Капитан М. – Сигнал с Глушки (страница 4)

– А мы? – спросил Корсаков. – Почему мы не сошли с ума?

– Мы – другое дело, – Карась вздохнул. – Ты – источник. Тот голос, которым она говорит – это твой голос. У тебя, видимо, есть иммунитет. А я… я слишком долго жил с этим гулом в голове. Я научился не слышать его. Научился строить стены. Но сейчас… сейчас он стал сильнее, Андрей. Гораздо сильнее, чем раньше. Она пробуждается. И ей нужно одно – завершить то, что начато тридцать лет назад.

– Что именно?

– Я не знаю, – Карась беспомощно развел руками. – Может быть, уничтожить всех свидетелей. Может быть, расшириться, захватить новые территории. Может быть, вырваться наружу. Но я знаю, где искать ответ. Там, где все началось. На «Глушке».

– Там ничего нет, – упрямо повторил Корсаков. – Я видел взрыв.

– Ты видел взрыв на поверхности, – возразил Карась. – А главное было глубоко под землей. В герметичном бункере, который строили еще при Сталине. Она не уничтожена, Андрей. Она законсервирована. И она ждет.

Корсаков хотел возразить, но в этот момент снаружи донесся звук, от которого у него похолодело внутри. Лай собак. Злой, захлебывающийся лай, быстро приближающийся к котельной.

– Чёрт, – выдохнул он, хватая пистолет. – Они пустили собак.

– Это не собаки, – прошептал Карась, прислушиваясь. – Это она. Она ведет их.

– Кого?

– Тех, кто слышал сигнал и не сошел с ума. Тех, кого она контролирует. Они идут за нами, Андрей. Идут, чтобы закончить работу.

Корсаков подбежал к двери и осторожно выглянул наружу. В свете далекого фонаря на пустыре он увидел несколько фигур. Они двигались странно, дергано, словно марионетки, которых дергают за ниточки. В руках у них были палки, куски арматуры, один держал топор. Это были обычные местные жители – алкаш в рваной телогрейке, толстая баба в халате, подросток в спортивных штанах. Но глаза их… глаза горели безумным, нечеловеческим огнем.

– Они не люди, – прошептал Корсаков, отступая от двери. – На них лица нет.

– Они уже не люди, – подтвердил Карась. – Они – инструменты. Как тот боевик, что стрелял в нас. Только те были профессионалами, натренированными. А эти… это просто мясо. Расходный материал. Она не пожалеет их.

– Что делать? – Корсаков лихорадочно оглядывался. Выход из котельной был один – через дверь, к которой уже приближалась обезумевшая толпа. Окна заварены решетками. Потолки высокие, но до них не добраться.

– Ищи другую дверь, – прохрипел Карась, пытаясь подняться. – Здесь должен быть подвал. Старые котельные всегда строили с подвалами. Там проходят теплотрассы. По ним можно уйти.

Корсаков заметался по помещению, вглядываясь в темноту. В углу, за грудой ржавых бочек, он увидел люк в полу. Рванул за чугунное кольцо. Крышка поддалась с жутким скрежетом, открывая черный провал, откуда пахнуло сыростью и горячим паром.

– Есть! – крикнул он. – Помоги!

Он подхватил Карася, и они, спотыкаясь, добрались до люка. Снаружи уже ломились в дверь, выбивая ржавый засов. Голоса – нечеловеческие, воющие – сливались в один жуткий хор.

– Прыгай! – скомандовал Корсаков, и они вместе рухнули вниз, в темноту.

Падение было недолгим. Они приземлились на груду шлака, больно ударившись. Сверху, из люка, бил тусклый свет и доносился вой обезумевшей толпы, ворвавшейся в котельную.

– Сюда! – Карась, ориентируясь каким-то неведомым чутьем, потянул Корсакова в сторону, где в стене зиял проем, из которого валил пар.

Они нырнули в этот проем и побежали по узкому коридору, вдоль толстых труб, покрытых теплоизоляцией. Было душно, жарко, как в бане, воздух обжигал легкие. Корсаков тащил Карася на себе, слыша за спиной топот и крики преследователей.

Они бежали минут десять, пока коридор не расширился, выведя их в большое помещение, похожее на распределительный узел. Здесь было посветлее – горели несколько тусклых лампочек под высоким потолком. В центре возвышался огромный котел, от которого во все стороны расходились трубы.

Карась остановился, тяжело дыша, и прислушался.

– Отстали, – выдохнул он. – Пока. Они не знают этих ходов. Она ведет их, но она не видит, как мы. Она чувствует нас, но не может точно определить координаты.

– Долго не продержимся, – констатировал Корсаков, вытирая пот с лица. – Выберемся отсюда – и что дальше? Куда нам идти? Где прятаться?

– Нам не прятаться надо, – жестко сказал Карась. – Нам надо идти туда, где это началось. На «Глушку». Только там мы сможем понять, как это остановить.

– Ты спятил? – Корсаков уставился на него. – Это тысячи километров! У нас нет денег, нет документов, нет транспорта. И за нами охотятся какие-то психопаты, управляемые призраком из радио!

– У нас есть ты, – спокойно ответил Карась. – Твой голос. Им можно прикрываться. Им можно командовать. Ты сам не знаешь своей силы, Андрей. Ты – ключ. Ты – источник. Она говорит твоим голосом, но ты можешь говорить громче.

– Что ты несешь?

– Я несу правду, – Карась шагнул к нему, его белые глаза в полумраке казались светящимися. – Попробуй. Скажи что-нибудь. Прикажи им остановиться. Громко, властно, как тогда, на станции.

Корсаков хотел возразить, но в этот момент из коридора, откуда они прибежали, донеслись шаги. Преследователи нашли дорогу.

– Давай! – зашипел Карась. – Кричи!

И Корсаков, сам не веря в то, что делает, закричал. Громко, во всю мощь своих прокуренных легких, тем самым голосом, которым когда-то отдавал приказы:

– Стоять! Назад! Не сметь приближаться!

Гул в трубах, казалось, усилился, подхватил его крик, умножил его, разнес по всем закоулкам подземелья. Шаги замерли. Послышался нестройный хор стонов, вскриков, а затем – топот убегающих прочь ног.

Карась медленно сполз по стене, садясь на корточки.

– Сработало, – прошептал он. – Видишь? Ты сильнее, чем думаешь.

Корсаков стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Только что он одним криком разогнал толпу обезумевших людей. Это было невозможно. Это было за гранью реальности. Но это произошло.

– Что я такое? – спросил он, глядя на Карася.

– Ты – ошибка, – ответил тот. – Или чудо. Я не знаю. Но теперь мы связаны, Андрей. Ты и я. И эта тварь под сопкой. И нам придется идти до конца.

В наступившей тишине было слышно лишь шипение пара да далекие, затихающие крики. Двое мужчин, старый оперативник и слепой радист, стояли в сердце подземной теплотрассы, и перед ними лежал долгий и опасный путь на север.

Туда, где среди вечной мерзлоты ждала своего часа «Глушка».

Глава 3. Северный ветер

Корсаков стоял у ржавой трубы, сжимая в руке пистолет, и слушал, как затихают вдали шаги обезумевшей толпы. Только что он собственным голосом разогнал людей, которые несколько минут назад рвались убивать их с Карасем. Это было за гранью понимания, за гранью реальности, но это произошло. И от этого факта никуда не деться.

– Надо уходить, – Карась с трудом поднялся на ноги, опираясь о стену. – Она быстро учится. В следующий раз пошлет кого-то поумнее, кто не испугается твоего крика.

– Куда? – Корсаков огляделся. Подземный узел, в котором они оказались, имел несколько выходов – тоннели с трубами уходили в разные стороны. – Где мы вообще?

– Теплотрасса, – Карась принюхался, как собака, и повернул голову влево. – Там, где пахнет мазутом и соляркой, скорее всего, выход к насосной станции. А оттуда можно выбраться на поверхность. Надо идти.

Они двинулись по узкому коридору, вдоль толстых труб, пульсирующих горячим паром. Карась шел, держась за стену, но довольно уверенно – его обостренные за годы слепоты чувства позволяли ориентироваться не хуже, чем зрячему. Корсаков прикрывал тыл, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Где-то позади еще слышались крики, но они быстро затихали, поглощаемые толщей бетона и земли.

Минут через двадцать блужданий они наткнулись на металлическую лестницу, уходящую вверх, к люку в потолке. Сверху пробивался тусклый, сероватый свет – начинался рассвет.

– Давай первым, – прошептал Корсаков. – Я прикрою.

Карась полез наверх, цепляясь за скобы ослабевшими руками. Корсаков подсаживал его, чувствуя, как дрожит тело радиста от напряжения и потери крови. Наконец Карась добрался до люка, толкнул его крышку. Та поддалась с протяжным скрипом, и в подвал хлынул свежий, холодный воздух, пахнущий бензином и прелой листвой.

Корсаков выбрался следом и огляделся. Они оказались на задворках какого-то автосервиса, среди груд покрышек, ржавых кузовов и бочек из-под масла. Рядом гудела трасса – ранние грузовики уже выходили на маршруты. До города было километра два, не меньше.

– Куда теперь? – спросил он, помогая Карасю спуститься по лестнице.

– Нам на север, – твердо сказал радист. – К Мурманску. А оттуда – в тундру.

– Пешком не дойдем, – Корсаков оглядел их обоих. Карась был бледен как смерть, его самодельные повязки на ноге пропитались кровью. Сам он чувствовал себя немногим лучше – мышцы ныли, в голове гудело, а пустой желудок сводило судорогой.

– Значит, найдем машину, – Карась двинулся вдоль забора, огораживающего автосервис. – Здесь должен быть проход.

Они обогнули груду металлолома и вышли к воротам. За ними, на небольшой асфальтированной площадке, стояло несколько машин – пара легковушек, старый «уазик» с тентом и огромный лесовоз с прицепом, груженный бревнами. Возле лесовоза возился мужик в промасленной спецовке, проверяя давление в шинах.