Канаэ Минато – Искупление (страница 33)
После того, что случилось с Саэ, Маки и Акико, боявшимися мужчин после всего случившегося, мне было странно услышать, что Юка ждет ребенка. «Значит, она в порядке», – решила я. Я хорошо знала, насколько сильнее чувствуют себя женщины в таком положении. Если в тебе зарождается новая жизнь, ты не обращаешь внимания на те неприятности, с которыми не справилась бы в одиночку. Твой ребенок важнее, чем ты сама, поэтому я была уверена, что в таком состоянии Юка не предпримет никаких резких действий.
Тем не менее я не могла просто вернуться в Токио. У меня была одна фотография, и я хотела, чтобы Юка на нее взглянула. Я так и сказала ее маме:
– Всего одна фотография, которую я хочу ей показать.
Каким-то образом мне удалось убедить ее дать мне адрес дочери и номер ее мобильника.
Этот снимок у меня с собой. Я надеялась, что Маки ошибается, но названное ей имя принадлежало человеку, связанному с моим прошлым, о котором я очень жалела. Поэтому я хотела все знать наверняка.
Естественно, я планировала показать его и Акико тоже. Была вероятность, что все-таки, несмотря на все уверения, она помнит лицо убийцы. Но Акико сказала мне, что у нее в памяти не только не осталось его лица, но стерлись и все детали происшедшего. Показывать ей фотографию было бессмысленно, отчего я испытала некоторое облегчение. Однако Акико упомянула то же самое имя. Она сказала, что в день убийства ее двоюродный брат с женой, приехавшие к ним погостить, видели похожего на него человека на станции. Ее брат сказал, что мужчина когда-то был учителем жены в начальной школе.
Я боялась оставаться одна. И отправилась к Юке не потому, что хотела услышать от нее, что человек этот не убийца, а скорее потому, что кто-то должен был услышать о грехе, который я совершила когда-то. Но место и время были неподходящие, и я промолчала.
Поэтому я все и пишу сейчас.
После того как мы с ним начали встречаться, наши пути с Акиэ разошлись. Мы не поссорились и не то чтобы перестали ладить, но, как студенты старших курсов, оказались на разных семинарах, да и на занятия ходили реже, чем раньше.
Он преподавал второй год в начальной школе, а я проводила много времени у него дома, как будто была его женой. Пока он работал, я убирала и готовила, чего раньше никогда не делала, и мне это нравилось. Я как-то сказала, что не против того, чтобы мы поженились и жили вместе.
– После того как ты закончишь колледж, я бы хотел официально навестить твою семью, – сказал он, и это меня очень обрадовало. Мне бы успокоиться после таких слов, но я сгорала от нетерпения и добавила, что мне недостаточно устного обещания. Тогда он истратил свой крошечный бонус, чтобы купить мне кольцо. Кольцо в честь помолвки, с моим камнем по дате рождения, рубином. Я была в полном восторге, без конца примеряла это кольцо, а потом протирала и полировала его.
И однажды оно соскочило у меня с пальца и упало под письменный стол. И нагнувшись за ним, я заметила край тетрадки, торчащий из выдвижного ящика. Раньше я ее не видела. Ее засунули вглубь ящика, и это было похоже на секретную тетрадь.
«Может быть, там просто какие-то рабочие записи», – подумала я, вытащила ее и открыла. Я хотела о нем знать все. Но очень скоро пожалела, что раскрыла тетрадь. Это был его дневник. Я бы прочитала его с большим удовольствием, хоть и испытывая, возможно, некое чувство вины, если б в нем говорилось обо мне.
Но дневник рассказывал о его мечтах о другой, той, кого он не мог получить.
Я сразу поняла, что это «ты» относилось не ко мне. Я же была там, с ним, каждый день. Даты относились ко времени, когда мы уже встречались, и я с ужасом ощутила, что меня предали. Я ушла к себе домой, закрылась в комнате. Мне стало физически плохо, и я легла.
Есть мне не хотелось, меня лихорадило, как будто я была на воде и меня укачивало. Я даже представить не могла, что новость о том, что он любит другую, может настолько выбить меня из колеи. «Неужели я такая слабая женщина?» – удивлялась я. Я убежала, все бросив, а может быть, следовало дочитать до конца дневник… Тогда, по крайней мере, я узнала бы, о ком речь. Выяснить, кто эта женщина, и если она мне не конкурент, то, значит, всё в порядке, ведь он обещал на мне жениться…
Я сразу же позвонила ей. Незадолго до этого она рассказывала мне, что с тем парнем, с которым я тогда помогла ей наладить отношения, все сложилось. Поэтому я думала, что она поймет мое состояние и выслушает меня.
Акиэ была дома, в квартире, где она жила одна. До этого я только один раз там была и запомнила ее как простенькую маленькую квартирку. Акиэ сказала, что составляет свое резюме, чтобы найти работу после выпуска.
– Асако, ты не собираешься проходить собеседования для получения работы? А, хотя тебе не надо… Ты можешь со своими родственными связями и так получить все, что угодно, – сказала она. – А чего звонишь?
Какое-то время перед этим мы не общались, но голос подруги звучал холодно, как будто она была не рада моему звонку. Возможно, поиски работы проходили с трудом, она была раздражена, но все равно меня разозлило, что Акиэ говорит со мной таким тоном, когда мне плохо. Поэтому я сказала ей вот что:
– Ты права. Я хочу сказать, что собираюсь выйти за него. После моего окончания мы собираемся официально объявить обо всем моим родителям, и он уже подарил мне кольцо. Я говорила ему не тратиться, но он настоял, и я приняла его. Я еще никому об этом не рассказывала, но мне кажется, что я беременна. Поэтому, может, мы и не будем ждать моего выпуска. Я так счастлива, Акиэ, и все благодаря тебе, ведь это ты нас познакомила…
Не знаю, почему я вообще сказала тогда про беременность – наверное, только потому, что неважно себя чувствовала. Я старалась сама себя переубедить. Акиэ молчала. А меня несло. Я рассказывала, как забочусь о нем, какие фильмы мы вместе смотрим и все такое… Наконец она заговорила:
– Раз все так хорошо, почему бы тебе прямо сейчас не зайти ко мне? Я хочу обо всем услышать не по телефону. И кольцо покажешь. Наверное, оно шикарное…
Я посмотрела на часы – шел уже десятый час. Выходить в такое время было не очень приятно, но я завелась, рассказывая о своей любви, и подумала, что стоит пойти хотя бы для того, чтобы похвастаться кольцом.
– Сейчас соберусь и приду, – сказала я ей и повесила трубку.
На такси до нее ехать было примерно полчаса, но поскольку дело происходило в выходной, дороги были забиты и я добиралась почти час. Постучала в дверь, но никто не ответил. Подумав, что она просто не слышит, я нажала на ручку двери – та оказалась не заперта – и вошла. Комната была крошечная, десятиметровая, и я сразу же увидел Акиэ.
Она лежала на кровати вся в крови. С перерезанными венами. Мне не пришло в голову вызвать «скорую помощь». Я пришла в ужас и позвонила ему.
– Приезжай прямо сейчас, – сказала я. Он ответил, что очень устал и пошел с коллегами в ресторан; мол, можно встретиться завтра?
– Тебе прямо сию минуту надо приехать на квартиру к Акиэ. Она… она покончила с собой.
Он немедленно бросил трубку. «Приедет», – подумала я безучастно, присев рядом с Акиэ. Именно тогда и заметила незапечатанное письмо на письменном столе. Для меня, может быть? Ведь она пригласила меня заехать к ней. Открыв конверт, я обнаружила всего один листочек бумаги.
«Что это? Акиэ любила его? Может, он тоже ее любил? Она убила себя из-за меня?»
Она действительно собиралась себя убить? Если б я не попала в пробки, приехала бы раньше, может, она выжила бы…
Я засунула письмо себе в сумку и выбежала из квартиры. Сосед как раз возвращался домой, и я велела ему вызвать «скорую», но Акиэ уже нельзя было спасти. А он так и не пришел. Не смог найти такси и, из желания скорее попасть в квартиру Акиэ, взял машину коллеги, жившего с ним в одном доме, и помчался, но по пути попал в аварию…
Авария была совсем незначительная – так, чуть помял крыло, и никто не пострадал. Но он сел за руль выпивши. Я по наивности не представляла последствий этого. Если учителя задерживали за то, что он вел машину в нетрезвом состоянии, его с позором увольняли с работы.
Все это так на меня навалилось… И я больше не встречалась с ним.
Идя к квартире Юки, я думала только об этом. Он убил Эмили? Но