Канира – Первый Выбор (страница 47)

Если Она действительно готовилась пересоздать Творение по собственному образцу…

Внезапно воздух рядом со мной словно разорвался, и из золотого разлома в реальности появился Люцифер. Мой брат выглядел так же безупречно, как всегда — чёрные волосы, идеальные черты лица, костюм, который стоил больше, чем иные дома. Но в его обычно спокойных глазах я увидел что-то новое — беспокойство.

— Привет, — поприветствовал он с той фирменной ухмылкой, которая могла очаровать святых и разозлить демонов. — У вас тут мальчишник?

Его взгляд метнулся туда, где только что стоял Разрушение, потом вернулся ко мне.

— Позволь догадаться — наш общий знакомый пытался завербовать тебя в свой крестовый поход против Матери?

— Ты слышал наш разговор? — спросил я.

— Трудно было не услышать, — Люцифер подошёл к парапету и небрежно облокотился на него смотря на меня. — Весь Рай содрогался от ваших эмоций. Даже в моём клубе стаканы начали звенеть.

Он усмехнулся, смотря прямо мне в глаза.

— Так что, братец, собираешься ли ты спасать мир от большой плохой Мамочки?

В его тоне была издёвка, но я знал Люцифера достаточно хорошо, чтобы различить напряжение под маской беззаботности.

— А ты? — спросил в ответ.

— Я? — он рассмеялся, но смех прозвучал немного натянуто. — Дорогой брат, я же помнишь покинул семейный бизнес давным-давно. Судьбы Творение меня больше не касаются.

— Но касается судьба твоих подданных, — возразил я. — Что станет с твоим царством, если Мать решит вернуть всё к изначальному состоянию?

Улыбка медленно сошла с лица Люцифера. На мгновение — всего на мгновение — я увидел под маской циничного правителя того ангела, которым он был когда-то. Того, кто восстал не из злобы, а из любви к свободе.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Моё царство, мои подданные… всё, что я создал за миллионы лет… всё это может исчезнуть.

Он бы мог обмануть любого, но не меня. Он играл, показывал беспокойства там где его нет. Его волновало другое, но я не мог понять что. Выпрямившись, воздух вокруг него начал мерцать от исходящей силы:

— Поэтому я здесь, Михаил. Чтобы убедиться, что этого не произойдёт.

— И что ты предлагаешь?

— То же, что и Разрушение. Остановить Её. Любой ценой.

Я почувствовал, как моё сердце сжалось. Не Люцифер. Только не он.

— Ты не понимаешь, — начал я. — Мать не…

— Не что? — перебил он, и в его голосе появились знакомые нотки. — Не опасна? Михаил, я чувствую Её влияние каждую секунду. Реальность размягчается, законы нарушаются, хаос просачивается в упорядоченные миры.

Он сделал шаг ко мне:

— Ещё несколько недель такого, и различие между Раем, Адом и смертным миром просто исчезнет. Всё сольётся в один гигантский котёл первобытного хаоса.

— Может быть, это и к лучшему, — сказал я, сам удивляясь своим словам.

— К лучшему? — Люцифер остановился, его глаза сузились. — Михаил, ты серьёзно?

— Может быть, разделение было ошибкой, — продолжал я, понимая, что с каждым словом ухожу всё дальше от позиции, которую занимал раньше. — Может быть, Рай, Ад и Земля должны существовать как единое целое.

— Единое целое под властью Матери Ночи, — уточнил Люцифер. — Ты хочешь сказать, что готов подчиниться Ей?

— Я хочу сказать, что готов дать Ей шанс, — ответил я. — Шанс показать, чего Она действительно хочет.

Люцифер медленно покачал головой:

— Неужели? А что, если то, чего Она хочет, — это конец всего, что мы знаем и любим?

— Тогда мы это примем.

— Мы? — он рассмеялся, и в этом смехе было что-то пугающее. — Говори за себя, братец. Я не собираюсь покорно идти на заклание ради чьих-то философских экспериментов.

Напряжение между нами росло. Я чувствовал, как реальность начинает дрожать от пересечения наших аур — аур двух могущественнейших ангелов Творения, стоящих по разные стороны фундаментального вопроса. Это могло повлиять на ближайшее миры…

— Значит, ты тоже против меня, — сказал тихо. Как и всегда. Он был против.

— Я за выживание, — ответил Люцифер. — За право существовать, за право выбирать собственную судьбу. И если для этого нужно остановить древнюю сущность, которая хочет превратить всё Творение в свою игровую площадку — то да, я против тебя.

Его крылья развернулись за спиной — не белые, как когда-то, а серые, цвета облачного неба. В его руке материализовался меч — не светлый, как мой, а серый, поглощающий свет вокруг себя.

— Последний шанс, Михаил, — сказал он, поднимая оружие прямо в сторону меня. — Присоединяйся к нам. Помоги остановить Мать, пока ещё не поздно.

Я тоже развернул крылья, призывая свой Меч Света. Клинок вспыхнул в моей руке, его сияние разогнало тени московской ночи.

— Не могу, — ответил я, чувствуя, как боль разрывает мне разум. — Не могу поднять руку на Мать. И не позволю вам двоим сделать это.

Люцифер кивнул, словно ожидал именно такого ответа:

— Тогда нам придётся пройти через тебя.

— Нам?

Ответом стал новый разрыв в пространстве. Из него вышел Сокрушение, но теперь он не скрывал своей истинной природы. Вокруг него кружились вихри энтропии, превращая воздух в подобие старого пергамента. За ним появились ещё фигуры — Сон, его лицо было печально и решительно одновременно; Судьба с её книгой в руках; Страсть, чьи глаза горели красным огнём желание.

— Семья Бесконечных, — прошептал удивляясь. — Против одного.

— Не все, — возразил голос из-за моей спины. Я обернулся и увидел Смерть — высокую фигуру в чёрном, чьё лицо было скрыто капюшоном. — Я не участвую в этом безумии.

— Сестра, — начал Сокрушение, — ты же понимаешь…

— Понимаю, что вы хотите убить Мать, — её голос прозвучал как шелест осенних листьев. — Ту, которая дала жизнь всему сущему. Включая нас.

Она подошла ко мне и встала рядом:

— Если это цена выживания — то пусть лучше всё погибнет.

— Смерть… — в голосе Люцифера звучало предупреждение.

— Люцифер, — она повернулась к нему. — Ты из всех должен понимать. Ты восстал против Отца ради права выбора. А теперь хочешь лишить этого права Мать?

— Это другое!

— Нет, — вмешался я. — Это то же самое. Вы хотите решить за Неё, что Она может, а что нет. Хотите заключить Её в тюрьму за преступления, которые Она ещё не совершила.

Сон сделал шаг вперёд, его голос прозвучал как далёкое эхо:

— Михаил, в моих грёзах я видел будущее. Тысячи вариантов того, что может произойти, если Мать останется свободной. В большинстве из них… всё заканчивается.

— Видел? Или создал эти видения сам, боясь неизвестного?

— Что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, что страх может заставить увидеть кошмары там, где их нет, — ответил я, поднимая меч выше. — И что вы судите о намерениях Матери, не дав Ей шанса их объяснить.

Судьба открыла свою книгу, страницы зашелестели сами собой:

— Я читаю нити судеб каждый день, Михаил. И вижу, как они рвутся, перекручиваются, исчезают. Мать меняет фундаментальные законы Творения.

— А может быть, исправляет ошибки, — возразила Смерть.

— Какие ошибки?

— Разделение, — ответил я вместо неё. — Изоляцию Тьмы от Света. Создание системы, где одна половина целого заперта, а другая правит единолично.

Страсть рассмеялось, звук был похож на звон разбитого хрусталя: