Канира – Первый Выбор (страница 28)

Люцифер сосредоточился, позволяя своему желанию растечься по нервам, проникнуть в каждую клеточку тела. Не желанию чего-то конкретного — просто чистому, первозданному желанию как таковому. Той самой силе, которая двигала звёзды и заставляла биться сердца смертных.

Дверь поддалась. Она растворилась под его рукой, превратившись в портал из чистого света.

За порогом была Пустота.

Не тьма — тьма была бы чем-то. А именно Пустота. Абсолютное отсутствие всего: материи, энергии, времени, пространства, даже концепций. Место, которое существовало до Творения и будет существовать после его конца.

Люцифер шагнул в неё и почувствовал, как реальность отступает. Здесь не действовали никакие законы, никакие правила. Здесь он был не Падшим Ангелом, не Повелителем Ада, не младшим братом Михаила. Здесь он был просто… собой.

Он огляделся вокруг, хотя понятие "вокруг" здесь не имело смысла. Пустота простиралась во всех направлениях и ни в одном одновременно.

И тут Люцифер улыбнулся. Не своей обычной саркастической улыбкой, не маской обольстителя, которую он носил для смертных. Он улыбнулся как ребёнок, которому подарили новую игрушку. Истинная, чистая радость.

— Совершенно, — прошептал он. — Совершенно пусто. Никого и ничего. Никаких правил, никаких ожиданий, никаких… братьев.

Он сделал шаг — или то, что в Пустоте могло сойти за шаг. И в следующий момент оказался… где-то ещё.

Под его ногами была твёрдая поверхность. Не земля, не камень, не металл — что-то среднее между всем этим. Новорождённая планета, ещё не определившаяся с тем, чем она хочет быть.

Небо над головой переливалось цветами, для которых у смертных языков не было названий. Не голубое, не чёрное, не фиолетовое — все эти цвета одновременно и ни один из них. Две луны висели на горизонте, одна серебристая, другая золотая, отбрасывая причудливые тени на бесплодную пока ещё поверхность.

— Красиво, — сказал Люцифер, и его голос странно отозвался в разреженной атмосфере. — Но слишком пусто.

Он поднял руку, и его пальцы засветились мягким золотистым светом. Не тем всепоглощающим сиянием, которое излучал Михаил — это был другой свет, тёплый и живой, свет звёзд, а не солнца.

Там, где его свет коснулся почвы, она задрожала. Из неё начали прорастать странные растения — не похожие ни на что, что существовало в известных мирах. Их листья переливались теми же невозможными цветами, что и небо, а стебли тянулись к двум лунам, словно подсолнухи к солнцу.

— Лучше, — одобрительно кивнул Люцифер. — Но всё ещё недостаточно.

Он закрыл глаза и позволил своему воображению разгуляться. В детстве мироздания, когда они с Михаилом ещё были просто братьями которые создавала по указке Отца, он любил фантазировать. Представлял себе миры, которые можно было бы создать, существ, которые могли бы в них жить, истории, которые могли бы в них разворачиваться.

Тогда это были просто детские мечты. Теперь же…

Воздух перед ним замерцал, и из ниоткуда появилось существо. Оно было размером с кота, но больше походило на дракона — длинное змеиное тело, четыре лапки с острыми коготками, мордочка с большими любопытными глазами. Его чешуя переливалась всеми оттенками радуги, постоянно меняя цвет в зависимости от настроения.

Маленький дракончик посмотрел на Люцифера, наклонил голову набок и издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и на колокольчик.

— Привет, малыш, — мягко сказал Люцифер, присев и протянув руку.

Дракончик понюхал его пальцы, затем аккуратно лизнул их крошечным розовым язычком. Его чешуя окрасилась в тёплый золотистый цвет — явно цвет довольства.

— Тебе нравится здесь? — спросил Люцифер, осторожно почесав существо за ушком.

Дракончик замурлыкал ещё громче, а его чешуя стала ещё более золотистой.

— Хорошо. Тогда добро пожаловать в… — Люцифер задумался. — А как назвать этот мир? Лю… нет, слишком банально. Утренняя Звезда? Тоже не то. — Он посмотрел на переливающееся небо. — Авелум. Да, это подойдёт.

Он произнёс это имя вслух, и мир отозвался. Почва под его ногами стала более твёрдой, небо — более ярким, растения — более живыми. Название дало миру идентичность, сделало его реальным не только для Люцифера, но и для самого себя.

Дракончик спрыгнул с его руки и начал носиться между растениями, играя с листьями и издавая радостные звуки. Вскоре к нему присоединились ещё несколько таких же существ — каждое уникальное, каждое прекрасное по-своему.

— Вам нужна еда, — понял Люцифер, наблюдая за их игрой.

Он взмахнул рукой, и по всей планете появились деревья, плодоносящие сочными фруктами. Не обычными яблоками или апельсинами, а чем-то совершенно новым — плодами, которые меняли вкус в зависимости от желаний того, кто их ел.

— И вода.

Из воздуха материализовались ручьи и озёра, наполненные кристально чистой водой, которая пела, когда по ней бежала рябь.

— И музыка.

Ветер начал играть с листьями особую мелодию, не похожую ни на что, что звучало в других мирах. Она была одновременно печальной и радостной, торжественной и игривой.

Люцифер сел на мягкую траву и откинулся назад, глядя на двух лун. Один из дракончиков подкрался к нему и свернулся калачиком у него на груди, мурлыча свою колокольчиковую песню.

— Знаешь, что, малыш? — тихо сказал он, поглаживая тёплую чешую. — А здесь неплохо. Никто не говорит мне, что я должен делать. Никто не ждёт от меня, что я стану кем-то другим. Никаких правил, кроме тех, что установлю я сам. Здесь я Бог.

Дракончик открыл один глаз и посмотрел на него с явным сочувствием. Его чешуя приобрела мягкий синеватый оттенок — цвет понимания.

— Да, ты прав, — согласился Люцифер. — Михаил хотел, чтобы я помог ему. Как в старые времена. Но старые времена прошли, малыш. Теперь у меня есть этот мир. У меня есть вы. И этого достаточно.

Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Впервые за многие тысячелетия он чувствовал себя… спокойно. Не злым, не грустным, не одиноким. Просто спокойно.

Вокруг него рос и развивался Авелум. Растения становились всё более причудливыми и красивыми. Дракончики размножались, создавая целые стайки разноцветных существ. В озёрах зарождались первые рыбки, тоже не похожие ни на что, что плавало в земных водах.

— Пусть Михаил спасает творение Отца, — пробормотал Люцифер, не открывая глаз. — А я создам свою собственную.

И где-то в глубине души, в той её части, которую он тщательно прятал даже от самого себя, тихий голос спросил: "А что, если ему нужна помощь?"

Но Люцифер заставил этот голос замолчать. Ему не нужны были сомнения. Не здесь, не в его идеальном мире, где всё было так, как он хотел.

Дракончик на его груди тихо засопел, погружаясь в сон, и Люцифер последовал его примеру. Пусть в других мирах бушуют конфликты и нарушаются древние правила. Здесь, в Авелуме, царил мир.

По крайней мере, пока.

В глубинах Ада, в кругах, настолько удалённых от поверхности, что даже сам Люцифер посещал их редко, древний японский бог продолжал свои поиски. Сусанно-но-Микото не знал, что за ним уже идёт архангел Михаил. Не знал, что его действия запустили цепочку событий, которая может изменить баланс сил во всех мирах.

Он знал только одно — крылья были где-то здесь. И он найдёт их, чего бы это ни стоило.

А в новорождённом мире Авелум спал его создатель, окружённый своими детьми, и впервые за долгие века ему снились не кошмары прошлого, а мечты о будущем.

Глава 12

Междумирье расступилось передо мной как завеса из жидкого серебра, и я шагнул в пространство между реальностями. Здесь, в Пустоте между мирами, время теряло смысл, а расстояние становилось условностью. Я мог появиться в любой точке творения — от самых отдалённых вселенный до сердца Творение. Но сегодня моей целью был Ад.

Не тот парадный вход, которым пользовались демоны и проклятые души. Не те врата, что стояли на границе между миром живых и мёртвых. Я направился в самую глубину — туда, где корни Преисподней уходили в основания реальности, где даже Князья тьмы редко осмеливались ступать.

Портал открылся под моими ногами как рана в ткани бытия, и я нырнул в него, позволяя гравитации этого проклятого места увлечь меня вниз.

Первое, что я почувствовал — не жар, как можно было ожидать от этого места, а холод. Леденящий, пронзительный холод, который проникал не в плоть, а прямо в душу. Я материализовался на каменистой равнине, покрытой тонким слоем инея, который захрустел под ногами. Небо надо мной было цвета старой засохший крови, а воздух — плотным, словно всё вокруг было под водой.

Самое дно Ада. Место, где время застыло в вечности мучений.

Пейзаж вокруг меня был пугающе прекрасен своей чужеродностью. Ледяные сталактиты свисали с невидимого потолка высоко в небе, а между ними извивались замороженные реки из душ грешников. Да, именно душ — я мог различить их лица в толще льда, искажённые вечным криком, который никто не услышит.

Впереди, сквозь ледяную мглу, я разглядел силуэты первых стражей этого места.

Они не были демонами в привычном понимании этого слова. Это были создания первозданного Ада, рождённые в момент, когда Люцифер впервые ступил сюда и начал формировать его в соответствии со своим видением. Их тела представляли собой причудливое смешение льда, металла и страдания, воплощённого в материи. Высотой с небоскрёбы, они двигались с грацией хищников, несмотря на свои огромные размеры. Первозданные творение моего брата, который видел в этом что-то прекрасное.