Капитан М. – Операция "Невидимка" (страница 3)

Громов лихорадочно искал выход. Винтовка за спиной, пистолет в кобуре, но выхватить оружие быстрее, чем профессионал нажмёт на спуск, невозможно. И тут он заметил то, чего охранник видеть не мог. Костюм «Призрак» всё ещё работал в пассивном режиме, и на дисплее левого запястья Громов видел слабую подсветку. Там, прямо за спиной охранника, за толстой колонной, что-то было. Датчик движения показывал ещё одно живое существо. Очень крупное.

– Что там? – прошептал он одними губами, но двойник, стоящий рядом, услышал.

– Собаки, – выдохнул тот побелевшими губами. – У них здесь есть патрульные собаки. Обучены рвать чужаков.

В ту же секунду из-за колонны бесшумно, словно призрак, выступила огромная овчарка. Чёрная, как сама ночь, с горящими в полумраке жёлтыми глазами. Она смотрела прямо на охранника, но не рычала, не лаяла. Она замерла в стойке, готовая к прыжку.

Охранник почувствовал неладное. Он начал медленно поворачивать голову, но было поздно. Собака прыгнула. Мощный удар корпусом сбил человека с ног, автомат с грохотом покатился по бетонному полу. Пёс вцепился в руку, в которой секунду назад было оружие, и рванул её, пытаясь вырвать.

– Бегите! – заорал Громов, хватая двойника за шкирку и толкая его к двери технического двора.

Они рванули через зал, перепрыгивая через трубы и обломки. Позади слышались крики охранника, рычание собаки и звуки борьбы. Громов на бегу обернулся и успел заметить, как пёс тащит человека куда-то в темноту. Собака сработала на защиту периметра, но она не различала своих и чужих – любой человек в неположенном месте был для неё врагом. Умный пёс, чёрт возьми.

Дверь технического двора оказалась незапертой. Они вылетели наружу, в морозный воздух, и Громов вдохнул полной грудью, наслаждаясь свободой, хоть и временной. Двор был заставлен мусоровозами, снегоуборочной техникой и парой чёрных микроавтобусов без опознавательных знаков.

– Ключи должны быть в кабинах, – выдохнул двойник, запрыгивая в кабину ближайшего мусоровоза. Громов метнулся к микроавтобусу. Дёрнул ручку – заперто. Выбить стекло? Шум привлечёт охрану.

– Сюда! – крикнул двойник, и мотор мусоровоза взревел старым, прокуренным движком.

Громов запрыгнул на пассажирское сиденье, едва успев захлопнуть дверь, как мусоровоз, взвизгнув шинами, рванул к воротам технического двора. Ворота были закрыты, но это были старые, решётчатые ворота, рассчитанные на хозяйственный транспорт, а не на штурм.

– Держись! – крикнул двойник и вдавил педаль газа в пол.

Удар получился чудовищным. Решётка ворот с хрустом и скрежетом металла сложилась, как карточный домик, и мусоровоз, подпрыгнув на обломках, вылетел на узкую дорогу, ведущую вниз, к лесу. Позади взвыла сирена. В зеркалах заднего вида заметались огни – охрана поднималась по тревоге.

– Они вызовут вертолёты, – процедил Громов, вглядываясь в темноту за окном. – Надо уходить в лес, под кроны. Машину бросим.

– Знаю, – двойник резко крутанул руль, и мусоровоз, слетев с дороги, понёсся по снежной целине к кромке леса, которая чернела впереди. Ветки больно хлестали по стёклам, но старый мусоровоз, рыча мотором, упрямо лез вперёд.

Они влетели в лес, и тут же наступила почти полная темнота. Лишь фары выхватывали из мрака стволы деревьев и снежные заносы. Двойник, стиснув зубы, лавировал между деревьями, рискуя в любой момент врезаться в ствол.

– Тормози! – скомандовал Громов, когда они отъехали, по его прикидкам, метров на пятьсот от опушки. – Дальше пешком.

Он вывалился из кабины, провалившись по колено в снег. Двойник последовал его примеру. Мороз тут же вцепился в лицо, но костюм Громова компенсировал температуру, а вот двойник, одетый лишь в лёгкий халат и домашние туфли, начал трястись уже через несколько секунд.

– Долго мы так не протянем, – стуча зубами, выдавил он.

Громов огляделся. Вокруг была только ночь, снег и бесконечные стволы. Он выругался. Иметь на руках гражданского, да ещё и своего клона, который мёрзнет, – не лучший сценарий для побега. Но оставить его здесь, подыхать от холода, означало обречь на провал весь их общий план. Если его схватят, то узнают, куда пошёл Громов. Нет, так не пойдёт.

Он снял с себя разгрузку, под которой на спине был закреплён аварийный комплект. Там, в герметичном пакете, лежало тонкое термоодеяло из металлизированной ткани, пара таблеток сухого спирта и миниатюрная горелка.

– На, завернись, – сунул он одеяло двойнику. – И не вздумай умереть от простуды. Ты мне нужен живым.

Двойник накинул одеяло на плечи, и его тряска немного утихла. Громов тем временем достал планшет и активировал карту местности. Спутниковая связь была заглушена, но офлайн-карты сохранились. До ближайшего населённого пункта, деревни с названием Старые Псарни, было около пятнадцати километров на северо-запад. Пешком по такому снегу – часов пять-шесть, если не больше. Но выбора не было.

– Идём, – скомандовал он и, не оглядываясь, зашагал в указанном направлении.

Они шли молча. Громов прокладывал путь, утаптывая снег, двойник плёлся сзади, то и дело проваливаясь, несмотря на то, что шёл след в след. В небе над лесом то и дело мелькали лучи прожекторов – вертолёты действительно подняли в воздух. Но сквозь густые кроны вековых елей и сосен они не могли разглядеть две маленькие фигурки, упрямо двигающиеся на северо-запад.

Громов думал. Мысли в голове скакали как бешеные. Кто он теперь? Предатель? Дезертир? Человек вне закона? Вся его жизнь, все его подвиги, все убитые им враги – всё это превратилось в пыль. Он был пешкой, которую создали для одной цели и теперь решили стереть с доски. Злость, глухая и холодная, поднималась откуда-то изнутри. Но рядом с ней росло и другое чувство – любопытство. Кто он на самом деле? Откуда взялся этот двойник? И кто тот третий, их «донор», чьё лицо они оба носят?

– Как тебя зовут? – вдруг спросил он, не оборачиваясь.

– Алекс, – ответил двойник после паузы. – Так меня назвали в лаборатории. Алекс Корсаков. Для документов.

– А меня Андрей, – Громов усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Андрей Громов. Майор. Так я хотя бы себя помню.

– Ты действительно помнишь своё детство? Мать, отца, школу? – в голосе Алекса послышалась искренняя заинтересованность.

– Помню, – Громов остановился, повернулся к нему. – Мать умерла, когда мне было двенадцать. Отец – военный, погиб в командировке. Воспитывала бабушка. Потом училище, служба… Всё как у людей.

– А я помню только эту резиденцию, – Алекс опустил голову. – Меня «разбудили» три года назад. Сознание было уже сформировано, но воспоминания – сплошной туман. Какие-то картинки, лица, но я не знаю, мои они или вживлённые. Я как робот, которому дали память, чтобы он не сошёл с ума.

Громов посмотрел на него. В слабом свете, пробивающемся сквозь облака, он снова видел своё лицо, искажённое страданием. Странное чувство – жалеть самого себя.

– Ладно, потом поговорим, – отрезал он. – Надо идти.

К утру они выбрались к опушке леса. Впереди, в низине, виднелась деревня. Несколько десятков домов, занесённых снегом по самые крыши, редкие огоньки в окнах. Жизнь здесь текла медленно, сонно, как сто лет назад. Громов достал бинокль, осмотрел окраины. Никакого движения, никакой техники. Похоже, их пока не ждут здесь.

– Оставайся здесь, – приказал он Алексу. – Я схожу, разведаю. Если через час не вернусь, уходи дальше на север. Там через двадцать километров трасса. Попытаешься поймать попутку. Понял?

– Понял, – кивнул Алекс, кутаясь в одеяло.

Громов, активировав маскировку, бесшумно двинулся к крайним домам. Костюм «Призрак» делал своё дело, сливая его с белым снежным фоном. Он обошёл деревню по задам, заглядывая в окна. В одном из домов, на отшибе, горел свет. Внутри сидел пожилой мужчина и пил чай за столом. На вид – обычный деревенский дед. Никакой охраны, никаких признаков засады.

Громов постучал в дверь.

Старик открыл не сразу. Долго возился с засовом, ворча себе под нос. Наконец дверь приоткрылась, и в щель выглянуло морщинистое лицо с кустистыми бровями.

– Кого там леший принёс в такую рань? – прошамкал он.

Громов стоял перед ним без маскировки, в своём тактическом костюме, с оружием. Старик уставился на него, и его глаза полезли на лоб.

– Ты чей такой, сынок? – спросил он, однако, без особого страха. В этих глухих местах люди привыкли ко всему.

– Свой, дед, – ответил Громов. – Беда у меня. Машина сломалась, напарник замёрз. Пустишь обогреться? Заплачу.

Он достал из кармана пачку купюр – аварийный запас на всякий случай. При виде денег старик оживился, и дверь открылась шире.

– Заходи, раз такое дело. Только тихо, бабка спит.

Громов махнул рукой в сторону леса. Через несколько минут появился Алекс, трясущийся, с посиневшими губами. Старик окинул его взглядом, но ничего не сказал, только покачал головой и провёл их в дом.

Внутри было жарко натоплено, пахло щами и свежим хлебом. Алекс сразу плюхнулся на лавку у печи и прижался к горячим кирпичам. Громов остался стоять у двери, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи.

– Вы, я погляжу, не туристы, – сказал старик, ставя на стол кружки и наливая из самовара. – Беглые? Не бойтесь, я не стукач. Моё дело маленькое – живу тихо, никого не трогаю.

– Можно и так сказать, беглые, – Громов не стал вдаваться в подробности. – Нам бы одежду гражданскую, попроще. И, если можно, перекусить.