощущениям это было совсем недолго. Но вдруг появилась «скорая помощь» и полиция.

В.: Сколько времени вы пролежали в больнице, мисс Донелли?

О.: Пять недель.

В.: И после нападения вы смогли продолжать работу?

О.: Нет.

МИСТЕР БАРНС: У меня больше нет вопросов.

ДОСТОЧТИМЫЙ ХИЛИ: Пожалуй, сейчас самое подходящее время прерваться на обед. Присяжные заседатели, мы продолжим в 14:15.

– Может быть, спросить у этих ребят, не оборудованы ли их фургоны спутниковой навигацией?

Эв искоса бросает взгляд на Куинна. Она сознает, что это, наверное, уже чересчур, но не может удержаться. Его так легко завести.

Куинн хмурится, понимая, что Эв над ним издевается. Поскольку, если «Марк Роуз и компания» – это высший класс строительного бизнеса, вторая фирма в списке оказывается чем-то вроде «Райанэйра»[41]. Судя по весьма примитивному дилетантскому оформлению интернет-странички, компания явно не стала тратить свои заработанные потом и кровью деньги на дизайнера, и контора ее вовсе не контора, а просто одноэтажный дом в духе восьмидесятых в конце тупика, с заасфальтированной площадкой с одной стороны и гаражом на две машины с другой. Эв пришлось дважды проверить адрес, чтобы убедиться в том, что это то самое место.

Дверь открывает женщина средних лет в толстовке и мешковатых спортивных штанах. От нее сильно пахнет табаком.

– Чем могу вам помочь?

– Мы из Управления полиции долины Темзы. Это контора строительной фирмы «Рэмсгейт реновейшнс»?

– Совершенно верно. – К чести женщины, у нее на лице не появляется тревога, обычная реакция на неожиданный визит полиции.

– Мы можем поговорить с мистером Рэмсгейтом?

– К сожалению, Кит на объекте. Но вы можете поговорить со мной. Я Полина. Его жена. И управляющая компании.

Женщина проводит полицейских в помещение по соседству с кухней, обставленное дешевой, но функциональной офисной мебелью: шкаф с картотеками, пара письменных столов, большая доска с графиками и таблицами, посвященными различным заказам фирмы. Здесь есть и компьютер, однако очевидно, что Полина предпочитает работать с бумагами. Практически все поверхности завалены папками и кипами документов. Снаружи на заасфальтированной площадке стоят два белых фургона. У одного задние двери открыты, и два парня загружают в него какие-то материалы.

– У вас имеется разрешение вести дела? – спрашивает Куинн, указывая на фургоны.

Женщина пожимает плечами.

– Никакого начальства над нами нет, а кому еще может быть до этого какое-либо дело? Но если вы очень хотите знать, ответ положительный. Имеется.

Если Куинн собирался своим вопросом вывести эту женщину из равновесия, то он явно ее недооценил. Они долго смотрят друг другу в глаза, и Эв приходит к выводу, что первой отведет взгляд не Полина.

Она рассуждает, что пора разыграть роль хорошего полицейского и посмотреть, даст ли это какие-либо результаты.

– Миссис Рэмсгейт, мы рассчитывали, что вы сможете нам помочь. Первого апреля, в понедельник, произошло происшествие с участием фургона. Вот мы и опрашиваем всех владельцев фургонов, просто чтобы исключить их из расследования.

– Какое именно «происшествие»?

– Ничего существенного, миссис Рэмсгейт.

– А мне так не кажется. И почему это вы заявились к нам? В нашем городе, наверное, сотни фургонов.

Определенно, Полина не вчера родилась.

Эверетт достает два листа бумаги и кладет их на стол.

– Вот снимки с камеры видеонаблюдения на заправке на Черуэлл-драйв, сделанные в то утро. Мы полагаем, что это может быть ваш фургон.

Качество неважное, и значительную часть изображения занимает грузовик, но можно рассмотреть перед белого фургона с закрепленной на крыше лестницей, а сбоку надпись, начинающуюся на «РЭ…».

Полина прищуривается.

– Я могу разобрать только две буквы. Они еще не означают, что это наша машина.

Эверетт кивает, глядя на второй лист.

– Вы правы. На самом деле в радиусе десяти миль отсюда три строительных фирмы, названия которых начинаются на эти буквы. Вы, «Рэзняк лимитед» и «Рэтбоун и сыновья». Мы просто отрабатываем всех по очереди.

Полина тяжело вздыхает, Эверетт в нос ударяет сильный запах никотина.

– То есть вы хотите знать, где были наши машины? Правильно?

– Если вы ничего не имеете против.