Канира – Новая Переменная (страница 41)

Ещё один смертник кинул в меня огромный огненный шар, от которого я не стал уклоняться и просто шуншином на огромной скорости проник в огонь, разведя его Чидори.

Прямой быстрый удар — и сердце противника пронзено.

Интересно, когда спало тело с моей руки, мне кажется, или эти Учиха какие-то слабые? Даже слабее тех пятерых, что окружали Итаму.

Прорываясь к позиции Сенджу, я всё больше замечал союзников и всё реже Учиха. Не знаю, скольких я убил красноглазых, но они были словно обычными сопляками по сравнению со мной. Особенно с новым приёмом, что я освоил и не хотел показывать старику, пока не буду уверен в своих силах. Всё же пока я слишком слаб для него.

Уже через минуты, убивая последнего виденного Учиха Чидори, я прибежал к своим родственникам. Тут были Сецуна, Буцума и Хаширама. Где же Итама? Я посмотрел на гору, что была позади, — неужели он остался там?

Старик лечил Тобираму, что потерял много крови, а Хаширама, обнажив клинок, крутил головой вокруг. Лишь Буцума обратил на меня пристальное внимание.

— Старик! Буцума-сан, Хаширама-кун. Как я рад вас видеть. Что происходит, почему мы здесь? Мне будто стёрли воспоминания последних четырёх дней. Расскажи, что было. Итама с вами?

Кивнув, старик будто разрешил Буцуме говорить.

— Оками-чан, вас похитили, как ты видишь, Учиха. Ни печати, ни сенсоры не смогли найти вас или ваш след. Только Хаширама, — он погладил внезапно по голове своего сына, что тут же удивился, — смог найти вас благодаря своим способностям. Мы нашли вас, и, как видишь, теперь нас здесь ничего не удерживает. Нам нужно отступать. Итама остался в клане, он слишком мал для такой битвы. Остальное, как и проверку твоего разума, что Сецуна-сан предложил, мы проведём в клане, мы в этом поднаторели…

Вопросительно посмотрев на старика, тот кивнул на мой взгляд, не отвлекаясь от Тобирамы.

— Хорошо, я пока помогу нашим…

Не успев договорить, я услышал серьёзный голос своего старика.

— Нет! Ты останешься рядом со мной. — Чего? — Не смотри на меня так, это приказ. Обсудим после. Следи за всем, пока я не долечу Тобираму.

Эх-х, ладно. Не ребёнок же, понимаю его состояние.

— Ладно…

Я повернулся спиной к своим родственникам и огляделся. Вроде как всё идёт хорошо. Какие-то вялые попались Учиха, я читал, и старик рассказывал, что они не так слабы. Ниндзюцу, тайдзюцу и кендзюцу должны быть на высшем уровне, слабаками тут не выживают, но эти какие-то бракованные. Что-то тут нечисто.

Не успев задать вопрос о странном поведении и слабости своих родственников по крови, всё же Учиха наполовину, меня прервал грохот, который раздался спереди.

Деревья, что были несколько десятков метров высотой, начали падать, словно гигант опрокидывал их своим ходом.

Что-то мне это не нравится. Я оглянулся, посмотрев назад, и заметил, что старик пока не отвлекается. Что-то он долго, обычно лечил он очень быстро. Похоже, Тобирама сильно повреждён, и даже такой медик, как старик, не может быстро поставить его на ноги. Чакро-каналы, что ли, повредили похитители? Буцума, как и Хаширама, достал свой меч и встал в стойку. Я тоже начал готовиться к битве.

— Маленький выродок! — Внезапно появилась фигура Сусаноо. Без брони и мышц, лишь голые кости. Скорее рёбра, но с головой. Синяя фигура скелета предстала перед нами. Все Сенджу, которые атаковали его сзади и сбоку, тут же умирали от какого-то странного белого огня, словно турель, оно атаковало всех, кто его атаковал. Это его способность? Мы пока не начали атаковать. Даже старик немного повернулся так, чтобы быстро начать битву. — Заставила же твоя дрянная мать меня попотеть. Но теперь всё отлично. — Он поднял за шею какую-то фигуру. Чёрт. — Смотри, Никушима, вот твой сынок, и скоро вы с ним встретитесь в чистом мире!

Моя нынешняя мать была очень красивой, истинно учихской девушкой. Чёрные глянцевые волосы, словно крылья ворона, и такие же красивые черты лица. Утончённые и правильные. Слишком правильные, было понятно, что это влияние евгеники, в которой местные очень сильно развиты.

Мой Шаринган бешено крутился, и я думал, как бы спасти эту бедную девушку. Её кровь и рана давали понять, что ей недолго осталось. У меня не было какой-то обиды или ненависти, как и любви к этой девушке, но вопросы про Учиха и её отношение интересовали меня.

— Сны…

Она повернулась ко мне, я прочитал по её губам эти слова. Нет… Её глаза, они были пусты. Её Мангёкё забрали. Этот коротышка откуда-то узнал про Вечный Мангёкё?

— Отвечай, где её гла…

Он повернулся к ней, и она мгновенно, будто до этого притворялась, скинула руку. Даже я поверил своим Шаринганом, что она при смерти. Что?

— А-а-х. — Один глаз этого коротышки был пронзён тонкой спицей, которая придерживала волосы Никушимы, и она была откинута далеко сильным толчком руки в дереве. — Дря-я-н-ь!

Чёрт! Я быстро на пределе скорости подбежал к ней, но всё.

Она мертва, позвоночник был перебит, и урон оказался слишком силён. Я её перевернул, так как она была животом вниз. Хотелось посмотреть на её глаза.

Так и думал. Её глаза, которые были пусты и устрашали своим видом.

Куда же делись её глаза? Неужели он их забрал?

Я тут же повернулся к этому Учихе, когда услышал что-то, и тут же пожалел, что поступил так импульсивно. Я услышал сумасшедший крик этого шиноби, и белый огонь затопил всю округу.

— Хомусуби!

— Оками!

Передо мной возник старик, и он успел меня подхватить. Чёрт, старика задели. Мы быстро убегали от моря огня, что преследовал нас. Старик, подхватив меня на руки и закинув за спину, бежал изо всех сил.

Мы разделились с Сенджу.

Надеюсь, они в порядке…

— Твой Шаринган даёт тебе большое преимущество. Чтобы научиться этапу дистанционной атаки, мне понадобилось три года, а ты всего за два месяца выучил это.

— Ну что сказать, спасибо моему отцу и матери за такой подарок. — Да, во время битвы я атаковал на расстоянии, словно нож, разрезая всех вокруг. Невидимые клинки для людей без сенсорного восприятия, я был словно хищник среди травоядных, но всё же этот приём слишком нагружал меня.

В лесу, скрываясь от Учиха печатями, старик и я ждали удобного случая для отступления в который раз. Биться двоим против двух сотен врагов было невозможно, особенно против этого Учихи. Его огонь слишком аномален. За разговорами коротали время. Мои раны давно зажили, рядом с таким медиком я бы удивился, если бы всё ещё ходил с ранами. Старик же был ранен и никак не мог справиться. Даже клоны, используя ирьёниндзюцу, не могли помочь дедуле, его спина была обожжена и никак не могла вылечиться.

Чёрт, ошибка за ошибкой — и всё привело к этому.

— Ладно уж. Нам осталось только оторваться от этих ищеек. Какие же они терпеливые, уже какую неделю за нами гоняются, особенно тот маленький засранец. И как только такие выживают, у него от силы треть твоего запаса.

— Всё дело в глазах. — Старик заинтересованно посмотрел на меня. Он немного поморщился, но я не стал обращать внимания, и так чувствовал вину.

— О чём ты, причём тут глаза?

— Мангёкё, старик. Я узнал, когда она меня держала в плену, что есть ещё более высокая планка развития Шарингана. Последняя ступень. И это редкость. А этот маленький засранец, по твоим словам, имеет эти глазки, вот и выслеживает нас своими способностями. Всё же удивительно, что есть такие глаза у такого слабака. И как он ещё их не лишился.

— Хо-о. И что эти глаза ему дают? Я никогда не слышал о таком.

— И не удивительно, такое не встретишь у каждого. А насчёт его сил — не знаю, думаю, что-то связанное с выслеживанием, он же нас как-то находит. Всё индивидуально, как мне разболтала моя дрожащая мать, у каждого Учихи по истории клана уникальные способности глаз.

— Но если у всех индивидуальные способности, как тогда получить такие глаза?

— Из-за любви, старик. Любовь — высшая форма развития глаз. Чувства настолько сильные, что дают развитие Шарингана. Не знаю точного процесса, лишь общее понятие.

— Любовь? Но я думал, Учиха развиваются от ненависти.

— Все так думают, но моя мать показала мне, что такое любовь. Фанатичка. Как хорошо, что ты меня нашёл.

— Так у неё…?

— Да, и способности у неё очень опасные и мерзкие. Мне повезло, что мы были у Сенджу, и те пришли на помощь. Ещё бы день, и она меня сломала бы своей способностью. Ты бы сейчас разговаривал не со мной, а с куклой. Так что перестань думать о том, чтобы биться с этим парнем. Они отстанут, а я не лишусь в этом белом огне своего старика. И так не можешь оправиться от ран.

— А я что? Я ничего.

Закатил глаза на этого вруна и не стал отвечать. Я не стал говорить всей правды, те события навсегда останутся со мной, старик бы не принял её.

Наплёл ему всякого, но не соврав, чтобы он успокоился и не стал биться против этого странного парня. Он хоть и лишился глаза, но я, как и старик, заметил, что глаз был на месте. Я не понимал как, но не решился обсуждать все странности нашего положения. Старик ранен, я не могу победить всех их и этого парня.

Его способности, по словам матери, слишком сильны. Хоть чакры у этого Учихи было меньше моего запаса, он был виртуозом, и огонь его слишком силён, и даже старик при всём желании не сможет противостоять ему. К сожалению…

После того как нас разделили с Сенджу и гнали взашей целой оравой красноглазых, в первый день, когда мы скрывались в какой-то пещере, я заснул, как и старик, устав от долгого бега. Раны давали о себе знать.