Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 48)
Азим Рахия сидит в машине перед банком. На противоположной стороне дороги, в кафе «Старбакс», полно субботних покупателей. За одним из столиков Азиму виден Джейми. Перед ним стоит чашка, а у ног лежит парусиновая сумка. Подросток барабанит пальцами по столу и поглядывает на двери. Рахия прикуривает сигарету и опускает окно. На противоположной стороне улицы дверь кофейни открывает мужчина лет сорока пяти, в узких джинсах и кожаной куртке. Он говорит по мобильному, при этом сильно жестикулируя. Две женщины за угловым столиком обращают на него внимание, когда он проходит мимо. Мужчина слегка расправляет плечи. Нортхэм не отрываясь смотрит, как он заканчивает разговор, садится за стол и набрасывает куртку на спинку стула. Азим не имеет ни малейшего понятия, о чем они говорят, но ему очевидно, что что-то идет не так. Мужчина все время отрицательно трясет головой. Похоже на то, что подросток спрашивает: «Почему?» Потом оба надолго замолкают. Мужчина встает и показывает на чашку на столе перед Джейми. Тот отрицательно качает головой. Мужчина пожимает плечами, а потом поворачивается и идет к прилавку, где пристраивается к очереди покупателей. По дороге он притормаживает, чтобы перекинуться словом с женщинами за угловым столиком.
Азим видит, как Нортхэм выуживает мобильник мужчины из кармана его куртки. Затем поднимает глаза, чтобы убедиться, что мужчина не следит за ним, слишком погруженный во флирт с женщинами в углу. Какое-то время он жмет пальцами на экран. Потом улыбается. Недоброй улыбкой. Кладет телефон на место и, когда мужчина через несколько минут возвращается к столу, встает. Мужчина делает слабую попытку заставить его сесть, но Джейми отмахивается от него. Он берет свою сумку и проходит между столиками к дверям. Выйдя на улицу, на мгновение останавливается, чтобы прикурить сигарету, а потом, увертываясь от проезжающих машин, перебегает через дорогу. Азим видит, как мужчина в «Старбаксе» откидывается на спинку стула, глубоко вздыхает и берет кофейную ложечку. Он явно испытывает облегчение.
Джейми стучит по стеклу машины. Рахия наклоняется и открывает ему дверь.
– Чертов проклятый дерьмовый ублюдок! – произносит Нортхэм сквозь стиснутые зубы и бросает сумку на заднее сиденье.
– А я тебя предупреждал, приятель. Все они козлы. Думают только о себе. – Акцент Азима говорит о том, что он – поклонник американского телевидения.
– Ты прав, – соглашается Джейми. – Хотя мог бы и опустить это свое «а я тебя предупреждал».
Его приятель пожимает плечами. Сам он не видел отца вот уже много лет. Нортхэм глубоко затягивается сигаретой и смотрит на Рахия.
– Хотя я ему отомстил. По полной.
– Ты о телефоне?
Джейми ухмыляется и щурит глаза:
– Ну да. О телефоне. У него даже пароля нет. Придурок…
Они громко смеются, а потом Азим заводит мотор и с визгом покрышек вливается в поток транспорта, едва не задев задний бампер черного «Ниссана Навара», который припарковали у него перед носом. Маленький мальчик на заднем сиденье провожает их взглядом, а потом смотрит на мужчину в окнах «Старбакса».
Тот уже пересел за угловой столик.
На следующее утро в помещении штаба не слышно ни смеха, ни шуток – вообще ничего. Приглушенный шум окончательно стихает, когда я занимаю место перед аудиторией. Наверное, они думают, что у меня плохие новости.
– Думаю, что большинство из вас уже знают, что вчера Джанет Гислингхэм увезли в больницу, – начинаю я. – Если я хоть что-то узнаю, то немедленно сообщу вам, а пока мы должны исходить из того, что Крис не появится здесь несколько дней, так что нам надо разделить между собой его дела. Куинн, это я поручаю вам.
Гарет отталкивается от стола, на который опирался:
– Босс, я хочу рассказать всем, что произошло ночью. Нам позвонила женщина, которая видела мужчину в светоотражающей одежде, выбрасывающего что-то в мусорный контейнер в тот день, когда исчезла Дейзи. Женщине это показалось подозрительным, потому что на участке еще нет строителей. В любом случае мы всё проверили и обнаружили сверток, завернутый в газету. В «Гардиан», если уж быть до конца точным. За восемнадцатое июля.
– И что в нем было?
– Пара защитных перчаток огромного размера. Такие обычно носят строители. На ладонях серый пластик, а на тыльной стороне – флуоресцентный оранжевый. Боюсь, что на них есть остатки крови. И еще какие-то пятна красноватого цвета, но это, по-моему, не кровь. Криминалисты сейчас этим занимаются.
Я оглядываю сидящих в комнате:
– То есть когда мы уже почти решили, что Барри Мэйсон не похож на подозреваемого, он опять появляется в кадре.
– Есть еще одна проблема. – На этот раз слово берет Эверетт. – Мне только что позвонил Дэвид Коннор. Вы помните – это отец Милли? Он еще раз поговорил с дочерью, и она рассказала ему нечто, чего раньше не говорила родителям. О том дне, накануне вечеринки. Когда дети собрались у Конноров примерить свои маскарадные костюмы. По всей видимости, Дейзи умолила ее никому не говорить.
– Это касается самой Дейзи?
– Нет, босс. Это касается Лео.
– Ну как дела?
Лео поднимает на меня взгляд, а потом вновь опускает его. На нем шорты и майка «Челси», которая ему слишком велика. На коленях и по всей длине одной ноги – корки от ран. Рядом с ним, по другую сторону стола, сидит Дерек Росс, а в соседней комнате перед телевизором – Шэрон со своим адвокатом. В своем пляжном платье и в белой жакетке-болеро[94] она выглядит так, будто заскочила в участок по пути на регату.
Эверетт передает мальчику банку колы и улыбается.
– На тот случай, если захочешь пить.
– Итак, Лео, – начинаю я, – боюсь, что мне придется задать тебе несколько вопросов, и некоторые из них могут тебя расстроить. Если ты почувствуешь это, то скажи нам, договорились? Ты меня понял?
Мальчик кивает – сейчас он занят тем, что играет с кольцом на банке.
– Ты помнишь пожарных, которые тушили огонь в вашем доме?
Еще один кивок.
– Когда случаются подобные пожары, пожарный, отвечающий за тушение, должен выяснить, с чего все началось.
Никакой реакции.
– Так вот, они только что прислали мне копию своего отчета. Рассказать тебе, что в нем написано?
Ребенок не поднимает глаз, но банка неожиданно издает хлопок, и кольцо остается у него в руках.
– В нем написано, что, по их мнению, бутылку с зажигательной смесью все-таки
– «Место преступления»[95], – произносит Лео, все еще на поднимая головы. – Я его видел. И «Закон и порядок»[96] тоже.
– Правильно. Именно это я и имел в виду. Так вот, после того как они закончили это умное упражнение, пожарные теперь думают, что пожар начался в само́м доме. И они знают, в какой комнате, потому что нашли в ней бензин. Больше его нигде не нашли. Только в этой комнате.
Тишина.
– Ты знаешь, где начался пожар, Лео?
Брат Дейзи пожимает плечами, но щеки у него пунцовые.
– Он начался у тебя в комнате, не так ли?
Тишина. Дерек Росс бросает взгляд на мальчика, а потом кивает мне. Мы можем продолжать.
– Ты помнишь, – ровным голосом говорю я, – тот день, когда мы встретились в первый раз? Ты тогда сказал мне, что тебе понравился салют на вечеринке. Помнишь?
Лео кивает.
– И в тот день все выглядело так же? Тебя разбудил шум на улице, ты выглянул из окна своей комнаты, увидел, как в саду взрываются бутылки с зажигательной смесью, и подумал, что это салют?
И опять тишина.
– Мне самому рассказать тебе, как все получилось? Мне кажется, ты заметил, что одна из бутылок не разорвалась, спустился вниз, забрал ее и принес к себе в комнату, оставив заднюю дверь открытой. Думаю, что по пути ты захватил на кухне спички. И у себя в комнате поджег бутылку – вот так и начался пожар.
У мальчика очень красное лицо. Дерек Росс наклоняется вперед и осторожно кладет руку ему на предплечье.
– Все хорошо, Лео?
– Ты можешь сказать, – продолжаю я, – что было потом? Ты слышал, как тебя звала мама?
Лео говорит тихим голосом, таким тихим, что мне приходится наклониться вперед, чтобы услышать.
– Она была внизу.
– А ты не попытался спуститься? Что, пламя было слишком сильным?
Ребенок качает головой.
– Ты испугался? А ты что, не понял, что можешь пострадать?
Мальчик пожимает плечами:
– Им же все равно. Их волнует только Дейзи. А не я. Они хотели отдать меня назад.
Я чувствую на себе взгляд Эверетт. Она так же, как и я, хорошо знает, что я должен буду сделать дальше. Хотя я и ненавижу себя за то, что должен это сделать. Хотя и не могу оценить тот вред, который могу причинить.
– Лео, – мягко говорю я, – а ты знаешь, что значит слово «усыновленный»?
– Дейзи мне сказала. – Ребенок кивает. – Она сказала, что я ее «ненастоящий» брат. Сказала, что поэтому меня никто не любит.
На глаза ему навертываются две больших слезы, которые медленно стекают по щекам.