Капитан М. – Эхо орбиты (страница 3)

Он отпил чай. Горячий, сладкий, обжигающий. Хорошо. Мысли начали укладываться в порядок. Он снова взглянул на радар. Пехотинцы были в шести километрах. У него было ещё немного времени. Он решил проверить, что происходит на месте падения вертолёта. Тарелка могла работать как пассивный локатор, улавливая тепло и металл. Он развернул её в ту сторону. На экране появилось мутное пятно. Вертолёт лежал на боку, винты смяты, корпус обгорел. Но, судя по слабому тепловому следу, кто-то там ещё шевелился. Пилот. Живой. Алексей закусил губу. Оставлять его было нельзя. Он мог вызвать помощь. Но и добивать раненого — это уже за гранью. Он не был убийцей. Он был техником. Пусть даже с гигантской микроволновкой.

Он решил пока не трогать пилота. Пусть лежит. Если повезёт, он не сможет добраться до связи. А если и сможет, то не факт, что его услышат. Глушилка, которую он сам же и включил, работала на всю мощность. Она давила все частоты в радиусе десяти километров. Так что пилот был в изоляции. Как и сам Алексей.

Внезапно в коридоре что-то грохнуло. Алексей вздрогнул, схватил дробовик и прижался к стене. Сердце заколотилось. Он прислушался. Тишина. Потом ещё один грохот, ближе. Кто-то ломился в дверь. Но как? Пехотинцы были ещё далеко. Может, медведь? Или тот самый «чистильщик» на четырёх лапах? Алексей осторожно выглянул в коридор. Дверь на кухню была приоткрыта. Оттуда тянуло холодом и запахом мокрой шерсти. Он поднял дробовик и медленно пошёл вперёд. За дверью, в полумраке, кто-то сопел. Алексей толкнул дверь ногой. На полу, среди разбитой посуды, сидел огромный, мокрый, дрожащий пёс. Овчарка. С оборванным поводком на шее. Пёс посмотрел на него огромными, испуганными глазами и тихо заскулил. Алексей опустил дробовик.

— Ты откуда взялся? — спросил он. — Тоже «чистильщик»? Только хвостатый?

Пёс вильнул хвостом. Алексей вздохнул. Собак он любил. И эта овчарка, судя по всему, была из тех, кого «чистильщики» взяли с собой для поиска. Но она потерялась, испугалась выстрелов и прибежала к единственному тёплому месту. Он присел на корточки и протянул руку. Пёс обнюхал его ладонь, лизнул и снова заскулил. Алексей заметил, что у него на боку была ссадина, а лапа кровоточила. Он взял аптечку, обработал рану, перевязал. Пёс терпел, только тихо поскуливал. Закончив, Алексей дал ему кусок хлеба и остатки тушёнки. Овчарка проглотила всё за секунду и посмотрела на него с благодарностью.

— Ладно, — сказал Алексей. — Будешь моим вторым пилотом. Как тебя звать? Наверное, какая-нибудь кличка дурацкая. Рекс? Джек? Нет, ты не похож на Джека. Будешь... Буран. Потому что ты пришёл из бурана. Хотя бурана нет. Но всё равно. Буран.

Пёс, услышав своё новое имя, вильнул хвостом и гавкнул. Алексей улыбнулся. Впервые за сегодняшний день улыбнулся по-настоящему. Теперь у него был союзник. Пусть даже четвероногий. Он вернулся в отсек, и Буран, прихрамывая, пошёл за ним. Улегся у кресла, положил голову на лапы и закрыл глаза. Алексей посмотрел на него и почувствовал, что паника отступила. Война войной, а обед по расписанию. И собака рядом. Уже легче.

На радаре пехотинцы приблизились на пять километров. Они шли ровно, без спешки. Алексей решил, что пора действовать. Он включил режим направленного акустического удара. Это была ещё одна функция тарелки, о которой не писали в инструкции. Сфокусированный ультразвук. Он направил луч на цепь пехотинцев. Не на всех сразу, а на одного, самого правого. На экране было видно, как точка дёрнулась, потом начала метаться. Человек схватился за голову. Ультразвук вызывал резкую боль в ушах, дезориентацию, тошноту. Он не убивал, но выводил из строя. Через несколько секунд точка упала. Остальные остановились. Один начал стрелять в белый свет, наугад. Трассеры прорезали туман, но не достали до станции. Алексей выключил ультразвук. Не хотел, чтобы у него лопнули перепонки. Он просто хотел их задержать.

Пехотинцы залегли. Они больше не двигались вперёд. Они ждали. Алексей понял, что они ждут подкрепления. Или приказа. Он посмотрел на часы. Прошло уже два часа с момента первого сигнала. За это время он уничтожил вертолёт, вывел из строя три машины, сбил дрон, обезвредил одного пехотинца. И всё ещё был жив. Но патронов у него было мало. Дизеля — часов на десять. А врагов становилось всё больше. Он снова взглянул на радар. И увидел, что с юга, по дороге, к станции приближается ещё одна колонна. На этот раз — четыре машины. И среди них — одна большая, с мощным глушителем. Глушилка работала на другом принципе. Она не давила все частоты, а создавала помехи точно в диапазоне тарелки. Это означало, что его главное оружие скоро перестанет работать.

Алексей понял, что нужно срочно что-то менять. Он не мог больше сидеть в обороне. Нужно было нанести удар первым. Он решил использовать тарелку как гигантский излучатель, но не микроволновый, а электромагнитный. Создать импульс, который выжжет всю электронику в радиусе километра. Это было рискованно. Могло вырубить и саму станцию. Но у него был план. Он подключил тарелку к резервному контуру, который не был защищён, и направил её на колонну. Затем он вручную отключил все предохранители, кроме одного. И нажал кнопку.

Сначала ничего не произошло. Потом воздух вокруг станции задрожал. Волосы на руках Алексея встали дыбом. Лампы замигали и погасли. Буран жалобно взвизгнул. А затем раздался низкий, гудящий удар, как будто где-то рядом ударил огромный колокол. На экране радара все отметки на юге исчезли. Просто пропали. Четыре машины, глушилка, пехотинцы — всё превратилось в пустоту. Алексей выключил питание. Тарелка замерла. В отсеке стало темно. Только аварийные лампы тускло светились красным. Он подошёл к окну. В тумане, на юге, не было ничего. Только тишина. И запах горелой электроники.

Он вернулся к пульту. Включил аварийное питание. Экран радара ожил. И на нём, прямо по центру, появилась одна единственная отметка. Она была большой. И она двигалась прямо к станции. Пешком. Медленно. Уверенно. Алексей увеличил масштаб. Это был человек. Один. Без оружия. Он шёл по дороге, не скрываясь. И когда он подошёл на расстояние прямой видимости, Алексей увидел его в окно. Это была женщина. Высокая, в чёрном плаще, с короткими светлыми волосами. Она остановилась в пятидесяти метрах от станции и подняла руки. В одной у неё был термос. В другой — рация. Она нажала на кнопку, и из динамика на пульте Алексея раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— Лёша, открой дверь. Я знаю, что ты меня видишь. И я знаю, что у тебя осталось всего два патрона. Так что давай поговорим. У меня есть кофе и очень интересная история. Про твой сигнал. И про то, почему тебя хотят убить.

Алексей посмотрел на Бурана. Пёс поднял голову и тихо рыкнул. Алексей вздохнул.

Глава 2. Кофе, который не предлагают просто так

Алексей смотрел на женщину в окно и лихорадочно соображал. Два патрона. Откуда она знает? Он ведь никому не говорил. Даже Бурану. Хотя Бурану он вообще ничего не говорил, если не считать того, что назвал его Бураном. Но собака вряд ли могла передать эту информацию. Разве что телепатически. Но телепатия в списке функций тарелки не значилась. Значит, женщина знала больше, чем говорила. И это было одновременно и плохо, и хорошо. Плохо, потому что неизвестность всегда хуже определённости. Хорошо, потому что если она знает так много, может, она знает и выход.

Буран снова рыкнул. Алексей положил руку ему на голову, успокаивая.

— Тихо, дружище. Посмотрим, что она нам скажет.

Он взял дробовик, проверил, что в стволе есть патрон, и направился к выходу. Дверь станции была тяжёлой, стальной, с тремя засовами. Алексей открыл два, но третий оставил на месте. Осторожность никогда не помешает. Он приоткрыл дверь на ширину ладони и высунул ствол дробовика в щель.

— Ближе не подходи, — сказал он. — Говори оттуда.

Женщина усмехнулась. Она стояла всё там же, в пятидесяти метрах, и, судя по всему, никуда не собиралась. Туман клубился вокруг её ног, как живое существо. Плащ был мокрым от дождя, но она не обращала на это внимания.

— Лёша, если бы я хотела тебя убить, я бы не стояла здесь с термосом. Я бы уже сидела в твоём кресле и пила твой кофе. Кстати, он у тебя ужасный. Растворимый. Ты бы мог позволить себе что-нибудь получше.

— У меня зарплата техника, а не директора Газпрома, — огрызнулся Алексей. — И вообще, откуда ты меня знаешь?

— Я тебя не знаю. Я знаю о тебе. Разные вещи. Это не одно и то же. Меня зовут Вера. Вера Соколова. Я работаю на организацию, у которой нет названия. И которая, к сожалению, не смогла предотвратить то, что случилось сегодня ночью.

— Что случилось? — насторожился Алексей. — Я поймал сигнал. Какой-то идиот решил активировать спящего агента. Я попытался сообщить. Мне сказали, что приедут «чистильщики». Я защищался. Всё.

— Не всё, — покачала головой Вера. — Ты поймал не просто сигнал. Ты поймал начало операции «Гидра». Ты знаешь, что это за операция?

— Понятия не имею.

— Тогда слушай. И, пожалуйста, опусти дробовик. Он тебе не понадобится. По крайней мере, против меня. У меня есть кофе. Настоящий. В термосе. И ещё бутерброды с колбасой. Я знаю, что ты не ел нормально уже сутки.