Капитан М. – Критические минуты (страница 5)

Он раздал указания чётко, как командир отделения. Подростки, к его удивлению, не стали спорить и пререкаться. Они разошлись по кабинету и принялись за дело. Тополь же, достав из блокнота лист, начал рисовать примерный план здания, отмечая на нём известные ему технические ходы, лестницы и вентиляционные шахты. Его мозг работал как часы. Опыт, похороненный под грузом лет, прожитых в мирной жизни, всплывал из глубин памяти, как всплывает на поверхность воды обломок корабля. Он снова был на войне. Но теперь от него зависели не безликие солдаты, а восемь испуганных, нелепых, но живых детей.

Внезапно где-то внизу, в глубине здания, раздался протяжный, пронзительный крик. За ним — короткая автоматная очередь. Крик оборвался. В кабинете все замерли, подняв головы. Алина, стоявшая у окна, тихо ахнула и прижала ладонь ко рту. Даша закрыла лицо руками. Зяблик, белый как мел, уронил нож, которым резал бечёвку.

Тополь не шелохнулся. Только челюсть его дрогнула. Он смотрел на план здания, но видел перед собой не схему, а лицо того мужчины, который кричал. Мужчина, который, возможно, уже мёртв. Они начали убивать. Это больше не были угрозы. Таймер пошёл.

— Работайте, — произнёс он ледяным, чужим голосом, который заставил всех вздрогнуть. — Быстро. У нас очень мало времени.

Гул выстрела ещё звенел в ушах, расползаясь по коридорам торгового центра, как ядовитый газ. Восемь пар глаз смотрели на него из полумрака кабинета, и в этих глазах был один немой вопрос: «Что дальше?». Он должен был дать им ответ. И он его даст. Даже если для этого ему придётся вспомнить всё, что он так долго пытался забыть. Всё, чему его учили, всё, что он умел. Смерть подошла слишком близко к его ученикам. И он, бывший сапёр, знал: с этого момента она становится их главным врагом. Врагом, которого он должен победить.Он снова взял себя в руки. Голос его зазвучал ровно, почти буднично, и от этого спокойствия, контрастирующего с недавним выстрелом, становилось ещё страшнее.

— Не будем тратить время на пустые переживания. Тот, кто кричал, — уже не наша забота. Наша забота — не оказаться на его месте. Продолжаем сбор. Дронов, сколько у тебя папок?

Дронов, стоявший на коленях возле шкафа, обернулся. В его руках была стопка пластиковых обложек, связанных между собой скотчем.

— Пять штук, Виктор Сергеевич. Они, конечно, хлипкие, но если скрутить в жгут — выдержит.

— Скручивай. Зяблик, бечёвку режь. Не длинными кусками, а по пятьдесят сантиметров. Мне нужно будет вязать узлы. Ты умеешь вязать узлы?

Зяблик, всё ещё бледный, отрицательно мотнул головой.

— Научишься. Смотри.

Тополь взял у него один отрезок бечёвки, сложил его вдвое и быстрым движением завязал петлю, которую затем затянул особым способом.

— Это называется «восьмёрка». Узел, который не развяжется под нагрузкой и который можно развязать после. Запомни. Таких узлов нам понадобится много.

Зяблик, забыв о страхе, уставился на руки учителя. Он всегда считал ОБЖ бесполезным предметом, а Тополя — брюзгливым стариком, который цепляется к мелочам. Теперь этот «старик» двигался с точностью хирурга и говорил с уверенностью командира, за которым идут в огонь. Что-то в подростке щёлкнуло. Он вдруг понял, что этот человек — не просто учитель. Он — тот самый взрослый, который знает, что делать, когда мир рушится.

— Завяжи так же. Десять штук, — приказал Тополь, и Зяблик послушно принялся за работу, высунув кончик языка от усердия.

Лиза тем временем разложила на столе содержимое своего рюкзака. Тополь подошёл, оценил набор. Кроме перечисленного, там обнаружились: небольшая пластиковая бутылка с водой, наполовину пустая, упаковка аскорбиновой кислоты в таблетках, маленькая аптечка с бинтом и йодом, моток рыболовной лески, канцелярский нож, плоская отвёртка и горсть медных монет. Он взял перекись водорода и уксус, поднёс к свету.

— Из этого можно сделать слабый дымовой заряд, если понадобится, — проговорил он, скорее для себя, чем для неё. — Но пока не будем. Это на крайний случай.

— А как? — спросила Лиза, в глазах которой загорелся научный интерес.

— Позже, — отрезал он. — Сейчас важнее другое. Твоя леска. Она прочная?

— Обычная, на три килограмма. Я её с собой таскаю на случай, если нужно что-то зашить или закрепить, — она пожала плечами.

Тополь хмыкнул. Три килограмма — это немного, но в связке с бечёвкой и папками может сработать. Его взгляд упал на канцелярский нож. Затем на отвёртку.

— Отдай мне нож и отвёртку. Нож будет нужен для работы с пластиком, отвёртка — для замков. Всё, что ты мне показала, может спасти нам жизнь. Благодарю.

Лиза удивлённо моргнула. Она не ожидала от него ни благодарности, ни такого тона. Обычно их общение сводилось к взаимным колкостям. Но сейчас всё было иначе. Она вдруг увидела его не как врага, а как союзника. Это было странно и немного пугающе.

— А что с содой и уксусом? — спросила она, чтобы что-то сказать.

— Из них можно сделать слабый кислотный раствор, который размягчает некоторые виды пластика и даже металлическую стружку. Но больше всего меня интересует аскорбиновая кислота и йод. Если смешать их с перекисью, можно получить дымовую завесу. Правда, воняет отвратительно.

— Откуда вы всё это знаете? — не выдержала Алина, которая до этого молча стояла у окна, прижав к груди пачку документов.

— Я сапёр, Соболева. Бывший. В нашем деле химия — это не просто школьный предмет, а инструмент выживания, — он не стал вдаваться в детали. — А теперь за работу. Нам нужно сделать обвязку, чтобы перебраться по карнизу. Каждый из вас будет пристёгнут к основной верёвке.

— Мы полезем снаружи? — в ужасе прошептала Даша.

— Да. Через окно. Здесь третий этаж, но карниз под окнами широкий, сантиметров сорок. По нему можно пройти до угла здания. Там есть пожарная лестница, которая спускается вниз и выходит на задний двор. Но нам нужно не вниз, а на западное крыло, к кинотеатру. Поэтому мы поднимемся на крышу. По пути есть несколько водосточных труб и выступающих блоков кондиционеров. Сможем закрепить верёвку.

— А если кто-то сорвётся? — спросил Саша, сглотнув.

— Не сорвётся, — твёрдо сказал Тополь. — Если будет слушать и не дёргаться.

Он подошёл к окну и ещё раз осмотрел его. Рама была металлопластиковая, с двойным стеклопакетом. Открывалась створка внутрь. За окном — узкий карниз, отделанный рифлёным алюминием, который тянулся вдоль всего фасада. Чуть выше — свес крыши. Вечернее небо за стеклом уже начинало сереть: солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на пустынный задний двор. Внизу, за бетонным забором, виднелись крыши гаражей и остов какого-то недостроенного павильона. Людей не было.

— Здесь тихо, — заметил он. — Это хорошо. Основные силы они стянули внутрь. Снаружи, возможно, один-два наблюдателя. Но до темноты им не до нас.

— А что будет после темноты? — спросил Паша.

— После темноты станет легче. Нас не будет видно. А пока — готовимся.

Он расстелил на полу кусок полиэтиленовой обложки, начал раскладывать на нём бечёвку и леску, формируя некое подобие страховочной системы. Дрон, закончив скручивать папки, подошёл и молча наблюдал.

— Ты умеешь вязать узлы? — не поднимая головы, спросил Тополь.

— Нет. Но научусь, если покажете.

— Смотри. Это узел «проводник». Делается на конце верёвки. Вот так, — он ловко завязал петлю на конце одного из отрезков бечёвки, — а затем продевается через неё основная верёвка. Понял?

Дрон кивнул, и в его глазах было то же выражение, что и у Зяблика — смесь страха и восторга. Он никогда не думал, что обычная бечёвка и пара узлов могут оказаться важнее, чем все его видеоигры вместе взятые.

— Будешь делать карабины из проволоки. Вон, в коробках, что нашли братья, есть медная проволока. Скручивай её в кольца. Не идеальные, но для страховки сойдут.

Работа закипела. Подростки, забыв о недавнем ужасе, сосредоточились на конкретных задачах. Алина и Маша, по приказу Тополя, вытащили из шкафа старые шторы, которые можно было разрезать на ленты. Эти ленты должны были стать дополнительной амортизацией при спуске. Даша, которая оказалась самой ловкой, помогала Зяблику резать бечёвку, а Саша и Паша, обшарив все ящики стола, нашли упаковку канцелярских скрепок, которые пошли на изготовление импровизированных застёжек.

Неожиданно тишину кабинета разорвал резкий, скрежещущий звук. Кто-то повернул ручку входной двери. Раз, второй. Затем послышалось приглушённое бормотание на том же незнакомом языке. Все в кабинете замерли, как статуи. Тополь, не поднимая головы, медленно отложил верёвку и поднял палец к губам.

Дверь была заблокирована стеллажом, но тот стоял не вплотную: между ним и дверным полотном оставался зазор в пару сантиметров. Если террористы начнут ломиться, стеллаж сдвинется. Тополь бесшумно, словно кот, переместился к двери и приложил ухо к косяку. С той стороны двое, может, трое. Разговаривают. Один смеётся. Голоса то приближаются, то удаляются — они осматривают кабинеты. Дверь соседнего кабинета открылась с противным скрипом, затем закрылась. Потом снова тишина, нарушаемая лишь шагами.

Прошло несколько мучительных секунд. Тополь, не отрываясь, прислушивался. Его правая рука медленно скользнула в карман брюк, где лежала связка ключей, и нащупала самый длинный, с острым концом. Если они попробуют войти, у него будет один удар. Один шанс. В тесноте кабинета, с восемью детьми за спиной, другого выхода не было.