Канира – Новая Переменная (страница 8)

Теперь я точно знал, что это тот мир, который я видел на экранах своего монитора. Я оказался на несколько лет старше Хаширамы. Зная это, теперь я хоть знал, что события Первой Мировой Войны шиноби будут в ближайшие несколько десятков лет, и мне нужно добиться такой силы, чтобы выжить там, где пал неизвестной смертью Бог Шиноби.

Хаширама — ровесник Мадары, я понимал, что где эти двое, там и Зецу. Манипулятор, что несколько сотен лет пытается возродить свою матушку. Пока что я не мог никак ему помешать, но, потихоньку узнавая фуиндзюцу, в голове рисовался план. Если есть печать, что запечатывает таких монстров, как хвостатые звери, то и создать на этой основе печать, что запечатает этого чёрного дружка, можно. Но это планы будущего.

На четвёртый день у нас были уроки по медицине. Это была лишь теория, но довольно занимательная. Уровень знаний человеческого тела не совпадал с уровнем развития всего населения. Система учёбы, когда знания передаются от учителя к ученику, была удобна, если твой учитель знал такие нюансы, как мой старик, но для общего уровня развития это был тупиковый путь. Практика ирьёниндзюцу пока была невозможна.

У меня был дикий перекос в сторону Инь, моя духовная энергия из-за шарингана и моего перерождения сделала меня инвалидом в плане контроля. Большие затраты и мои проблемы с управлением чакрой сделали крест на моей карьере медика. Но теоретическую базу старик мне давал, чтобы в будущем мне было легче начать. А так, впервые попытавшись вылечить живую рыбину, я её просто взорвал. После этого я не пытался. Старик утешил меня, что к пятнадцати годам я выправлю минимальную планку и баланс чакры и смогу начать практиковаться на живых организмах.

Так и проходили дни до окончания срока, который мне дал старик.

Обучение было наполнено целыми литрами моей пролитой крови и пота. Я ломал себе пальцы и руки, когда бил его, не рассчитав чакру для укрепления, ломал себе ноги, когда перебарщивал с чакрой, в меня кидались огнём и топили литрами воды. Эта боль была невыносимой, травмы, что были опасны даже для взрослого, я переживал с помощью медчакры. Травмы, которые я запомню. Но всё это я бы прошёл ещё раз, если бы был выбор. Я понимал, что мир шиноби не знает слабых. А смерть поджидает везде, и лишь сильные духом и телом могут выжить в этом мире, полном монстров, что разносят горы мимоходом.

Так прошёл год. Так настал тот день, когда я получил своё первое задание.

Свою первую цель.

Я, как всегда, проснулся в комнате, что стала моим пристанищем в этом мире за этот год. Тренировки убрали всю дурь, что была у меня в голове. Переживания и сомнения. А может просто сбежать, скрыться где-нибудь в глухом месте? Но всё это в прошлом. Голова была свободна ото всех оков.

Отличное настроение и хороший завтрак были привычны, как и ожидание лекции. Сегодня у нас был урок по анатомии шиноби. Куда бить и как сделать больнее. Я уже знал про разные тенкетсу, точки давления, откуда высвобождается чакра. Как показал мне на примере себя, можно было их выбить, чтобы парализовать и лишить чакры человека. Я теперь понял, почему уважали клан Хьюга. Мне приходилось запоминать, где что находится.

Убрав посуду в сторону, я сел напротив старика. Он заговорил первым, как обычно, своим низким голосом.

— Ты знаешь, какой сегодня день? — О чём он?

— Эм, урок по анатомии? — Он на меня посмотрел более сурово, чем обычно. Так, думай, голова.

— Твой день рождения? — Взгляд стал ещё суровее.

— Мой день рождения? — Надежда умирает последней.

Он прикрыл свои глаза и выдохнул. Похоже, моё остроумие достаёт даже таких монстров, как дед, он очень терпеливый, был бы на его месте, я бы уже бил по жопе маленького шкодника.

— Прошёл год, как я тебя учу, маленький волчок. Твои достижения вызывают уважение, ты уже можешь продержаться против меня секунд двадцать в полный контакт. — Да уж, тактика бей-беги определённо помогла, почувствуй себя против босса, называется. — Тайдзюцу, фуиндзюцу и медицинские знания дают тебе огромные возможности. Будь мы в клане, чтобы достичь такого уровня на общих курсах тебе бы понадобилось бы больше двух лет, теперь же ты по классификации клана считай взрослый, кого можно впустить в свободное плавание. — Он улыбнулся, похоже, я понял, какой сегодня день, из головы вылетело с этими тренировками. — Увы, ты мой ученик, так что для тебя это только начало. Свободу ты получишь лишь тогда, когда победишь меня. Иди за мной. Сегодня день твоего задания.

Я последовал за ним, старик привёл нас в свою комнату, куда мне нельзя было заходить. Зайдя, я осмотрелся. Такая же, как у меня, комната, деревянный пол и футон, где спал старик. Лишь одно отличие — низкий столик, приставленный к стене, и полка, что была забита свитками. У меня была лишь полка, где хранились свитки, в которых была одежда и минимальный набор метательного оружия. Чакра решала многие вопросы, в том числе с гигиеной. На его полке около тридцати свитков, что внутри них было, для меня тайной. Он взял из полки два свитка. Один с красной лентой, другой с белой.

— Подай чакру в свиток с белой лентой. С красной лентой твоё задание, доказательство принесёшь мне, возьми свиток для хранения вещей. Иди. И не посрами моё учение.

Он развернулся спиной и сел за столик, взяв кисть и начав свою работу. Хорошее напутствие. Я знал, что он меня любил как внука и как ученика, но не показывал это. Цундере чистой воды. Хотя это было взаимно. Я тоже испытывал уважение к этому старику. Любовь же было трудной вещью. Любить его как своего дедушку не получалось, но я знал, что он занял отдельное место в моём сердце. Учитель и наставник — вот кем он был для меня. Человека, которого я считал своим дедушкой, что вырастил меня, я похоронил лично в прошлой жизни.

Выйдя из комнаты, я пришёл в свою комнату и раскрыл красный свиток.

[Цель — Сентаро Коцубаки. Бывший фермер.

Описание цели — Тёмные волосы, козлиная бородка. Носит белую повязку на лбу. Главарь банды разбойников.

Местонахождение — Три дня пути в лесах севернее города Тысячи Ночей.

Преступление — Разбойник, убийца мирных жителей, насильник.

Задание — Выследить и убить.

Доказательство выполнения — Голова цели.

Награда — 100 000 рьё]

Я знал, что этот мир изменит моё мировоззрение. В прошлом я зарабатывал своим умом и знаниями. В этом же мире я лишь знал, как отнимать жизни. Мои тренировки не были ориентированы на самооборону. Но всё же я надеялся, этот момент будет позже.

Подав чакру в свиток с белой лентой, мне на руки упали перчатки. Черные, под стать моей одежде. На ногтях вместо гладкости были когти из металла. Надев, я подал в них чакру. Так и думал, чакропроводящая сталь. Дорогое удовольствие. С ней была записка.

"Мой первый подарок для тебя, Оками, будь свободен, словно волк, и пусть твои враги увидят лишь отблеск твоих когтей. Теперь ты сам себе кормилец."

Пацифистом я никогда не был. Убийства для меня — одна из граней человека разумного. Меня учили этому год. Смотря на когти, которые светились от количества чакры в ней, я испытывал с одной стороны воодушевление, с другой — сомнение. Возможно, года было мало. Но либо этот Сентаро лишится головы, либо я останусь голодным. В мире, где нет науки как таковой, я мог заработать либо так, либо становиться крестьянином. С чакрой я был бы лучшим фермером.

Так, развлекая себя в голове и успокаивая свою совесть, я собрался и вышел из города. Меня ждёт убийца, который терроризирует обычных людей. Никогда не любил насильников.

Взгляд со стороны. Сецуна Узумаки.

Проводив взглядом своего внука, Сецуна испытывал сомнения. Его гениальный в боевом плане внук был таким маленьким на фоне этого мира. Ребёнок, что не знал родительской любви и уже как год учится тому, что не выдерживали и взрослые. Его учитель не знал жалости к своему ученику. Так Сецуна стал одним из сильнейших в клане Узумаки. Теперь же его ученик проходит через это. Он выдержал и не сломался, это было отдельной гордостью старого шиноби. Его тело и шаринган давали огромный потенциал, чтобы вырасти в сильнейшего шиноби своего поколения. Сецуна же лишь должен был стать путеводной звездой. Но всё равно он был настолько мал, настолько уязвим. Он не мог его потерять, последнюю родную кровь. Его горящий взгляд, когда сорванец узнавал что-то новое, всегда давал хорошее настроение для Сецуны. Для человека, потерявшего всё, Оками стал единственной причиной жить.

Пропав на краю сенсорного радиуса, внук ушёл выполнять своё задание. Сецуна, прикрыв глаза, сказал в пустоту.

— Второй.

Сидя на колене, из воздуха появилась фигура в черных одеяниях, что скрывало чакру и тело. Безликая маска украшала лицо и не давала узнать коленопреклонённого человека. Волосы закрывал капюшон.

— Проследи за ним. Приоритет — его безопасность. Если что-то выйдет за рамки, ты знаешь, что делать.

Второй знал, что делать, если случится что-то экстраординарное, он должен будет сделать всё, чтобы молодой господин был спасён. Даже если надо будет пожертвовать собой.

— Да, господин.

Фигура второго пропала, а Сецуна надеялся, что всё пройдёт тихо и гладко.

Сидя в кустах в нескольких десятках метров от лагеря, я рассматривал место, где разбил своё жилище Сентаро и его подельники. Похоже, они чувствовали себя очень свободно и не боялись, что кто-то их найдёт. Хорошие домики, построенные на скорую руку, и несколько жаровен освещали в эту безлунную ночь лагерь разбойников. Понаблюдав несколько минут за всеми людьми в лагере, я приметил домик, что занял главарь. Сентаро отгрохал, сто процентов чужим трудом, огромный двухэтажный домишко всем на зависть. Я слышал отсюда стоны боли. Жертва кричала жалостливо и тихо, усиленные чакрой уши улавливали эти звуки.