Кара Хантер – С надеждой на смерть (страница 37)

Когда Брэдли Картер проснулся на следующее утро, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он находится. Свет падал не с той стороны, простыни оказались чужими. Не его кровать в родительском доме в Марстоне (он старался никому на работе не рассказывать, что до сих пор живет с родителями), а убогая комнатенка на верхнем этаже в убогом – ровно настолько, насколько он сразу подумал, – отельчике «Парк-Вью». Но переночевать за тридцать фунтов и в самом деле дешевле, чем дважды мотаться на поезде туда и обратно. Поэтому Картер помылся у раковины и провел ночь на кровати с комковатым матрасом, с привинченным к стене телевизором и без вай-фая. Деморализующее начало того, что, без сомнения, станет еще более деморализующим днем. Раздраженно оттолкнув пакетик растворимого кофе и порцию ультрапастеризованного молока, он шагает вниз по лестнице, минуя у стойки регистрации парочку китайских туристов, которые спрашивают, как добраться до Букингемского дворца. Останавливается на крыльце, оценивая различные варианты, где ему выпить кофе. В это время утром приходится выбирать между качеством и удобством, но с учетом погоды близость кофейни, скорее всего, главнее. Начинается мелкий противный дождь, такой, что кажется сущей ерундой, пока вы не пробыли под ним час и не поняли, что промокли до нитки. Картер проверяет мобильник на наличие сообщений, затем поднимает воротник пальто и направляется по улице к главной дороге.

Офис на удивление пуст. Картер в Лондоне, Эв и Хансен едут на беседу с Леонорой Стэнифорт, которая состоится в ее доме в Котсуолдсе, а Фаули и Куинн уже на полпути к штаб-квартире полиции Южной Мерсии, где их, вероятно, ждет неприятная встреча. В результате Бакстер остается за главного, а Хлоя Сарджент – на побегушках, будет ходить за кофе. А ему нужен весь кофеин, какой только он сможет достать: Южной Мерсии потребовалось полгода, чтобы собрать воедино базу данных, которая сейчас перед ним, и ему повезет, если у него будет столько же времени, чтобы продраться через все это. В общем, придется попотеть! Он придвигает стул чуть ближе к столу и открывает первый файл.

Хотя она знала, что они приедут, открывая дверь, Леонора все равно выглядит встревоженной.

– Это ведь из-за Кэм? Вы нашли ее сына?

Ей звонила Мелисса. Ту попросили никому ничего не говорить, но она явно сделала исключение для своей бывшей одноклассницы. Эв натягивает на лицо маску «только без паники», которой она стала пользоваться, еще будучи простой патрульной, и с тех пор это бесценная часть ее стандартной полицейской экипировки. Вместе с бумажными носовыми платками, коробочкой мятных конфет и неиссякаемым терпением.

– Доброе утро, миссис Невилл. Детектив-констебль Верити Эверетт, детектив-констебль Томас Хансен, полиция долины Темзы. Мы можем войти?

Сейчас она выглядит смущенной.

– Да, да, конечно, извините. Просто это так неожиданно…

– Не волнуйтесь, я все понимаю. Это должно быть для вас шоком.

Они следуют за ней по коридору на ту же кухню, которую Эв помнит по сериалу на «Нетфликсе», хотя с тех пор ее заново покрасили, а многочисленные безделушки расставлены более небрежно, чем в телешоу.

Леонора какое-то время суетится с кофе, но они не против подождать: пусть стресс уляжется, и они получат от нее больше.

– Итак, миссис Невилл, – говорит Эв, когда они наконец усаживаются за стол. – Вы, очевидно, знаете, почему мы здесь. Можете ли вы рассказать нам что-то такое, что, возможно, не приходило вам в голову раньше?

Хозяйка дома обхватывает ладонями чашку.

– Я все думала и думала с тех пор, как позвонила Мел, и просто ничего не могу вспомнить, – говорит она и поднимает руки. – Извините.

– Не торопитесь, миссис Невилл…

– Зовите меня Леонора. «Миссис Невилл» напоминает мне о свекрови.

– Хорошо, Леонора, как я уже сказала, не торопитесь; вы можете знать больше, чем думаете.

Воцаряется тишина, лишь тикают старые напольные часы в углу. Они такие высокие, что пришлось удалить часть потолка.

– Я уверена, вы понимаете, что наша первоочередная задача – выяснить, где сын мисс Роуэн был все эти годы; и, к сожалению, у нас нет никаких документов…

– Да, – быстро говорит она. – Мел говорила мне.

– Итак, мы исходим из того, что мисс Роуэн говорила правду и фактически передала ребенка его отцу. Вы общались с ней с тех пор, как она попала в тюрьму?

Невилл качает головой:

– Нет. Только не это.

Очередь Хансена:

– Можете рассказать нам что-нибудь о парнях, с которыми она тогда встречалась?

Леонора бросает на него безнадежный взгляд:

– Я прошла через все это много лет назад, когда ее арестовали. Я рассказала другим полицейским все, что знала. Я ничего не знала про этого Тима, или Тома, или как его там. Она никогда не упоминала его при мне.

Хансен открывает блокнот.

– Но примерно в то время у нее был бойфренд?

Женщина снова вертит чашку в руках; она до сих пор не сделала ни глотка.

– Питер Андерсон, но он ни при чем.

Эверетт кивает:

– Я так понимаю, они начали встречаться только через несколько недель после того, как она, по всей видимости, забеременела.

– И он определенно не забирал ребенка. Он отдыхал с семьей. Они доказали это в суде.

– Вы всё еще общаетесь?

Леонора недовольно морщится:

– Изредка. Поздравляем друг друга с Рождеством и все такое прочее.

– Не могли бы вы, прежде чем мы уйдем, дать детективу-констеблю Хансену его адрес?

На мгновение в ее глазах мелькает тревога.

– Это где-то в Дамфрисе. Послушайте, это действительно был не он. Честное слово, я бы знала. У него две дочери…

– Он вне подозрений, – спешит заверить ее Эв. – Нам просто нужно исключить его из списка. Раньше, когда ребенок только исчез, мы не могли исключить никого, ведь у нас не было его ДНК, но теперь есть. Вообще-то, это в интересах мистера Андерсона. Это позволило бы ему раз и навсегда подвести черту подо всей этой историей.

Она опускает взгляд:

– Хорошо. Просто я не хочу, чтобы он думал, будто я его в это впутала.

– Это понятно. Но мы бы предпочли, чтобы вы не говорили с ним об этом, пока у нас не будет возможности поговорить с ним самим.

Леонора все еще смотрит в свой кофе.

– Хорошо, – наконец говорит она. – Хорошо.

– Итак, – говорит Хансен, – кроме Питера Андерсона, были ли другие бойфренды, которых вы можете вспомнить?

– Я сказала все это в первый раз. Было несколько парней, которые ей нравились, но ни одного из них я бы не назвала бойфрендом.

Хансен сверяется со своими записями:

– Маркус Кроутер и Джейми Фокс?

– Да, она знала их обоих.

– Как вы думаете, возможно ли, – говорит Эв, – что один из них мог стать отцом ее второго ребенка?

Невилл пожимает плечами:

– Вам виднее. Мать Камиллы держала ее в узде. Она всегда должна была возвращаться домой к одиннадцати. Возможностей было немного.

– По этой причине ей наверняка было трудно уйти, когда начались роды…

Она прищуривается; ей понятно, к чему клонит Эв.

– Второй раз случился, когда мы были на хоккее. Это была последняя ночь – как раз перед Рождеством; все ушли. Было легко ускользнуть.

– Где, по мнению ее матери, она была?

Леонора пожимает плечами:

– Спросите ее сами. Наверное, она думала, что это просто ночевка с командой или что-то в этом роде…

– А первый ребенок… Как насчет того, когда у нее начались схватки?

Она вздыхает:

– Да, я солгала ради нее тогда. Сказала ее матери, что она гостит у меня. Вы в курсе. Послушайте, я была совсем ребенком. Я думала, что она просто хочет оттянуться в пабе; я понятия не имела, что происходит на самом деле…

– Всё в порядке, миссис Нев… Леонора, я вас ни в чем не обвиняю.

– Простите, я знаю. Но это был какой-то кошмар – меня допрашивали снова и снова, а потом этот ужасный прокурор пытался заставить меня признать, что я что-то знала об этом ребенке, хотя я ничего не знала, а потом все попало в чертовы газеты…