Капитан М. – Контрактник. Дело 13 (страница 2)
«Охранники живы, как договаривались, – добавил он. – В цехе номер три».
«Благодарю. Мы с ними… побеседуем».
Контрактник развернулся, чтобы уйти. Его не интересовало продолжение.
«Остаёшься в стране? – спросил вдруг покупатель. – Есть ещё один деликатный вопрос. Очень высокооплачиваемый».
Контрактник остановился, не оборачиваясь.
«Правила знаете».
«Знаю. Но это… особый случай. Не женщина и не ребёнок в прямом смысле. Скорее, гуманитарная миссия».
«Нет».
Он сделал шаг.
«Два миллиона. Долларов. Наличными или в алмазах. Половина – авансом».
Контрактник замер. Сумма была неслыханной даже для него. За такие деньги покупали маленькие войны или исчезновение первых лиц небольших государств.
«Что за работа?» – спросил он, всё ещё не поворачиваясь.
«Спасти жизнь. Очень важной персоне. Её похитили».
«Кого?»
«Дочь президента. Викторию Святославовну Власову».
Контрактник медленно обернулся. Дождь стекал по его капюшону. Лицо оставалось в тени, но напряжение в фигуре было ощутимо.
«Вы сказали – не женщина?»
«Девушка. Ей двадцать два. Но дело не в этом. Дело в символе. Её смерть или поруганная честь – катастрофа для страны. Для её отца. Для… стабильности».
«Правило – железное. Никаких исключений».
«Двенадцать, послушай… Её уже ищут все спецслужбы, полиция, армия. Никаких следов. Говорят, это работа «Чёрного легиона» – тех самых сепаратистов с востока. Если они её казнят на камеру… Ты понимаешь. Нужен человек со стороны. Не связанный со структурами. Который может действовать там, где они бессильны. Который найдёт и вытащит, невзирая ни на что».
«Найдите другого».
«Нет других. Нет таких, как ты. И ты знаешь это».
Контрактник смотрел на него. Два миллиона. Дочь президента-власовца. Александра Власова, того самого, который пришёл к власти на волне ура-патриотизма, обещая «собрать земли», «вернуть величие», а на деле погрязшего в коррупции и неоимперских амбициях, разорвав отношения с половиной мира. Человека, которого в определённых кругах называли не иначе как «узурпатор» и «кровавый карлик». Спасать отпрыска такого человека… Мысль была отвратительна.
И правило. Его правило.
«Ответ – нет. И это окончательно».
Он повернулся и ушёл в ночь, оставив покупателя под дождём с его миллионами и безнадёжной просьбой. «Нива» унесла его прочь от заправки, от Балхаша, от всего этого дела. Сейчас он должен был добраться до своей временной квартиры в Астане, отмыться от этой грязи, проверить счета и ждать следующего заказа. Обычного, правильного заказа.
Квартира была безликой, как номер в дешёвой гостинице: мебель из светлого дерева, белые стены, минимум вещей. Убежище, а не дом. Контрактник снял снаряжение, разложил его для чистки, принял душ, долгий, почти обжигающий. Он стоял под струями, пытаясь смыть с себя не столько грязь, сколько ощущение той встречи. Два миллиона. Дочь Власова.
Он вышел, обёрнутый полотенцем, и включил ноутбук, не рабочий, а личный, через несколько уровней защиты вышел в сеть. Проверил новости. Тема была на всех главных лентах: «Дочь президента Виктория Власова похищена!», «Чёрный легион взял ответственность», «Президент Власов клянётся жестоко отомстить», «В стране объявлен уровень террористической угрозы «Кримсон». Показывали кадры: плачущий, но решительный Александр Власов у микрофона, старая фотография Виктории – улыбающаяся блондинка с ясными глазами, кадры с места предполагаемого похищения – развороченный кортеж на горной дороге, следы крови, обломки стекла. Комментаторы захлёбывались: это удар по государственности, это позор для спецслужб, это начало конца режима Власова.
Контрактник просматривал материалы без интереса. Политика его не касалась. Режимы приходили и уходили, а его работа оставалась. Но что-то цепляло. Слишком чисто для «Чёрного легиона». Те были фанатиками, террористами-партизанами, любившими громкие, кровавые акции с максимальными жертвами. Здесь же – точечный удар, исчезновение. Ни тела, ни требований о выкупе, только заявление о взятии ответственности. Странно.
Он углубился в форумы, в закрытые чаты, куда имел доступ. Среди информационного шума мелькнуло одно сообщение от анонимного источника, считавшегося надёжным: «Говорят, девочка не так проста, как кажется. Училась в Европе, имела связи с оппозицией. Могла и сама сбежать, инсценировав похищение».
Мысль была интересной. Но не его проблемой. Он закрыл ноутбук. Нужно было спать. Завтра – вылет в нейтральную зону, где его ждало недельное бездействие, а потом, возможно, новый контракт. На другом конце земли.
Он уже почти проваливался в сон, когда зазвонил спутниковый телефон. Не тот, что для клиентов, а другой, личный. На том конце провода был лишь один человек. Его связной, старик по кличке Магистр. Бывший аналитик несуществующих теперь спецслужб, который вёл его дела, фильтровал заказы и был, пожалуй, единственным существом на планете, к мнению которого Контрактник прислушивался.
«Ты отказал, – голос Магистра был сухим, без эмоций. – Я получил запрос. И уведомление об отказе».
«Правило есть правило», – пробормотал Контрактник, прищуриваясь в темноте.
«Я знаю. И уважаю. Но послушай. Я покопался. Этот заказ… он не от официальных лиц. Деньги идут из приватного фонда Власова, но инициатива исходит от… скажем так, группы влияния внутри его окружения. Тех, кто хочет сохранить лицо режима, даже если сам Власов обречён. Для них девочка – пешка. Но живая пешка».
«Мне всё равно».
«Должно быть не всё равно. Потому что если её не найдут профессионалы типа тебя, её найдут другие. Или она сама выйдет на свет. И тогда начнётся война всех против всех. Ты думаешь, тебя это не коснётся? Когда полыхнёт здесь, твои нейтральные гавани перестанут существовать. Контрактников начнут отлавливать как бешеных собак. Твой покой, твои правила – всё это существует, пока есть хоть какое-то подобие порядка. Пусть и гнилого».
Контрактник молчал. Магистр редко давил. И ещё реже ошибался в прогнозах.
«И ещё, – продолжал старик. – Есть нюанс. Я не уверен на все сто, но данные указывают: похищение – инсценировка. Высокого класса. Возможно, с участием части её охраны. Девочка не жертва. Она – заговорщица».
Теперь Контрактник сел на кровати. В комнате было темно, лишь свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи.
«Ты хочешь сказать, она похитила сама себя? Чтобы свалить отца?»
«Возможно. Или её похитили её же союзники, чтобы затем представить мученицей и использовать как символ. Но в любом случае, она в центре игры. И если она действительно где-то в горах, с «Чёрным легионом» или с кем-то ещё, она не понимает, во что ввязалась. Эти фанатики её сожрут. Или продадут. Два миллиона – это не цена за её спасение. Это цена за то, чтобы вытащить её из этой игры живой и невредимой до того, как она взорвёт всё к чёртовой матери».
«Ты предлагаешь мне нарушить правило».
«Я предлагаю тебе рассмотреть возможность. Не как наёмнику. А как… последнему рациональному человеку в этой стране. Который может предотвратить бойню. И заработать при этом. Два миллиона дают свободу. Навсегда. Ты мог бы забыть обо всём. Уйти».
Уйти. Это слово всегда висело где-то на горизонте. Призрачная цель. Накопить достаточно, чтобы исчезнуть. Не для роскоши, а для тишины. Чтобы больше не просыпаться от кошмаров, в которых стучат приглушённые выстрелы и падают беззвучные тени.
«Данные, – сказал он хрипло. – Всё, что у тебя есть. Пришли. Я посмотрю».
«Уже летит к тебе. Зашифрованным пакетом. Ключ – как обычно. Но, Двенадцать…»
«Да?»
«Будь осторожен. Если это ловушка, то очень хитрая. И если девочка и вправду такая, как я подозреваю… с ней будет нелегко. Она не будет благодарной принцессой из башни».
Связь прервалась. Контрактник ещё долго сидел в темноте, глядя в пустоту. Потом встал, подошёл к сейфу, ввёл код, достал другой ноутбук. Через несколько минут он открыл файлы от Магистра.
Досье на Викторию Власову было объёмным. Фотографии со школы в Швейцарии, с университета в Лондоне (политология и международные отношения), светские рауты, благотворительные мероприятия. Улыбчивая, открытая. Но дальше шли другие снимки: митинги оппозиции в столице, кадры, где она, в простой одежде, в толпе, её лицо серьёзное, внимательное. Перехваты сообщений (отрывочные, но показательные) с друзьями, где сквозили критика отца, разочарование в его политике. Публикации под псевдонимом в либеральных изданиях. Связи: молодые реформаторы, бывшие дипломаты, даже несколько опальных военных.
И последнее, самое интересное: финансовые операции. За полгода до похищения со счёта Виктории, которым она владела через офшор (о чём отец, скорее всего, не знал), ушли крупные суммы на счета нескольких фирм-призраков. Те, в свою очередь, были связаны с поставками оружия и снаряжения. Не с «Чёрным легионом» напрямую, а с сетью посредников, которые могли работать на кого угодно.
Вывод напрашивался сам: Виктория Власова финансировала заговор против собственного отца. А похищение было либо частью плана (чтобы вывести её из-под удара и сделать символом), либо его срывом (союзники предали, решив получить живую заложницу с большей выгодой).
Контрактник закрыл ноутбук. Головная боль начинала пульсировать у висков. Перед ним была не просто девушка. Это была мина замедленного действия. Спасать её – означало вмешаться в большую политическую игру, стать врагом и для режима Власова (если узнают, что он работает не на него, а на «группу влияния»), и для заговорщиков (которые воспримут его как агента отца), и для самого «Чёрного легиона» (если они и вправду причастны). Он становился врагом всех сторон одновременно.