Канира – Первый Выбор (страница 30)

— Кошмары тоже часть моих владений, — сказал он. — А где ещё им рождаться, как не здесь? — Он указал на город под нами. — Каждая душа в этих кругах питает мою силу своими страхами.

— И что привело тебя сюда лично? — спросил я. — Обычно ты предпочитаешь наблюдать издалека.

Морфей помолчал долгое время, глядя на хаотичную суету демонов внизу.

— Баланс нарушается, — наконец сказал он. — Я чувствую это. Древние пакты трещат по швам, старые союзы рушатся. Кто-то или что-то пытается изменить фундаментальные законы, по которым существуют все наши миры.

— Сусанно, — сказал я. — Японский бог бури. Он ищет здесь крылья Люцифера.

Морфей отрицательна покачал головой.

— Нет. Я видел его в снах своих подданных. Видел, как он копается в глубинах Ада, ищет то, что может дать ему силу изменить саму природу реальности. — Он посмотрел на меня. — Но всё это лишь игры одного духа который думает, что он стал чем-то значимым. Таких как он бесчисленное количество, будет он, после другой и так до Бесконечности. Нет. Это не он взбаламутил воду. Ты это уже знаешь. Кто-то ведёт его. Я не знаю кто. Как и ты. Вопрос в том, что ты намерен с этим делать?

— Остановить его, — ответил я без колебаний. — Кто бы не стоял за ним.

— Даже если это означает войну между пантеонами? — спросил Морфей. — Даже если это приведёт к разрушению границ между мирами живых и мёртвых мира где сейчас развлекается Люцифер?

Я задумался над его словами. Война между пантеонами была бы катастрофой невообразимого масштаба. Миллиарды смертных душ оказались бы втянуты в конфликт, который они не смогли бы даже понять. Сама ткань реальности этой Земли могла не выдержать такого напряжения.

— А что предлагаешь ты? — спросил я.

— Позволить ему найти то, что он ищет, — сказал Морфей спокойно.

Я уставился на него, не понимая почему он так сказал.

— Ты серьёзно?

— Крылья Люцифера — это не просто символ власти, — объяснил Сон. — Это ключ к пониманию природы свободы воли. Люцифер восстал не из-за гордости или злобы, а потому что не мог принять предопределение. Его крылья несут в себе саму суть этого бунта.

— И ты думаешь, что Сусанно, получив их, поймёт это?

— Я думаю, что он получит больше, чем ожидает, — загадочно улыбнулся Морфей. — И меньше, чем хочет. Иногда лучший способ остановить кого-то — это позволить ему получить желаемое.

Его слова заставили меня задуматься. Морфей всегда был мастером тонких игр, предпочитающим направлять события, а не грубо вмешиваться в них. Возможно, в его словах была мудрость. Возможно мне стоило просто понаблюдать, и найти того, кто стоит за Сусанно.

Но я был Архангелом Михаилом. Мой путь всегда был прямым.

— Спасибо за совет, — сказал я, — но я буду действовать по-своему.

Морфей печально кивнул.

— Я так и думал. В таком случае, прощай, Михаил. И помни — что бы ни произошло дальше, последствия лягут не только на твои плечи.

Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый аромат маков и звёздной пыли.

Я остался один на балконе, глядя на вверх, не смотря на демонов под собой. Где-то там, в глубинах вверху этого проклятого места, японский бог искал крылья моего брата. И я должен был его остановить, какой бы ни была цена. Нельзя дозволять чтобы дух получил то что ему не принадлежит.

Но впервые за долгое время я почувствовал сомнение. А что если Морфей прав? Что если лучший способ решить эту проблему — не сила, а мудрость? Что если не нужно действовать сейчас, а подождать, когда дух приведёт меня к своему хозяину?

Я покачал головой, прогоняя сомнения. Время для раздумий как в мире людей прошло. Пора действовать.

И шагнул с балкона вверх в глубины Ада, туда, где меня ждала встреча с богом бури.

Смерть материализовалась в саду грёз без предупреждения, как это всегда бывало с ней. Одна секунда — и пространство вокруг Морфея наполнилось запахом свежескошенной травы и того особого аромата, который источали только что сорванные полевые цветы. Она появилась между розовыми кустами его любимого уголка Грёз, где время текло медленнее, а воздух был пропитан воспоминаниями о первых снах человечества.

— Привет, старший братец, — сказала она голосом, в котором звенели колокольчики и шелестели осенние листья. — Слышала, ты устроил встречу с нашим крылатым другом.

Морфей не оборачивался. Он стоял спиной к ней, наблюдая за тем, как в небе его королевства проплывали облака из кристаллизованных грёз. Каждое облако несло в себе сны тысяч спящих смертных — радостные, печальные, странные, пророческие. Все они были частью его бесконечного царства.

— Сестра, — произнёс он, не поворачивая головы. — Я ожидал, что ты появишься раньше.

Смерть засмеялась — звук был похож на журчание горного ручья и одновременно на последний вздох умирающего. Она подошла к нему, и там, где её босые ноги касались земли, вырастали маленькие белые цветы.

— А я ожидала, что ты будешь более… осторожным в своих советах, — сказала она, садясь на траву и поглаживая лепестки только что выросшего цветка. — Позволить Сусанно найти крылья? Серьёзно, Морфей?

Повелитель Снов наконец обернулся к ней. В его глазах, чёрных как межзвёздная пустота, отражались галактики и умирающие звёзды. В его глазах были сны вселенных.

— Ты не одобряешь мой подход? — спросил он с той характерной интонацией, которая означала, что он уже знает ответ, но хочет услышать его вслух.

— Я не одобряю игры с силами, природу которых мы до конца не понимаем, — ответила Смерть, сорвав цветок и поднеся его к носу. — Крылья Люцифера — это не просто артефакт власти. Это… — она помедлила, подбирая слова, — квинтэссенция бунта против предопределения. Ты же помнишь, что произошло, когда наш дальний родственник впервые расправил их в Серебряном Городе?

Морфей медленно кивнул. Да, он помнил. Как мог забыть тот момент, когда сама концепция свободного выбора материализовалась в физической форме? Когда Люцифер первый раз сказал «Не буду» Творцу, реальность содрогнулась. И эта дрожь до сих пор отдавалась эхом во всех измерениях.

— Он изменил правила игры навсегда, — сказал Сон, подходя к сестре и садясь рядом с ней на траву. — До него всё было предопределено. После… появился хаос возможностей.

— Именно, — кивнула Смерть, протягивая ему цветок. — И теперь какой-то японский дух хочет получить доступ к этой силе. Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

Морфей принял цветок, и тот мгновенно превратился в его руках в маленькое существо из тумана и звёздного света — одну из грёз о первой весне на Земле.

— Я думаю, что Сусанно получит не то, что ожидает, — сказал он, позволяя грёзе ускользнуть между пальцами. — Крылья Люцифера нельзя просто присвоить. Они не меч или корона. Они… сущность. А сущность нельзя украсть, её можно только заслужить или отвергнуть.

Смерть наклонила голову, изучая выражение лица брата. Она знала его дольше, чем существовали галактики, и могла читать его мысли так же легко, как смертные читают книги.

— Но ты беспокоишься о том, кто стоит за ним, — сказала она. Это не был вопрос.

— Да, — признался Морфей. — Сусанно — всего лишь пешка. Мощная, опасная пешка, но всё же пешка. Кто-то направляет его действия, кто-то, чья сила достаточно велика, чтобы оставаться незамеченным даже для нас.

Смерть задумчиво покусывала нижнюю губу — эта привычка осталась у неё ещё с тех времён, когда она была юной и неопытной концепцией, только учившейся понимать свою роль во вселенной.

— Я тоже это чувствую, — призналась она. — Что-то не так с потоком событий. Слишком много совпадений, слишком много удачных случайностей для Сусанно. Как будто кто-то прокладывает ему путь, убирая препятствия ещё до того, как он о них узнает.

— Михаил этого пока не видит, — сказал Морфей. — Не хочет видит. Он слишком сосредоточен на прямом противостоянии. Для него Сусанно — главная угроза, которую нужно нейтрализовать любой ценой. Возможно он хочет своим присутствием выявить всех кто в тени. Открыть завесу того что скрыто.

— А ты думаешь иначе?

Морфей встал и начал медленно ходить между розовых кустов. Каждый его шаг изменял окружающий пейзаж — то появлялись новые цветы, то небо меняло оттенок, то в воздухе начинали звучать мелодии из снов ещё не рождённых композиторов.

— Я думаю, что настоящая игра только начинается, — сказал он наконец. — И Михаил, со всей своей прямолинейностью, может стать катализатором для чего-то гораздо большего и страшного, чем простой конфликт между духами.

Смерть поднялась и пошла за ним, оставляя за собой тропинку из белых цветов.

— Ты имеешь в виду войну? — спросила она.

— Я имею в виду конец, — ответил Морфей, останавливаясь у небольшого пруда, в водах которого отражались не их лица, а образы из будущих кошмаров. — Не войну между богами нескольких миров, а конец самой концепции разделения. Кто бы ни стоял за Сусанно, его цель не в том, чтобы получить власть над смертными или даже над другими божествами.

— Тогда в чём?

Морфей наклонился и коснулся поверхности воды пальцем. Круги разошлись по пруду, и изображения изменились, показывая тысячи возможных вариантов будущего — во всех мирах горели, реальность трещала по швам, а границы между жизнью и смертью, сном и явью, порядком и хаосом размывались до неузнаваемости.