Канира – Новая Переменная (страница 28)

Вокруг городов и деревень, укрытых в глубине гор или среди снежных равнин, высокие стены защищают жителей от непогоды. Архитектура здешних домов и замков кажется созданной самой природой — массивные ледяные строения, укреплённые магией, искусно вписываются в снежные пейзажи. Внутри этих поселений царит тёплый свет, когда люди собираются вокруг очагов, стараясь противостоять беспощадному морозу. Нам понадобилось три дня, чтобы добраться до клана Юки. Ледяные горы раскинулись перед нашим взором.

Нас встретили ещё на подступах холодные лица, словно лёд застыл на лицах шиноби. Они были лишены эмоций. Старик на вопрос, кто мы, ответил, что мастер Узумаки прибыл исполнить заказ главы, меня представил как внука. Я держал низкий профиль и лишь молча кивнул. Не надо всем встречным говорить, что я весь из себя такой крутой и так далее.

Селение клана было глубоко в северных горах Страны Снега, оно словно укрыто от внешнего мира за непреодолимыми ледяными стенами. Густой туман, перемешанный со снежными вихрями, постоянно обволакивает селение, придавая ему атмосферу таинственности и недоступности. Здесь, на краю мира, где вечные заморозки делают каждое прикосновение к земле холодным, как смерть, живёт клан Юки — повелители льда.

Дома в селении клана Юки построены так, чтобы сливаться с окружающей природой. Издалека кажется, что они вырезаны прямо из горного льда. Их стены блестят на солнце, как гигантские кристаллы, отражая свет и превращая улицы в лабиринты из ледяных стен. Окна домов прикрыты толстыми ледяными занавесями, пропускающими лишь тонкие лучи света внутрь, создавая ощущение, что вся деревня замерла в вечной зиме. Повсюду слышен лишь шёпот ветра, что пронизывает селение, его холодные порывы как будто напоминают жителям, что эмоции здесь не имеют места.

Люди клана Юки, как и их окружение, кажутся холодными и неприступными. Они не позволяют себе проявлять эмоции, считая их слабостью. В их воспитании с малых лет закладывается убеждение, что истинная сила клана заключается в умении сохранять хладнокровие в любой ситуации. Их лица безмолвны, глаза ледяны и пусты, словно ледяные зеркала, отражающие окружающий мир, но не пропускающие внутрь никаких чувств. Слова здесь редки, и общение происходит больше через действия, чем через беседы. Каждый жест или взгляд имеет свой скрытый смысл, известный лишь тем, кто вырос в этих холодных стенах. Наши сопровождающие общались жестами, не открывая рта, — в такой погоде умное решение.

Как рассказал мне старик, шиноби клана Юки, известные своим ледяным кеккей генкаем, способны управлять льдом и снегом с невообразимой точностью. Их техники дзюцу, заключающие в себе силу воды и ветра, позволяют создавать из снега смертоносные шипы, барьеры и даже ледяные драконы, которые подчиняются их воле. Эти способности передаются из поколения в поколение, и обучение начинается с раннего возраста. Молодые шиноби проходят жестокие тренировки, чтобы овладеть своим даром. Ошибки или проявления эмоций наказываются сурово, ведь клан верит, что только те, кто полностью подчинил свои чувства, могут овладеть истинной мощью льда. История этого клана началась ещё давно, судя по словам старика, и лишь такие методы позволили им выжить там, где сгинули многие.

Пройдя сквозь селение, мы приблизились к горе. Дверь и окно выдавали жилище главы. Если бы не они, я бы подумал, что нас привели к горе. Открыв дверь, мне открылось зрелище красоты, которой я не видел. Я удивлённо раскрыл глаза.

— Ну что, удивлён? — Старик улыбнулся, когда увидел мои эмоции.

— Очень.

Глава 13

— Давай сделаем перерыв. — Сецуна отложил кисть и стряхнул мелкую пыль со стола. — Твоё понимание печатей всё ещё удивляет. Может, ты и не чувствуешь печати, как другие мастера, но само понимание удивительно. Если бы у меня в твоём возрасте был такой талант в осознании самой сути, то я бы быстро стал мастером.

— Спасибо, дедушка. Честно говоря, для меня это как будто всё очевидно. Не знаю, почему у других такие проблемы. — Оками не признался, что это элементарные вещи, которые школьники изучают в школах, обычная физика. Не поверит же.

Немного посидев в тишине, Сецуна задал вопрос:

— Что ты думаешь о клане?

— Клан? — Оками озадачился вопросом.

— Да, расскажи своё видение клана. Что ты думаешь о нём?

— Ну, Узумаки довольно необычны на фоне других кланов. Юки, Сенджу, Шиин и другие ведут себя по-другому. Узумаки же… — Он щёлкнул пальцами. — Словно семья, да, семья. Большая, с множеством противоречий, но дружная семья. Когда меня держали в доме, я этого не замечал, но все те взрослые, которые разговаривали со мной, всегда пытались поднять мне настроение, словно я был ребёнком. Ну, в смысле, каким-то их родственником, которого они знают. Когда мы вернулись, сперва было непривычно общаться с другими соклановцами, но потом я привык. Политика главы меня не сильно устраивает, но я понимаю, что, продавая печати, наш клан держится на плаву. Это лучше, чем воевать за земли или быть в услужении у аристократов. Обучить, обуть и прокормить всех Узумаки — считаю довольно затратным делом, но клан справляется и предоставляет всем возможность. То, что дают учителя на общих занятиях, считалось бы у других кланов секретом. Возможно, если бы мы нашли крупного клиента, которому будем продавать в одностороннем порядке нашу продукцию, то всей этой ситуации с печатями, которые используют в таких целях, как убийство наших же соклановцев, не было бы. Но таких крупных игроков на мировой арене ещё нет. Наш клан в своём существовании играет важную роль, и я надеюсь, что когда-нибудь наше искусство принесёт мир в этот мир, а не войну.

— Ещё нет? — Сецуна выделил эти слова.

Оками загадочно улыбнулся.

— Знаешь, всё меняется, и эпоха войны когда-нибудь закончится. И я верю, что человек, который закончит эту эпоху и начнёт новую, будет кем-то выдающимся. Я верю, что эта фигура навсегда запомнится на полотне истории мира. И мы, Узумаки, будем там. Мирное время лучше для торговли, не так ли?

— Хм-м. Не такого ответа я ожидал. Не знаю, кем должен быть такой человек, что закончит эту эпоху. Богоподобный шиноби? Был бы такой, эх-х. — Сецуна задумался о таких временах и в душе был рад этим словам. — Я думал, что ты недолюбливаешь клан. Они же так с тобой поступили, я так поступил… Это навсегда останется одной из самых больших ошибок в моей жизни.

— Забудь, старик. — Оками махнул рукой. — Сперва я был в обиде, думал, что так поступить с ребёнком — свинство. Но с годами я понимаю, что всё это было необходимым. Если бы ты затеял тогда восстать против главы, кто знает, к чему бы это привело. Как минимум к расколу, который повлёк бы множество смертей. Моё заключение стоило тех тысяч жизней, что сейчас есть на острове. Даже Ашину я понимаю с какой-то стороны. Но это не значит, что я ненавижу клан. Мито, старик Такера, который делает пирожки, Киташи, который научил меня рыбачить, и многие другие стали по-настоящему мне родными людьми. Все эти люди ни в чём не виноваты. В конце концов, мой старик — целый старейшина клана, как я могу отказаться от клана? Клан — это моё будущее и прошлое. Моё настоящее. Всё, что у меня есть, все мои знания ведь даровал мне клан. Уже столько лет прошло. Давно пора отпустить детские обиды. Я ведь уже не ребёнок.

— Верно, ты уже не ребёнок… — У Сецуны немного заблестели глаза, он был рад, что Оками, повзрослев, стал предан клану. Оками не заметил слёз своего дедушки. — А что ты думаешь о власти?

— Власти?

— Ну, быть главой, править. Все в твоём возрасте хотят быть самым первым. Это ведь хорошая цель. Достойная для моего внука.

— Абсолютно нет.

— Но почему?! — Сецуна был удивлён ответом, у него были планы насчёт своего внука.

— Старик, власть нужна дуракам, которые не понимают, что грядёт после. Сколько войн мы прошли, сколько людей умерло по тем или иным приказам тех, кто сверху. Одно дело своими руками разить врагов, а другое — когда от твоих приказов умирают свои же. Тысячи и тысячи Узумаки надеются на главу, а ты хочешь, чтобы я стал этим человеком. Мне бы сперва хотя бы дойти до уровня Ашины… Да и кто отдаст мне власть? Глава здравствует, и я не наблюдаю, чтобы он слабел. Ему всего-то двести семьдесят лет. Он ещё будет править минимум пятьдесят лет, если не случится что-то страшное. А забирать шапку власти у меня нет желания. Я не грезю властью, и она мне не сдалась.

— А ты не замечаешь, что тебя уже начали приближать? — Сецуна ухмыльнулся. — Знаешь, Ашина не стал бы обычного человека из клана брать с собой в бои и наставлять. Давать доступ к свиткам, которые даже я никогда не видел. Учить тому, чему учат лишь личных учеников…

— Ох, замолчи. — Оками закрыл лицо руками. — И так Мито весь мозг проела словами о том, что её дед уделяет больше внимания мне, чем любимой внучке, приходится терпеть целых три часа этих жалоб во время спаррингов. И почему Ашина сам не учит внучку? Почему я должен учить принцессу целого клана тайдзюцу?!

— Ну, не я же вызвался быть спарринг-партнёром принцессы. — Сецуне было радостно от развития отношений внука и принцессы.

— Ещё бы к ней кто-то прикасался, кроме меня! — Оками был немного в гневе, когда вспомнил одного идиота, что попытался подкатить к Мито, пока он был вне клана.