Капитан М. – Дефектоскопист (страница 4)

Человек за столом выпрямился и обернулся. У него были серые глаза, тяжёлый подбородок и глубокие морщины на лбу. Он посмотрел на Андрея долгим, внимательным взглядом, и Андрей почувствовал, как под этим взглядом становится неуютно. Это был не тот взгляд, что у Кирилла. Кирилл смотрел на него как на инструмент, который можно использовать. Родион смотрел на него как на проблему, которую нужно решить.

— Инженер, значит, — произнёс Родион. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — Как тебя зовут?

— Андрей Ковалёв.

— Ты знаешь, что здесь происходит?

— Догадываюсь.

— Не догадывайся. Говори точно.

Андрей сглотнул. В горле снова пересохло. Он чувствовал, как по спине снова потекла струйка пота. Этот человек не был похож на фанатика. Он был похож на профессионала. А с профессионалами было сложнее. Фанатику можно было солгать — он поверит в то, во что хочет верить. Профессионал проверяет.

— Вы захватили вахтовый посёлок, — сказал Андрей, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы удерживаете людей в столовой. Вы собираетесь взорвать нефтеперегонную станцию.

Родион кивнул. Это был не жест одобрения, а скорее констатация факта. Он не удивился, не насторожился. Он просто принял информацию к сведению.

— Верно, — сказал он. — И ты хочешь мне сказать, что можешь помочь.

— Не помочь, — поправил Андрей. — Я хочу сказать, что без меня вы не сможете сделать это правильно.

Родион усмехнулся. Усмешка получилась холодной, как северный ветер.

— Смелый. — Он обошёл стол и подошёл к Андрею вплотную. — Смелость — это хорошо. Но смелость без мозгов — это глупость. Ты понимаешь, что я могу тебя убить?

— Мне уже это говорили, — ответил Андрей. — И я уже ответил, что понимаю.

— Тогда объясни мне, почему я должен тебя слушать. Почему я должен верить, что ты не пытаешься меня обмануть?

Андрей сделал глубокий вдох. Он понимал, что сейчас решается всё. Если он скажет что-то не то, если он хоть на мгновение покажет слабость, Родион это заметит. Этот человек был как дефектоскоп — он видел трещины там, где обычный глаз их не замечал.

— Потому что я знаю эту станцию лучше, чем вы, — сказал Андрей. — Потому что я знаю, где находятся уязвимые места. Потому что я знаю, как работает система, и могу сделать так, чтобы взрыв был максимально эффективным. Но я также знаю, что если вы попытаетесь взорвать станцию без моего участия, у вас ничего не получится. Вы просто взорвёте трубу, и нефть зальёт тундру. И вместо громкой акции у вас получится экологическая катастрофа, которую вы якобы пытаетесь предотвратить.

Он сказал это и замолчал. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, как металл на морозе. Родион смотрел на него не мигая. Кирилл стоял в стороне, скрестив руки на груди, и тоже смотрел. Остальные террористы, находившиеся в холле, притихли, прислушиваясь к разговору.

— Ты знаешь, что мы собираемся сделать? — спросил Родион.

— Вы собираетесь взорвать станцию, — ответил Андрей. — Но вы не знаете, как это сделать правильно. Вы знаете только, что нужно поставить заряды в определённых точках. Но вы не знаете, что давление в системе меняется каждые несколько часов. Вы не знаете, что если поставить заряд на прямом участке, то взрыв пойдёт вдоль трубы и не даст нужного эффекта. Вы не знаете, что нужно сначала снизить давление, а потом уже ставить заряды.

Родион молчал. Он смотрел на Андрея, и в его глазах что-то менялось. Медленно, почти незаметно, но менялось. Это было недоверие, смешанное с чем-то похожим на уважение.

— Ты говоришь убедительно, — сказал он наконец. — Но слова — это просто слова. Как ты можешь доказать, что ты не врёшь?

Андрей посмотрел на стол, заваленный схемами. Среди бумаг он узнал знакомые контуры — это была схема трубопровода. Террористы нашли её в кабинете начальника участка. И теперь они пытались по ней разобраться. Но схема была старой, ещё с прошлого года, и в ней не было учтено несколько изменений, которые внесли в систему за последние месяцы.

— Дайте мне схему, — сказал Андрей.

Родион кивнул, и Кирилл подал Андрею лист. Это была та самая схема. Андрей взял её в руки и почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Это было его поле. Это было то, что он знал лучше всего.

— Здесь ошибка, — сказал он, указывая на один из участков. — Этот участок был переделан в прошлом месяце. Здесь поставили новый обратный клапан. И здесь, — он ткнул пальцем в другой участок, — здесь давление выше, чем указано на схеме. Потому что насос номер три был заменён на более мощный. Если вы поставите заряды по этой схеме, вы не взорвёте станцию. Вы просто отключите один участок. Остальные продолжат работать.

Родион взял схему и посмотрел на неё. Потом посмотрел на Андрея. Потом снова на схему. Было видно, что он проверяет. Сопоставляет. Думает.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, ты говоришь правду. Что ты предлагаешь?

Андрей сделал шаг вперёд. Он чувствовал, что почва под ногами становится твёрже. Он всё ещё был пленником, он всё ещё был в опасности, но теперь он был нужен. А это меняло всё.

— Я предлагаю, чтобы вы взяли меня с собой на станцию, — сказал он. — Я покажу вам, где ставить заряды. Я покажу вам, как отключить автоматику. Я покажу вам, как создать максимальный эффект. Но взамен я хочу, чтобы вы отпустили людей.

Родион покачал головой.

— Людей я отпустить не могу. Они — наш гарант. Пока они у нас, никто не сунется сюда.

— Тогда хотя бы женщин, — сказал Андрей. — Здесь есть женщины. Повара, уборщицы. Они не представляют угрозы.

Родион задумался. Это было видно по его лицу — по тому, как он сжал челюсть, как нахмурил брови. Он думал не о том, отпускать или не отпускать. Он думал о том, как это отразится на его плане.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Женщин отпустим. Но мужчины останутся. И ты пойдёшь с нами. Если ты нас обманешь, я убью тебя первым. Потом убью остальных. Ты понял?

— Понял, — ответил Андрей.

Он сказал это спокойно, хотя внутри у него всё сжималось от холода. Он только что заключил сделку с террористами. Он пообещал им помочь взорвать станцию, которую сам же проверял двенадцать лет. Он знал, что это ложь, но он также знал, что если он не соврёт сейчас, то все эти люди — Шест, тётя Зина, диспетчер, начальник участка — погибнут.

Он не был героем. Он был инженером. И он делал то, что должен был сделать инженер: он решал проблему. Проблема была в том, что решение требовало времени. А времени у него было мало.

— Пойдём, — сказал Родион, направляясь к выходу. — Нам нужно многое успеть до рассвета.

Андрей последовал за ним. Кирилл шёл сзади, и Андрей чувствовал его взгляд на своём затылке. Он знал, что за ним следят. Он знал, что любое неосторожное движение будет замечено. Но он также знал, что у него есть преимущество. Он знал эту станцию. А они — нет.

Они вышли на улицу. Мороз ударил в лицо, как пощёчина. Андрей на секунду зажмурился, привыкая к холоду. Пар, который он выпустил из аварийного клапана, всё ещё висел в воздухе — густое белое облако, которое не рассеивалось, а, казалось, становилось только плотнее. Ветер гнал его в сторону посёлка, и в этом облаке тонули очертания зданий, людей, машин.

— Что это? — спросил Родион, кивнув на пар.

— Утечка, — ответил Андрей, не моргнув глазом. — Один из клапанов не держит. Я заметил ещё днём, но не успел устранить.

Он соврал легко, почти не задумываясь. И это было странно. Он никогда не умел врать. Но сейчас это получалось само собой. Потому что это было не вранье ради вранья. Это была часть плана.

Они направились к воротам. У ворот всё ещё стояли двое охранников с автоматами. Они вытянулись при виде Родиона, и Андрей понял, что Родион здесь действительно старший. Это было видно по тому, как они смотрели на него. С уважением. С готовностью выполнить любой приказ.

— Открывайте, — бросил Родион, и ворота медленно поползли в стороны.

Андрей вышел за ворота и оглянулся. Посёлок остался позади — тёмный, притихший, затянутый паром. Где-то там, в столовой, сидели его товарищи. Где-то там была тётя Зина, которая всегда улыбалась. Где-то там был Шест, который полчаса назад говорил с ним по рации. Где-то там был диспетчер, который сказал ему: «Заканчивай с седьмым».

Он отвернулся и зашагал в темноту. Впереди была станция. Впереди была работа.

Они шли вдоль трубопровода. Андрей — впереди, под конвоем Кирилла, за ними — Родион и ещё двое террористов. Никто не разговаривал. Только ветер свистел в проводах, только снег скрипел под ногами, только где-то вдалеке гудели насосы, перекачивая нефть.

Андрей смотрел на трубы, которые тянулись вдоль дороги, и думал о том, что каждая из них — это артерия. По этим артериям течёт кровь земли — нефть, чёрная и густая. И если перекрыть одну артерию, система почувствует это. Если перекрыть несколько — система начнёт задыхаться. А если создать избыточное давление в одной из них, то она лопнет. И тогда всё, что было построено за годы, рухнет в одночасье.

Он знал это. И он знал, как это остановить.

Станция появилась впереди — тёмный силуэт на фоне серого неба. Она была похожа на спящего зверя: огромные резервуары, трубы, переплетённые, как вены, факелы, которые горели ровным оранжевым пламенем, освещая снег вокруг. Андрей смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то похожее на гордость. Он построил часть этого. Он проверил каждый шов, каждую трещину. Он знал эту станцию как свои пять пальцев.