Капитан М. – Операция "Невидимка" (страница 1)

Капитан М.

Операция "Невидимка"

Глава 1. Призрак в машине

Майор Громов ненавидел запах озона.

Это была идиосинкразия, оставшаяся с первых учебных стрельб в училище, когда старая проводка электронного тира замкнула прямо над его головой, и воздух наполнился этой резкой, металлической вонью. С тех пор озон для него был предвестником беды. Запахом короткого замыкания там, где должно течь гладко.

И сейчас, стоя в тесной утробе транспортного модуля, который с тихим шипением разрезал ночное небо над Восточноевропейской зоной отчуждения, Громов снова его почувствовал. Фильтры его костюма работали безупречно, но мозг, верный своим старым привычкам, дорисовал эту деталь обстановки.

– Три минуты до точки «Альфа», – голос оператора в динамике шлема был сухим и безэмоциональным, словно робот зачитывал биржевые сводки. – Ветер северо-западный, три метра в секунду. Осадки в виде снега. Видимость снижена.

Громов не ответил. Он закрыл глаза и сосредоточился на собственном дыхании, синхронизируя его с едва уловимыми вибрациями модуля. Он был солдатом, идеальным инструментом, и эмоции вроде предчувствия или страха были для него просто шумом, помехами, которые следовало отсечь.

Костюм, в который он был облачён, назывался «Норд-5». Официально – «комплекс индивидуальной маскировки и жизнеобеспечения». Неофициально, в узких кругах разработчиков и тех немногих оперативников, кто имел счастье (или несчастье) его опробовать, его звали просто «Призрак». Это было чудо инженерной мысли, стоимостью с небольшой истребитель. Тончайший слой метаматериала, нашпигованного микросхемами, покрывал всё тело солдата, включая забрало шлема. При активации система считывала изображение фона за спиной бойца и проецировала его на переднюю панель, создавая эффект полной прозрачности. Но главным было не это визуальное хулиганство. Главным было то, что «Призрак» делал своего носителя невидимым для электронных глаз. Тепловизоры видели в нём лишь слабое, размытое пятно, сравнимое с только что остывшей чашкой кофе. Радары захватывали хаотичный шум, который их программы идентифицировали как помехи от старой проводки. Датчики движения сходили с ума, не в силах выделить чёткий силуэт на фоне колышущихся от ветра веток. «Призрак» был создан для одного: чтобы человека не существовало в цифровом мире.

Именно поэтому выбор пал на Громова. За его плечами было тридцать семь успешных «выходов» в «горячие точки», о которых не писали в газетах. Он был тенью, которая убивает. И сегодня тень должна была нанести свой самый важный удар.

Цель: Президент Виктор Сергеевич Корсаков.

Формально – законно избранный лидер суверенного государства. Фактически – военный преступник, чьи приказы убили десятки тысяч мирных жителей во время подавления восстания в автономии. Громов не был политиком и не собирался взвешивать на весах справедливости каждую смерть. Ему озвучили приказ: ликвидация лица, представляющего угрозу мировой стабильности. Вердикт был вынесен, и Громов был его исполнителем. Высшим пилотажем его работы было не просто убийство, а исчезновение. Тело должно было исчезнуть, чтобы враги гадали: предательство, побег, несчастный случай? Агония неизвестности была страшнее самой смерти.

– Точка «Альфа». Приготовиться к отделению.

Громов открыл глаза. Мягкий красный свет залил отсек. Он проверил крепление «Вал» – бесшумной снайперской винтовки – за спиной и пистолета на бедре. Взглянул на левое запястье, где в матовом пластике брони был вмонтирован небольшой дисплей. На нём горела схема резиденции Корсакова, которую охраняли как тюрьму строгого режима. Три кольца оцепления, автономная система энергопитания, глушители всех известных частот и, конечно, сотни камер, которые не выключались никогда.

Для обычного человека это была мышеловка. Для «Призрака» – просто парк с аттракционами.

Раздался негромкий хлопок, и люк под ногами Громова раскрылся. Поток ледяного воздуха ударил в шлем, но система терморегуляции мгновенно компенсировала перепад. Громов шагнул в пустоту.

Он не падал, он планировал. Крылья «Призрака» – мембранные перепонки между рукой и корпусом – раскрылись, превратив его в бесшумного летучего зверя. Снег, крупный и липкий, бил в лицо, но система дополненной реальности проецировала чёткую картинку прямо на сетчатку глаз, игнорируя погодные помехи. Внизу проплывали тёмные спящие деревни, лента заснеженного шоссе и, наконец, показалась резиденция.

Она была похожа на средневековый замок, который решили модернизировать архитекторы-безумцы. Высокие каменные стены, поверх которых вилась колючая проволока под напряжением, и ультрасовременные стеклянные кубы жилых корпусов, подсвеченные изнутри тёплым, уютным светом. Контраст жизни и смерти. Громов выбрал целью крышу северного крыла – зону технических помещений. Системы безопасности там были чуть слабее, так как считалось, что человек просто не сможет туда забраться по отвесной стене.

Он приземлился почти без звука, лишь тихий скрежет подошв о гравий насыпи. Мгновенно прижался к стене, сливаясь с ней. Активировал маскировку. Краем глаза он видел, как его собственное тело исчезло, превратившись в размытое пятно на фоне кирпичной кладки. Нашивки на рукаве, нашивки, оружие – всё стало частью стены.

– Я на месте, – прошептал он в микрофон, хотя знал, что активная шумоподавляющая связь работает на пределе возможностей, превращая его голос в набор едва различимых щелчков, которые расшифрует только компьютер на базе.

– Вас понял. Внешний периметр чист. Начинаем «Грозу» через три минуты.

«Гроза» – это было отвлечение внимания. Где-то далеко на границе зоны должны были сработать старые сигнализации, подняв ложную тревогу и стянув часть охраны к месту прорыва. Три минуты.

Громов действовал быстро и методично. Вскрыл вентиляционную решётку, ведущую в технический коридор. Протиснулся внутрь. Коридоры здесь были узкими, опутанными кабелями и трубами. Пахло машинным маслом и пылью. Он двигался как тень, бесшумно переступая через вентили и датчики.

Его путь лежал в сердце резиденции – личные апартаменты президента, расположенные на пятом этаже главного корпуса. По данным разведки, Корсаков страдал бессонницей и в это время обычно работал в своём кабинете, выходящем окнами на замерзшее озеро. Идеальное место для выстрела с той самой крыши, где сейчас находился Громов. Но план был иным. Нужен был не просто выстрел. Нужно было исчезновение. Поэтому Громов должен был войти внутрь.

Он миновал три поста охраны. Солдаты стояли в бронежилетах с автоматами наперевес, их взгляды были устремлены в коридоры, но они смотрели сквозь Громова. Один из них, молодой парень с рыжими усами, даже чихнул, когда майор проходил в полуметре от него, задев потоки воздуха. Громов замер на секунду, но парень просто потер нос и выругался на сквозняк.

Наконец, технический лифт. Он втиснулся в него, нажал кнопку пятого этажа. Лифт пополз вверх с едва уловимым жужжанием, которое заглушалось его костюмом. На мгновение он позволил себе расслабиться, прислонившись спиной к холодной стене кабины. В голове пронеслась мысль о том, что где-то далеко, в маленькой квартире, его ждёт пустой холодильник и не политый фикус. Глупая, человеческая мысль, которую он тут же подавил.

Двери лифта открылись в коридор, устланный мягкой кремовой ковровой дорожкой. Стены были отделаны деревом, на них висели картины в тяжёлых позолоченных рамах – наверное, подлинники, украденные из какого-нибудь музея. Тишина здесь стояла ватная, давящая.

Дверь в апартаменты охранялась. Двое. В чёрных костюмах, с проводками от гарнитур, торчащими из ушей. Личная гвардия, элита. Они не смотрели по сторонам, их глаза были полуприкрыты, но Громов знал: они слушают, они чувствуют. Он бесшумно достал «Вал», приставил глушитель к виску первого. Очередь из двух патронов. Звук был похож на хлопок в ладоши. Тело охранника обмякло и начало валиться на пол. Громов подхватил его, не дав удариться, и аккуратно опустил на ковёр. Второй охранник не успел даже дернуться. Ещё два хлопка, и он присоединился к напарнику. Замок на двери был электронный. Громов подключил к считывателю свой «универсальный ключ» – небольшой квадратный модуль, который за три секунды подобрал код.

Дверь бесшумно отворилась.

Он вошёл в прихожую, освещённую мягким светом бра. За ней следовала гостиная, а из неё уже шла дверь в кабинет. Свет в кабинете горел. Сквозь неплотно прикрытую дверь пробивалась узкая полоска.

Громов перезарядил оружие, проверил обойму. Всё чисто. Сердце билось ровно, как часы. Он сделал шаг к двери, как вдруг в наушнике раздался тревожный голос оператора:

– Объект! Внимание, объект изменил локацию! Он не в кабинете. Датчики движения показывают, что он в спальне. Это меняет…

Громов не дослушал. План рушился, но это было штатной ситуацией. Он скорректировал маршрут, свернув к спальне, расположенной в другой части апартаментов. Он двигался быстро, но бесшумно, перетекая из одной тени в другую. Вот она, массивная дверь спальни, обитая тиснёной кожей. Приоткрыта.

Он толкнул её стволом винтовки.

Комната была огромна. Кровать с балдахином, камин, в котором догорали дрова, и низкий столик с разбросанными бумагами. У окна, спиной к Громову, стоял человек. Он был в домашнем халате, накинутом на плечи, и смотрел на снегопад за стеклом. Фигура была расслаблена, но в ней чувствовалось напряжение. Корсаков.