Капитан М. – Эхо орбиты (страница 5)

— Везение — это тоже талант. И я рада, что ты на нашей стороне.

Она замолчала. Алексей работал. Буран спал. Где-то вдалеке, в тумане, прогремел глухой взрыв. Видимо, рванул один из боеприпасов в сгоревшей машине. Никто не обратил на это внимания. Время шло.

Через час данные были скопированы. Алексей отключил накопитель, убрал его во внутренний карман куртки и начал последнюю процедуру. Он ввёл команду на перегрузку магнетрона, установил таймер на двадцать минут и отключил систему охлаждения. Тарелка начала гудеть. Гул нарастал, становился всё более низким и зловещим. Это был звук умирающего гиганта.

— Пора, — сказал Алексей. — У нас двадцать минут. Потом здесь будет очень жарко.

Он подхватил дробовик, свистнул Бурану. Пёс вскочил, встревоженно гавкнул и побежал за ним. Вера уже стояла у двери с плащом в руках. Они вышли наружу. Туман стал ещё гуще. Видимость упала до десяти метров. Это было даже к лучшему. Их не увидят с дороги.

Гараж находился в ста метрах от главного здания. Алексей повёл группу по узкой тропинке, которую знал только он. Буран хромал, но не отставал. Вера шла следом, бесшумно, как тень. Через пять минут они были у гаража. Это был старый, покосившийся сарай, обитый ржавым железом. Внутри стоял вездеход — гусеничный, зелёный, с брезентовым верхом. Выглядел он так, будто его собрали ещё при царе Горохе, но Алексей знал, что машина надёжная. Он сам перебрал двигатель прошлой зимой.

— Садись за руль, — сказал он Вере. — Я буду показывать дорогу.

— Ты уверен, что он заведётся?

— Он всегда заводится. Это единственное, что здесь работает безотказно.

Он помог Бурану забраться в кузов, потом сел рядом с Верой. Она повернула ключ. Двигатель чихнул, закашлялся, но завёлся. Вездеход задрожал и медленно выкатился из гаража. Они поехали по старой, заросшей травой дороге, в сторону леса. Позади, на станции, тарелка начала светиться. Гул стал невыносимым. Буран заскулил. Алексей обернулся и посмотрел на свой дом. Он знал, что через минуту его не станет.

— Прощай, «Призма-7», — прошептал он. — Спасибо за всё.

Взрыв был оглушительным. Даже на расстоянии в километр вездеход подбросило. Алексей ударился головой о брезентовый каркас, выругался. Буран залаял. Вера вцепилась в руль. В небо взметнулся столб огня и чёрного дыма. Тарелка, его гордость и его оружие, превратилась в груду раскалённого металла. Ударная волна прошла по лесу, срывая ветки и листья. Туман на мгновение рассеялся, и Алексей увидел вдалеке, на дороге, колонну машин. Они стояли. Они видели взрыв. И они теперь точно знали, что он жив.

— Они поедут за нами, — сказала Вера. — Нам нужно спешить.

— У нас есть фора, — ответил Алексей. — Пока они доберутся до места взрыва, пока разберутся, что к чему, мы уже будем далеко.

— Ты знаешь, куда мы едем?

— Знаю. У меня есть старый охотничий домик в горах. В пятидесяти километрах отсюда. Там есть связь и еда. Можно переждать и подумать.

Вера кивнула и надавила на газ. Вездеход рванул вперёд, подминая кусты и оставляя за собой глубокие колеи. Алексей откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове всё ещё гудело. Он только что уничтожил станцию. Он стал беглецом. И он ввязался в игру, правила которой не знал. Но, странное дело, он не жалел. Впервые за долгое время он чувствовал, что живёт. По-настоящему живёт.

Буран положил голову ему на колени. Алексей погладил его по мокрой шерсти.

— Ничего, дружище, — сказал он. — Прорвёмся.

Вера усмехнулась.

— Ты всегда такой оптимист?

— Нет. Просто у меня хорошая компания.

Она ничего не ответила, но Алексей заметил, что она улыбнулась. А это уже было что-то. В этом безумном, опасном мире, где за ними гнались убийцы, где на кону стояли тысячи жизней, где всё было против них, — улыбка была маленькой, но важной победой. И Алексей собирался выигрывать эту войну. Шаг за шагом. Патрон за патроном.

Вездеход скрылся в лесу. Туман сомкнулся за ним, как вода. Станция «Призма-7» догорала. Где-то вдалеке, в Новосибирске, в маленькой квартире на пятом этаже, мужчина в очках проснулся от странного ощущения. Он не знал, что оно значит. Но он встал, подошёл к окну и долго смотрел на звёзды. Где-то там, в глубине его сознания, что-то щёлкнуло. Как переключатель. И он понял, что скоро всё изменится. Он ещё не знал, что именно. Но он чувствовал. И это чувство ему не нравилось.

Вездеход полз по разбитой лесовозной дороге, подпрыгивая на корнях и ухабах. Фары выхватывали из тумана мокрые стволы сосен, которые возникали перед ними, как призраки, и тут же исчезали позади. Алексей держался за поручень, чувствуя, как от тряски начинают болеть зубы. Буран в кузове тихо поскуливал, но не жаловался. Вера вела уверенно, без лишней суеты. Она, казалось, видела дорогу даже сквозь эту белую пелену.

— Ты здесь раньше бывала? — спросил Алексей, перекрикивая рёв двигателя.

— Бывала. Но не в этом районе. Я вообще много где бывала. Работа такая.

— И что это за работа? Ты сказала — организация без названия. Это как? Как вы вообще существуете? На что живёте?

Вера хмыкнула, не отрывая взгляда от дороги.

— Существуем на старые связи и на энтузиазм. Нас было пятеро. Двое погибли в прошлом году. Ещё один пропал без вести. Осталась я и мой напарник. Он сейчас в фургоне, ждёт нас. Его зовут Гриша. Он бывший военный, радист. Немного странный, но надёжный.

— Странный — это как?

— Увидишь. Он коллекционирует модели самолётов и разговаривает с ними. Но если нужно что-то починить или настроить — лучшего специалиста не найти.

Алексей хотел спросить ещё что-то, но вездеход внезапно клюнул носом и заглох. Вера чертыхнулась, повернула ключ. Двигатель чихнул и замолчал окончательно.

— Только не это, — простонал Алексей. — Только не сейчас.

Он выскочил из кабины, поднял капот. В лицо ударил запах горелого масла и горячего металла. Двигатель был старый, дизельный, но в целом надёжный. Алексей сам его перебирал. Он быстро осмотрел топливную систему, проверил патрубки. Всё было в порядке. Тогда он заглянул в воздушный фильтр. Тот был забит грязью и листьями. Вездеход стоял в гараже несколько месяцев, и за это время в фильтр набилась всякая дрянь.

— Нашёл, — сказал он Вере. — Фильтр забит. Нужно прочистить. Дай мне минут десять.

— У нас нет десяти минут, — ответила она, глядя на часы. — Они уже, наверное, добрались до станции. Скоро поймут, что нас там нет, и начнут прочёсывать лес.

— Тогда пять минут. Держи.

Он снял фильтр, продул его, вытряхнул грязь, потом протёр тряпкой. Руки мгновенно почернели. Буран, который вылез из кузова и теперь стоял рядом, наблюдал за процессом с большим интересом. Он даже попытался лизнуть фильтр, но Алексей отогнал его.

— Нельзя, дружище. Это тебе не косточка.

Через семь минут двигатель снова завёлся. На этот раз ровно, без чихания. Алексей захлопнул капот, вытер руки о штаны и запрыгнул обратно в кабину.

— Поехали.

Вера надавила на газ. Вездеход снова двинулся вперёд, но теперь Алексей не сводил глаз с зеркала заднего вида. Пока ничего. Туман был густой, и это их спасало. Но он знал, что «чистильщики» не дураки. Они найдут следы гусениц. И тогда начнётся погоня.

Они ехали ещё минут двадцать, углубляясь в лес. Дорога становилась всё уже и всё хуже. Ветки хлестали по брезенту, оставляя мокрые полосы. Вездеход накренился, переваливаясь через поваленное дерево. Буран в кузове недовольно гавкнул.

— Твой домик далеко? — спросила Вера.

— Ещё километров двадцать. Но если дорога совсем кончится, придётся идти пешком.

— Пешком мы не успеем.

— Успеем. Главное — не паниковать.

Внезапно в зеркале мелькнул свет. Далёкий, слабый, но unmistakably — фары. Алексей напрягся.

— Они нас нашли. Сзади, метров на восемьсот.

— Сколько машин?

— Пока одна. Но это разведка. За ней пойдут остальные.

Вера прибавила скорость. Вездеход взревел, но быстро выдохся — дорога не позволяла разогнаться. Алексей лихорадочно соображал. У них было преимущество: они знали местность. Но «чистильщики» были лучше вооружены и, скорее всего, имели тепловизоры. В тумане они увидят тепло двигателя за километр.

— Есть план, — сказал он. — Впереди, через полкилометра, будет развилка. Старая дорога уходит в болото. Она есть на картах, но проходима только для гусеничной техники. Мы свернём туда. Они на колёсных машинах туда не сунутся. А если сунутся — увязнут.

— А мы не увязнем?

— Мы — нет. Я знаю там каждую кочку. Сам ездил по этой дороге на охоту.

Развилка появилась через пару минут. Вера резко повернула направо. Вездеход накренился, едва не перевернулся, но выровнялся. Дорога здесь была хуже некуда. Грязь, колеи, торчащие корни. Но Алексей был прав. Машина шла уверенно, цепляясь гусеницами за мокрую землю. Фары сзади замедлились. Потом остановились. «Чистильщики» явно не решались ехать за ними в болото.

— Сработало, — выдохнула Вера. — Они не поехали.

— Это пока. Они поедут в объезд. Или вызовут вертолёт. Или пойдут пешком. У нас есть полчаса, не больше.

Они ехали по болоту ещё минут десять. Дорога петляла между кочками и чахлыми берёзками. Туман здесь был ещё гуще, смешанный с запахом торфа и сырости. Буран чихнул. Алексей погладил его по голове.

— Ничего, дружище. Скоро выберемся.

Наконец, впереди показался просвет. Дорога вышла на твёрдую землю, и они оказались на поляне, окружённой высокими соснами. В центре поляны стоял небольшой, но крепкий охотничий домик. Сруб из тёмного дерева, маленькие окна, труба. Рядом — баня, покосившаяся, но ещё живая. И — что самое важное — под навесом стоял старый, потрёпанный фургон. Серый, неприметный, с антенной на крыше.