Канира – Новая Переменная (страница 39)

Это невозможно. Как она…

— ВСЁ это правда! — Она закричала мне в лицо. — Так скажи мне, сын, что мне делать?

Из её глаз полились слёзы. Слёзы отчаяния.

Мои знания дались мне по праву перерождения. У меня не было никакого желания жить либо переместиться в другой мир. Но я здесь, и теперь это мой мир, и мне в нём жить.

И мои знания давали мне огромный простор для действий, это как знать в стратегии, как твой враг поступит. Всегда знать, куда и когда он атакует и что он будет делать.

Но она… Залезла мне в голову, нашла всё, что ей нужно, и теперь сидит и плачет. Уткнулась в колени. Я покачал головой.

Я не переживал, что она что-то расскажет кому-то или что-то сделает. Кто ей поверит? Нужно быть сумасшедшим, чтобы поверить, что весь этот мир — всего лишь фантазия одного человека.

Но меня занимали мысли о личности этой девушки. На вид ей не дашь и двадцати. Молодая, в самом расцвете сил, ей бы гулять и строить карьеру в какой-нибудь компании. Увы, это не тот мир и не та ситуация. Она воин и шиноби. И её слёзы показывают, что она сильный человек, не думаю, что любой другой на её месте просто сидел бы и плакал.

Разрушение картины мира, все её действия, все её поступки не имели смысла. Она потеряла всё. Весь смысл жизни.

— Слушай… — Не хотелось её называть матерью. — Я не знаю твоего имени.

Я уже не был привязан к стулу, но не стал подходить к ней.

— Эй-й…

Она всё плакала, и я не мог ждать, пока она успокоится. Так что пришлось бить.

Рукой, без чакры, конечно, ударил её по голове, по макушке.

— Ай-й, больно же! — Она тут же прыгнула и встала в стойку. — Что тебе надо?!

— Говорю, имя своё скажи, я не знаю, как к тебе обращаться.

— Вообще-то я твоя мать! — Она крикнула это и отвернулась. Усталый вздох вырвался из моего рта. Они тут все сумасшедшие, точно. Что-то невнятное раздалось из её уст.

— Что-что? Ещё раз, я не услышал.

— Никушима я! Запомни имя той, кто родила тебя! Может, ты и провидец, и взрослый, но я твоя мать!

Ну и имечко, конечно, её что, ненавидели?

— Ладно, ладно, Никушима, я запомнил. — Я присел обратно на стул, на котором меня пытали. — Что собираешься делать?

— Не знаю. — Она закрыла глаза. — Я не знаю. Что бы я ни придумывала, всё это бессмысленно. Даже если я буду жить с этими знаниями, я просто не доживу до падения клана…

— Падение клана?

— Итачи, в твоих мыслях он встречается чаще всего. Этот выродок вырежет весь клан, всю свою семью, всех любимых. И всё ради чего? Благополучия деревни? Что за бред! Неблагодарный ребёнок, которого поглотила ненависть! Клан был всем, что он должен был дорожить, всем, что он должен был оберегать. А вместо этого…

У меня не было слов, я был с ней согласен, но не видел смысла отвечать.

— А Мадара? Я знаю этого сопляка, невинное дитя, я не думала, что будущее настолько жестоко обойдётся с ним… И всё это из-за одного мерзкого существа. Зецу, да?

— Всё верно, он будет виновным во всех этих событиях…

— Чёрт. Всего один, а столько проблем. Что же делать. — Она закрыла руками лицо. — Хорошо, но сперва тебе нужно найти эти артефакты!

— Что? Какие артефакты? И почему мне?

— Клинок, который был в твоих мыслях, сын. — И почему эта девушка продолжает звать меня сыном? — Он точно поможет тебе, и я даже примерно предполагаю, где он…

— Что?! Ты знаешь, где он? — Я был в шоке от таких новостей.

— Примерно, не точно, но я читала о чём-то похожем. Увы, тебе до него будет добраться сложно.

— Стоп-стоп. Почему ты всё время говоришь, что я должен буду это сделать? А как же ты? Если ты знаешь, что всё это будет, почему ты мне не поможешь? Вместе с твоим Шаринганом мы бы могли…

Она прервала меня и припечатала:

— Потому что сегодня я умру.

Глава 19

— Продолжая наш разговор про особенности моего положения, внук, ты должен понимать одно: таких шиноби, как я, в клане очень мало.

— Таких, как ты? Что ты имеешь в виду?

— Вспомни уроки о рассвете Эпохи Воюющих Кланов. Средняя продолжительность жизни в наше время составляет всего тридцать лет, мало на фоне Узумаки, которые живут и по сто пятьдесят лет, не так ли?

— Верно, я всегда размышлял об этом: если Узумаки так долго живут, почему они ещё не захватили весь мир? Ведь они — монстры-долгожители на фоне других. Наше искусство слишком сильно для незнающих всех его слабостей…

— Ты правильно думаешь, наше искусство настолько сильно, что могло бы покрыть весь мир фуиндзюцу, но в этом и кроется наша самая большая ошибка…

— Ошибка?

— Амбиции, внук, амбиции молодых и горячих, как я в прошлом, и всех остальных. Гордость за свои особенности могла пошатнуть устои и правила клана. Пошатнуть весь мир. Этого не напишут в историях, в свитках, которые ты учишь, но однажды была целая плеяда людей, что решили воздвигнуть Узумаки как клан на вершину мира. Захватить своей силой весь мир. Власть и сила настолько их развратили, что они в своём безумии проводили настолько мерзкие и жестокие ритуалы фуиндзюцу, что отец Ашины, который на тот момент был обычным фуин-мастером, восстал против своих же соклановцев. Война между Узумаки длилась очень долго. Его, как и многих других, возмутила и ужаснула та жестокость, с которой эта группа стала добиваться власти в мире, и тогда они свергли их. Убрали все упоминания о них и изменили некоторые правила в кодексе клана. Это была тёмная история нашего клана, которая навсегда была завёрнута в полотно тайны и не распространялась. Влияние этих событий и их наследие можно найти по всему миру…

— Например?

— Культ Джашина — бог, почитаемый в джашинизме. В своём безумии и экспериментах те Узумаки призвали в наш мир демона из другого мира, правда, его сразу же укоротил и убил Шинигами, которого мы вызвали. Он — наш покровитель, наш бог, и его сила очень велика, но влияние этого демона из другого мира и культисты, что почитают его, остались, хоть я их уже давно не видел. Возможно, они давно сгинули…

— Ты их встречал?!

— Да, это было очень давно… Но против специальных печатей те очень слабы, и их искусство не работает против их же создателей. Мы сразу их запечатали и спрятали там, где их никто не найдёт. Эти печати всегда дают в базовом обучении, знание специальной печати обязательно… Чтобы каждый Узумаки убирал последствия действий своих предков. Такова цена за ошибку. Мы — очистители и хранители многих тайн, Оками. И это бремя передаётся уже многие поколения, ты в том числе должен очищать мир от ошибок Узумаки. Ведь это наш долг.

На несколько минут воцарилась тишина.

— Так к чему всё это?

— А, я и вправду потерял нить того, что хотел сказать. Теперь каждый Узумаки, что проходит столетний рубеж, должен подвергнуться специальной печати, которая защищает всех вокруг от влияния Узумаки. Совет старейшин следит за этим очень внимательно и не позволяет никому уклониться от этой чести. Хоть это и жестоко, но это необходимость.

— И как работает эта печать?

— Она не даёт Узумаки, что имеет огромную силу, использовать в огромных масштабах печати, которые могут повлиять на мир и на природу…

— То есть…

— Да, и каждый Узумаки, что старше ста лет, ограничен, Оками, я в том числе. Вот поэтому, когда кто-то нарушает запрет на использование печатей, его устраняют либо запирают очень глубоко в клане.

— Не слишком ли радикально, дедушка?

— Таков закон, Оками, он построен на крови наших соплеменников и множестве жизней, что лишились при решении последствий этих действий. Без этого закона нас бы истребили.

— Тогда, таким образом, сколько людей в клане старше ста лет?

— Где-то сотня, может, меньше, может, больше…

— Я влияю на тебя своими способностями, сын, поэтому твои эмоции и реакции притуплены, но слушай меня внимательно: все пытки, которые были, ты не забудешь, но будешь воспринимать как что-то давнее, и сильные эмоции угаснут… — Она вздохнула и оглядела закат, что простирался перед нашими глазами. — Ненавидь меня, считай меня безумной женщиной, но у меня были свои цели и желания… Твои мучения были малой ценой, чтобы изменить судьбу нашего клана. Если бы только я смогла найти…

Но теперь моя судьба предрешена. Я не буду извиняться либо просить прощения, ты и я — лишь смертные, что не решали свою судьбу. Всё было на воле богов. Но теперь всё изменится. В этих руках… — Она сжала мои руки. — В этих руках всё изменится. Ты изменишь. Я не смогу уйти, мой дядя не даст, он — истинный Учиха, и чтобы я ему ни рассказала и ни показала, он никогда не отпустит тебя или меня. Безумец давно утонул в своей ненависти. Его разум давно повреждён, и ярость его не утихнет никогда. Но я смогу дать тебе то, что изменит судьбу этого жестокого мира. Шанс на хороший исход. И запомни: Учиха не должны исчезнуть, это останется в твоей голове навсегда и будет твоей платой за всё, что я тебе оставлю. Мне не важно, какими методами и средствами, убей всех мужчин, всех, кто против, любой ценой, но ты должен спасти клан!

Может, ты и не Учиха, может, ты и не рос в клане, но кровь никогда не обманывает, твои глаза — тому подтверждение! Твоя сила велика, да, но её недостаточно для всех трудностей, что ждут тебя. Я видела все ужасы и эти войны, шиноби разных стран не остановятся перед своими целями, этот мир потонет в крови. Ты не должен этого допустить…

Эти глаза. — Она коснулась своих глаз. — Твоё наследие, они дадут тебе сил и возможности изменить судьбу этого мира… Все эти войны и смерти не должны случиться. Знай, Оками, ты — новая переменная, что изменит привычную историю. Запомни, ты — мой сын, и сны дадут тебе ключ ко всему…