Капитан М. – Пожарный из горячих точек (страница 2)
Вторая зарубка. Глубже.
– Родич! Смотри! – крикнул Горчаков.
Артем обернулся. Алексей светил фонарем в угол, где лежали три тела в защитных комбинезонах работников завода. Они не двигались. Артем подбежал, встал на колени, проверил пульс. Холод. Смерть наступила давно. Но не от огня и не от дыма. Одежда вокруг грудной клетки одного из них была пропитана темной, почти черной кровью. Артем осторожно отодвинул ткань. Аккуратная, страшная рана. Колотая. Нанесенная узким, длинным клинком. Точный удар под ребро, в сердце. Профессионал.
Третья зарубка. И теперь в сознании Артема они сложились в ужасающую картину.
Это не пожар. Это не несчастный случай. Это бойня. Кто-то устроил здесь диверсию, перерезал трубопроводы, а потом начал методично убивать рабочих, чтобы не осталось свидетелей. И они, пожарные, зашли прямо в ловушку.
– Горячка, немедленно отходим! – его голос был резким, металлическим. – Это засада!
– Что? Какая засада? – не понял Алексей.
В этот момент где-то совсем рядом, в дыму, что-то щелкнуло. Сухой, короткий звук. Знакомый до боли звук отстегиваемой предохранительной скобы на гранате.
Инстинкт, выработанный сотнями боев, сработал быстрее мысли. Артем не стал разбираться, не стал кричать «граната!». Он просто рванулся с места, как пантера, с силой оттолкнул Горчакова в противоположную сторону, за массивную бетонную колонну, и сам кубарем скатился за другую.
Последовал ослепительный взрыв. Не мощный, как у боевой гранаты, а резкий, с хлопком. Но он сопровождался не огнем и осколками, а яркой, белой вспышкой, которая на секунду прожгла дым, и волной невыносимого тепла. Термобарическая? Нет, слабее. Какая-то самодельная зажигательная шашка. Осколки бетона и металла со свистом пролетели над их головами.
– Горячка! Жив? – закричал Артем, вжимаясь в пол.
– Да… да… вроде… – был сбитый с толку ответ. – Что это было, Родич?!
– Это была охота, – сквозь зубы прорычал Артем. Его мир в одно мгновение сузился до размеров горящего цеха. Огонь, дым, смерть и невидимый враг, который знал, что они здесь, и который только что попытался их убить. Он снова был там, в своих горах, в своих развалинах. Только здесь его оружием был не автомат, а пожарный ствол, а его броней – теплоотражающий костюм.
Он выглянул из-за укрытия. В дыму мелькнула тень. Высокая, быстрая, скользнувшая между танков с реагентами. Не пожарный, не рабочий. Фигура в темной, облегающей одежде без опознавательных знаков, с противогазом на лице. В руках – компактный автомат, карабин с укороченным стволом.
– Диверсант. Один. Вооружен, – быстро доложил он Горчакову, переходя на армейский, отточенный жаргон. – У нас нет стволов. Только шансовый инструмент. План один: отход к выходу. Прикрывай меня. Кричи, если увидишь движение.
– Чем прикрывать-то? – почти взвыл Горчаков.
– Водой! – Артем схватил свой пожарный ствол. – Бьешь веером по площади, где я указал! Заряжай!
Он рванулся к следующему укрытию, к огромному металлическому котлу. Горчаков, дрожащими руками, но с выученной сноровкой, открыл воду. Мощная струя ударила в дым, в то место, где скрылась тень. Вода шипела, превращаясь в пар, но создавала нужную завесу.
Раздалась короткая очередь. Три выстрела. Глухие, приглушенные дымом и общим грохотом. Пули с визгом рикошетили от металла котла, за которым прижался Артем.
«Стрелок не первоклассный, – холодно зафиксировал мозг Артема. – Нервничает. Бьет по шуму, а не на опережение».
– Горячка! Перебежка! Ко мне! – скомандовал он.
Пока Алексей перебегал, Артем оценил обстановку. Выход был метров тридцать позади них. Тридцать метров открытого пространства, залитого огнем и затянутого дымом, где их ждал снайпер. Прямой путь – смерть.
Нужен был отвлекающий маневр. Его взгляд упал на разорванный трубопровод, из которого с шипением вырывалась какая-то желтоватая жидкость, образуя на полу лужу. Пар над ней колыхался. Легковоспламеняющаяся? Возможно. Риск. Но другого выхода не было.
– Леша! Давай сюда огнетушитель! Пенный! – крикнул он.
Горчаков подал ему тяжелый баллон. Артем сорвал чеку, направил раструб не на огонь, а на ту самую лужу и нажал на рычаг. Густая пена хлынула на пол, покрывая жидкость и часть окружающего пространства. Она не тушила пожар, а создавала непроходимый для обзора барьер.
– Теперь бежим! Вдоль стены, зигзагом! Не останавливаться!
Он выскочил из-за укрытия, таща за собой Горчакова. Они побежали, пригнувшись, в сторону выхода. Из дымовой завесы позади них снова прозвучали выстрелы, но беспорядочные, наугад. Пена и дым сделали свое дело.
Через несколько секунд, которые показались вечностью, они вывалились обратно через те же ворота, падая на асфальт под открытым небом. Их окружили кричащие пожарные, медики. Ставицкий подбежал к ним, его лицо было искажено яростью и страхом.
– Родин! Что, черт вас побери, там происходит? Слышали взрыв! Стрельбу!
Артем, тяжело дыша, отстегнул маску. Его лицо было черным от сажи, но глаза горели ледяным, нечеловеческим спокойствием.
– Капитан, – его голос был хриплым, но твердым. – Пожар – это прикрытие. В цеху диверсанты. Вооруженные. Они убили рабочих. И они попытались убить нас. Это не тушение. Это боевая операция. Нужно эвакуировать всех отсюда и вызывать спецназ.
Ставицкий смотрел на него с недоверием, смешанным с ужасом.
– Ты уверен? Может, тебе почудилось в дыму? Стрельба… может, это лопнули баллоны…
Артем молча разжал кулак. На его ладони лежал тот самый обломок ножа.
– Это почудилось? А это? – он указал на свежие следы от пуль на своем пожарном стволе и на рваную дыру на рукаве костюма Горчакова, где пуля прожгла ткань, лишь чудом не задев тело.
Капитан побледнел еще больше. Он посмотрел на горящий цех, потом на своих огнеборцев, потом снова на Артема. В его глазах читалась тяжелая, непосильное решение.
– Все звенья! Немедленный отход на безопасное расстояние! Периметр оцепляется! Вызываем полицию и СОБР! – скомандовал он наконец.
Началась суматоха отступления. Артем стоял, опершись на колено, и смотрел на ад, который разгорался все сильнее. Его расчет был спасен. На время. Но он знал – диверсанты еще там. Они не уйдут, пока не выполнят свою задачу. А какая у них задача, кроме уничтожения завода и убийства свидетелей?
Он поднял голову и сквозь клубы черного дыма увидел очертания административного корпуса, стоящего поодаль. И там, на одном из этажей, он заметил короткую вспышку света. Не от огня. Скорее, как будто кто-то на мгновение открыл и закрыл штору, и луч фонаря мелькнул в окне. Сигнал? Наблюдатель?
Его прошлое, которое он так старательно закапывал, поднималось из пепла, как феникс, обжигая его душу. Война нашла его. Здесь, среди его нового мира, среди его новых братьев. И она требовала его старых, забытых умений. Умений убивать.
Он медленно поднялся на ноги. Капитан Ставицкий подошел к нему, положил руку на плечо.
– Артем, все в порядке? Ранен?
– Нет, – ответил Родин, не отводя взгляда от того окна. – Все только начинается, Игорь. Они охотятся на нас. Но они не знают, что теперь охота пойдет на них.
В его голосе прозвучала та самая сталь, которая когда-то заставляла сжиматься сердца врагов в горах Чечни. Пожарный Артем Родин отступил. На его место вставал штурмовик Родин, прошедший через ад и знавший его правила лучше кого бы то ни было. Огонь был его стихией. Но сегодня ему предстояло сразиться с огнем, который разжигали люди. И это был самый страшный огонь на свете.
Глава 2. Чужая война
Адреналин еще пульсировал в висках, отдаваясь горьким привкусом во рту. Стоя у развернутого командного пункта на безопасном расстоянии от пылающего цеха, Артем Родин чувствовал себя не пожарным, вернувшимся из горящей зоны, а бойцом, вышедшим из зачистки с неудачными результатами. Он был жив, его напарник цел, но враг ушел, а задача осталась невыполненной. И этот враг был не слепой стихией, а разумной и смертоносной силой.
Вокруг царил контролируемый хаос. Прибывали новые пожарные расчеты, машины скорой помощи, полицейские автомобили с мигалками, окрашивающими клубы дыма в тревожные синие тона. Оцепление было расширено, зевак и сотрудников завода, не занятых в ликвидации, оттеснили еще дальше. Воздух гудел от голосов, раций, рокота дизелей и всепоглощающего гула пожара, который, несмотря на все усилия, лишь набирал силу.
Капитан Ставицкий, с лицом, застывшим в маске мрачной решимости, вел жесткий разговор с подъехавшим начальником управления МЧС по городу. Артем видел, как тот тыкал пальцем в карту завода, потом в сторону цеха, и качал головой. Ставицкий что-то кричал в ответ, его фигура, обычно такая устойчивая, казалась напряженной до предела.
К Артему и Горчакову уже подошли медики. Юноша сидел на борту машины, его трясло мелкой дрожью, парамедик накладывал ему на царапину на щеке пластырь. Артем от помощи отказался, отмахнувшись. Его взгляд был прикован к группе людей в темно-синих куртках с аббревиатурой «Следственный комитет» и оперативникам в штатском, которые, выслушав короткий доклад Ставицкого, теперь направлялись к нему.
Их было трое. Двое мужчин – один постарше, с усталым, умным лицом и внимательными глазами, другой – молодой, поджарый, с оценивающим взглядом – и женщина. Именно на ней остановился взгляд Артема. Лет тридцати пяти, строгая, с собранными в тугой узел каштановыми волосами, высокий лоб, прямой нос, тонкие губы. Но главное – глаза. Серые, холодные, сканирующие, как радар. В них не было ни капли эмоций, только анализ. Взгляд профессионала, привыкшего крючком вытаскивать правду из самых темных уголков человеческой души.