Канира – Новая Переменная (страница 38)
Раздался голос Буцумы Сенджу, который был холоден и яростен в своей скорби. Отец потерял сына. Что может быть хуже…
— Почему, отец, почему они? Старший Оками и младший Тобирама… — Хаширама Сенджу, грозный противник для своих врагов и любящий старший брат для своих братьев. Потеряв Кавараму, он дал себе слово, что никогда больше не позволит забрать самое ценное, что у него есть. Семью. Но вчера это обещание дало трещину.
— Не знаю, Хаширама, но если эти проклятые Учиха не дадут нам ответ в течение суток, то мы начнём полномасштабную войну, и Узумаки нам в этом помогут. Давно пора вырезать всех этих ублюдков! Верно, Сецуна-сан?
Сецуна промолчал, обдумывая все варианты.
— Сецуна…
Сецуна перебил Буцуму и посмотрел на Хашираму.
— Хаширама, ты не заметил ничего странного? Что-то, что выбивалось из привычного?
— Что? — Хаширама был немного в панике и сразу не понял вопроса. — Нет, Сецуна-о-джи-сан. Ничего такого. Мы просто сидели и смотрели на битву того синего гиганта и вас. Я вместе с Оками-нии-саном жевал траву, которую сорвал во время спарринга, она вкусная, я её сам вырастил, когда только пробудил Мокутон. Итама и Тобирама захватили тогда те вкусные такояки, которые приготовила бабушка Сари…
— Стой-стой-стой. — Сецуна махнул рукой, прерывая длинную тираду Хаширамы, который выплёскивал весь свой настрой. — Ты сказал, траву? Что за трава?
— Ну, трава, обычная, я её вырастил, когда только пытался овладеть деревьями, вы же сами советовали мне экспериментировать, вот я и делал, что в голову приходило.
— Так вы жевали с Оками траву, которую ты вырастил… — Сецуна задумался. — А вы её ели или клали куда-то в одежду?
— Да, всё так, о-джи-сан, мы её распихали по карманам, когда я рассказал, что у меня получилось создать траву со вкусом клубники. Но зачем это?..
— Кажется, у меня есть идея.
Сецуна понял, что это единственный шанс найти своих внуков и не начать войну, которая сотрёт один из кланов с лица мира шиноби.
И надо было меня рождать этой сумасшедшей стерве?
Задавался я этим вопросом уже несколько часов подряд, пока меня пытала собственная мать. Ну, как собственная… Свою единственную и любимую маму я похоронил ещё давно, в прошлой жизни. Но ведь не расскажешь же сумасшедшей, что она — не моя мать, верно?
Всё начиналось невинно, она пыталась проникнуть мне в голову своим Шаринганом и гендзюцу, но, увы для неё и к счастью для меня, она не могла прочитать мои мысли. Старик рассказывал, что Учиха могли шерстить головы тех, кого победили, и закладывать туда всякие закладки, чтобы потом этих людей использовать, но, возможно, со мной что-то не так, либо мастерства ей не хватало. Она разозлилась, когда у неё не получилось залезть мне в голову. Иллюзии же на меня не действовали. Я просто молчал всё время. Даже когда сам Сецуна приходил и выпытывал у меня всё, что я знаю о клане Узумаки. Что за наивная душа, думалось мне…
Пока она не начала меня резать и сыпать соль на разрезы. Больно — до скрежета зубов. Я так и сломал себе один зуб, пытаясь не закричать.
Получилось у меня так себе…
И когда меня уже найдут? Чёрт, старик, можешь быстрее…
Прошёл день, долгий и болезненный день. Пытки ни на миг не прекращались, самые разные. Сломанные пальцы, вырванные ногти на руках и ногах, порезы и рваные раны. Дырки в теле, где их не должно быть, и ожоги высокой степени в различных частях тела. Всё это она делала молча и без единого вопроса. Ладно бы вопросы задавала, так хоть что-нибудь можно было бы понять. Что ей нужно и зачем я ей? Но молчание было мне ответом. Свой же рот для разговора я не открывал, не было времени.
Так, пытая меня, под конец она меня оставила, со словами, что вернётся завтра. Боль давала о себе знать, хоть мой болевой порог и был высоким после нечеловеческих тренировок деда, но даже так было трудно сохранять ясность разума.
Теряя сознание, я был немного рад, что отдохну… Тьма забрала все мои боли…
Увы, эта мучительница учла всё, и на голову мне пролилась вода. Я не мог повернуться и понять, откуда она взялась, эта холодная, ледяная вода. Чёрт!
В течение нескольких часов, когда я терял сознание либо засыпал от усталости, на меня выливали воду, и приходилось пытаться согреться, голый и в верёвках, которые натирали. Я сожалел лишь об одном. Чакра. Такая манящая и такая родная за тринадцать лет моей жизни в этом мире. Её забрали. Вернётся ли она? Вопросы, вопросы роились в моей голове. Вода пробирала до костей, и было трудно даже дышать. Раны и ожоги давали о себе знать.
Спустя неизвестное количество времени мой слух уловил шаги и фигуру, что появилась перед мной.
— Так-так, мой дорогой сыночек… Что ты так выглядишь? Не лучше ли тебя немного просушить и согреть? — Её ухмылка и чёрные глаза, которые были похожи на мои. — Катон!
— А-а-а-а!
Боль была адской!
Взгляд со стороны
Мангёкё Шаринган крутился в глазах Никушимы Учиха, она уже день пытала в гендзюцу своего сына. Это было мерзко и отвратительно даже по меркам клана Учиха, но разум твердил юной девушке, что пережила множество вещей, что так нужно и всё на благо клана…
Кровь скатилась по её щекам, а зрение плыло. Сила, которую даровали великие глаза, была велика, но напряжение и цена также были высоки.
— Госпожа. — В поле зрения попалась белая ткань, что сияла своей чистотой.
— Спасибо, Арису.
Арису Учиха, её служанка, которая так и не смогла пробудить свой Шаринган, старше на несколько лет, была приставлена к принцессе клана как защитница и верный соратник. Увы, Никушима давно выросла и перегнала свою защитницу в силе, но держала её лишь из-за тёплых воспоминаний. Ну и служанкой она была хороша.
— Как продвигается? Вы смогли найти, что искали, госпожа?
Приняв обратно белую ткань, что окрасилась кровью, Арису спрятала её в своей одежде и ждала ответа.
— Увы. Он слишком крепок, его воля сильна, что, впрочем, неудивительно. Если бы не эти глаза, не думаю, что смогла бы поместить его в гендзюцу… Но чувствую, что он скоро всё расскажет, так или иначе.
— Даже так. Очень интересно.
Раздался старческий голос, что принадлежал ещё одной фигуре, которая была в комнате, покрытой мраком, и свечами, что освещали фигуру Оками, что был в своей одежде. Никто даже не стал её проверять. Все знали, что это место невозможно найти. Давний храм Учиха был сокрыт от множества вещей…
— Всё так, дядя, но не переживай, он всё нам расскажет.
— Я не переживаю, милая. Дай мне попробовать самому, ведь так будет быстрее.
— Нет! Я сама, это мой долг и моя месть. Ему, его отцу и всем Узумаки…
Боль. Боль. Боль.
Одна лишь боль окружала меня и сковывала мой разум. Тело, что не подводило целых тринадцать лет и давало огромные возможности, теперь стало моей тюрьмой. Глаза и веки давно истлели, тьма окружала меня, левая рука давно была выброшена в сторону и лежала там, воняя на всю комнату. Стопы были спилены. Слишком жестоко, слишком больно.
Я уже не помню, сколько часов здесь, счёт сбился, а мучительница молчала. Крики и вопросы ничего не давали. Чёртовы Учиха, чёртов мир.
Если выберусь, убью всех причастных! Такие нелюди не должны ходить по земле. Никто.
— Всех до одного!
Взгляд со стороны
Никушима задумчиво сидела на мягком диване, что принесла её служанка. То, что она увидела в мыслях своего сына, вызывало тревогу. Будущее, мысли о событиях, которые произойдут, не выходили из её головы. Мысли были открыты ей, словно море, и она уже давно шерстила память, не находя ответов на свои вопросы.
Откуда такая уверенность, знания? Джинчурики, Мадара и Хаширама, Мокутон и Техника Летящего Бога Грома, Сусаноо…
Названия, названия, одни названия и знания о том, что и как. Но смысл и откуда такие мысли…
Она не находила первоисточник, откуда эти знания? Кто их ему дал и почему этот мальчик считает себя взрослым человеком и думает соответственно? Может, ёкай? Демон, который завладел телом сына? Но знание будущего? Откуда? Может, он провидец, видит будущее? Откуда эти мысли?
Она не могла поверить, весь её мир, вся её картина восприятия мира рушилась. Битвы, которые произойдут в будущем, их последствия. Мировые войны, которые на фоне битв между кланами будут смотреться как игра детей… Смерть её клана. Убийства членов кланов считались одним из самых тяжёлых преступлений, но кто накажет наглеца, если он вырежет всех?
Сенджу, Узумаки — всё исчезнет. Столетние войны между кланами, всё это бессмысленно…
И лишь какой-то пацан-полукровка Узумаки и последний Учиха спасут мир от богини, что хочет повергнуть всех в иллюзии. Она не могла проникнуть глубже в сознание и найти выход, чтобы выйти из тяжёлой ситуации. Ответов нет.
Что ей делать?
Пытки закончились, о чудо, какое же блаженство — просто сидеть в тишине и покое. Сухой и зрячий. Даже рука не болит?..
Стоп, оглядел своё тело, и я понял, что это какая-то ошибка. Это невозможно…
Никаких ран и ущерба. Моё тело было полностью здоровым. Тем более в одежде. Что происходит?
— Слушай меня внимательно. — Внезапно появилась фигура моей мучительницы, она же мать. — Я не знаю, кто ты или что ты. Но я знаю, что в твоей голове. — Она стукнула меня по лбу пальцами. — Там точно есть план, он должен быть. Ты не можешь думать о будущем. — О чём она? — Сперва я думала, что это всё ложь и ты пытаешься меня обмануть, не знаю как, но это ведь невозможно, невозможно ведь! — Она ходила туда-сюда, как бешеная. — Но потом, войдя глубже и узнав о слепоте, о которой ты не мог знать, и слиянии двух родственных глаз, я поняла, что это правда! Ха-ха-ха-ха. Это правда! Всё это правда. Мадара и Хаширама, основатели Конохи, и Зецу, что контролирует людей, и Наруто с Саске, Индра и Ашура. Мудрец Шести Путей.