Канаэ Минато – Искупление (страница 27)
Если б вы на свадьбе Саэ просто извинились перед ней, сказали бы, что жалеете о своих резких ужасных словах, может быть, она не думала бы все время о том обещании, которое, как ей казалось, дала вам. Если б к письму Саэ вы добавили бы всего одну строчку, что мы должны забыть о той договоренности, Маки не оказалась бы загнанной в угол. Я не знаю, насколько сильно вы повлияли на Акико, но то, что случилось со мной, не имеет к вам никакого отношения.
А вы разве и правда приезжали сюда перед этим?
Для меня было шоком то, что Маки в своем признании назвала имя человека, который управлял бесплатной школой. Я тогда подумала, что надо с ней встретиться. Сначала я думала увидеться с ее младшей сестрой… И тут случилось это несчастье с Акико. Происшествия с Саэ и Маки были далеко и произвели на меня не такое сильное впечатление, как то, что случилось с Акико в нашем родном городе. Я не полицейский, поэтому никто меня не обвинил бы, если б я ошибочно объявила кого-то убийцей. Это меня меньше беспокоило, чем попытка положить всему этому конец.
Я сказала мужу сестры, что мне надо сообщить ему что-то очень важное, и попросила приехать ко мне домой. Как он понял значение слова
– Я буду помогать тебе деньгами, как смогу, но только, ради бога, никому не говори, что ребенок мой.
Из-за большого живота я не видела его лица, но было понятно, как он расстроен. Может быть, перед его уходом из дома сестра что-то ему сказала. Квартира моя была на втором этаже, рядом с лестницей, и мимо мог пройти кто угодно, но он по-прежнему стоял на коленях, опустив голову, умоляя, чтобы никто не узнал никогда, что ребенок его. Мысль о том, что такой человек был отцом моего ребенка, сильно расстроила меня. Зачем мне рассказывать ему мой важный секрет?
И тут мне неожиданно пришло в голову, что в префектурной полиции, возможно, работает господин Андо. Почему я раньше об этом не подумала?
Если я расскажу сейчас все, толку не будет, и я раздумала посвящать зятя в это дело. Я вышла из квартиры и хотела уйти, когда он неожиданно крепко схватил меня сзади. Это, разумеется, не было выражением нежности.
– Никогда не вздумай рассказать об этом Маю! – прошипел он, ошибочно полагая, что я направляюсь к ней. И, по-прежнему не отпуская, стал толкать меня к лестнице.
Мой зять хотел меня убить. Нет, не меня – ребенка во мне. Хотя это был его ребенок, он хотел убить его ради моей драгоценной сестры, ради
Несмотря на то, что я была очень зла, что я в отчаянии пыталась защитить своего ребенка, мой зять все-таки был полицейским, хоть и тощим. Я никак не могла освободиться. Он подтолкнул меня к самому краю лестницы, одна нога у меня соскользнула, и я была уверена, что упаду. И именно в тот момент раздался телефонный звонок в кармане моего свитера. Звонок был музыкой из известного полицейского телесериала. И мой зять, вздрогнув, ослабил хватку.
Я вырвалась из его объятий и свободной рукой что было силы толкнула его в грудь.
Простите, эсэмэска от сестры…
Похоже, что мой зять не выжил.
Тот телефонный звонок был вашим. После того как зять скатился с лестницы, я вытащила телефон, чтобы вызвать «скорую», и там светился ваш номер. Это меня обеспокоило, но сперва я вызвала «скорую помощь», а после их приезда рассказала врачам, что случилось.
– Это моя вина, – объяснила я им. – Я вспомнила кое-что важное по поводу убийства, которое произошло пятнадцать лет назад, и попросила мужа сестры, полицейского, приехать ко мне, чтобы посоветоваться с ним. Мы собирались вместе отправиться в полицейский участок, торопились, я поскользнулась на ступеньке… Он пытался меня удержать – и сам упал. Мне так жаль… очень, очень жаль…
Я стояла там и плакала, у меня начал болеть живот, и, хотя еще немного рановато, я попросила их довезти меня до больницы. Вскоре вы дозвонились мне и сказали, что находитесь рядом и хотите встретиться, поэтому я дала вам адрес больницы. Но мне интересно – сперва вы ездили ко мне домой? И всё видели? Уж очень мне подозрительно время вашего звонка.
А… значит, я права.
Вы рады, что помогли мне? Или вы были не в состоянии вынести это? Зная, что последняя из нас четырех тоже убила кого-то прямо у вас на глазах?.. Не могли? Тогда почему не позвонили мне раньше? Разве вы не приехали к моему дому, увидели, что ко мне пришел мужчина, и чисто из любопытства стали ждать, чтобы посмотреть, что из этого получится?
В итоге ваши чувства к нам не были искренними. Возможно, вы по-прежнему ненавидите нас, считая ответственными за убийство Эмили.
Так я думала. Мы случайно оказались там в момент убийства. Убийца не выбирал жертву из нас пятерых, он с самого начала хотел убить Эмили. И ее сокровище, то кольцо, как-то связано с этим, а вы, поскольку оно принадлежало вам, имеете ко всему этому отношение.
Думаю, вы знаете этого человека, который управлял той школой для особенных детей, этого господина Нандзё.
Доказательство… слух, который дошел до меня от знакомой, той самой, которая спорила с мужем по поводу дня зачатия, что Эмили не родная дочь вашего мужа. Недавно вашу компанию возглавил новый президент, ведь так? И много чего случилось. Может быть, слух беспочвенный, но мне кажется, не стоит совсем уж сбрасывать его со счетов. И я полагаюсь не только на интуицию беременной женщины.
Миндалевидные глаза Эмили не похожи ни на ваши, ни на глаза вашего мужа. Можем ли мы пренебречь генетикой?.. И еще. Когда вы звали нас всех к себе домой, вы сказали: «Я ее родительница, только у меня есть такое право».
Не знаю, докажет ли это что-нибудь, но я даю вам свою книжную закладку. Чтобы поблагодарить вас за, надеюсь, спасение моего ребенка… Я была уверена, что из всей нашей компании на меня одну убийство не повлияло, но оказывается, ваши слова зацепили и меня тоже.
Теперь все четверо чисты перед вами; что вы собираетесь с этим делать? У вас точно есть деньги и власть. Вы можете отправиться в полицию и заявить, что это я столкнула с лестницы своего зятя. Я не возражаю. Оставляю это на вашей совести. Но даже если вы этого не сделаете, не ждите, что я буду вам за это благодарна.
Кажется, скоро мне надо перебираться в родильную палату. Это был длинный день. Долгие пятнадцать лет. Я счастлива, что рождение моего истинного сокровища не будет четырнадцатого августа.
Это всё.
Покаяние
Если я виновата в том, что все вы совершили убийства, то как
С самого первого дня, когда я попала в этот город, гораздо более неприятный, чем я себе воображала, мне хотелось только одного – вернуться в Токио. Кроме материальных неудобств, которые тоже нелегко было пережить, сводило с ума невежество местных жителей. Они относились ко мне как к иностранке. Стоило мне пойти за покупками, и я чувствовала, как все рассматривают меня с головы до ног, шепчутся за моей спиной и высмеивают меня.
– Посмотрите, какая она нарядная! Может, на свадьбу собралась?
В продуктовом магазине, когда я хотела что-то купить, они цокали языками и комментировали:
– Городские, они такие.
И не потому, что я требовала нечто необычное. Говяжью рульку, камамбер, консервированный соус демиглас, свежие сливки… Только сам факт, что я хотела купить эти продукты, заставлял их относиться ко мне как к высокомерной богачке.
Несмотря на это, я пыталась как-то с ними сблизиться. Ради моего мужа. Если б он не занимал такое высокое положение, вряд ли я стала бы стараться вписаться в местные реалии. Но когда ты возглавляешь только что построенный завод, у тебя есть определенные обязательства. Я старалась изо всех сил, чтобы местные приняли «Адачи маньюфэкчуринг».
Вы слышали о мероприятиях по уборке территории? Однажды я в одном из них поучаствовала.
– Говорят, что это дело добровольное, – сказала я женам сотрудников компании «Адачи», – но мы должны принимать участие в таких мероприятиях.
Мне хотелось, чтобы пришло как можно больше людей. Когда же мы добрались до местного общественного центра, где все собирались, то столкнулись с невероятным отношением присутствующих.
– Вы, дамы из большого города, не утруждайте себя этим занятием… Как вы вообще собирались помогать в такой нарядной одежде?
Вот что они нам говорили. А мы пришли в джинсах и рубашках, не были против испачкаться, если надо, готовы были чистить канавы и что угодно. И не сказать, чтобы все местные были в рабочей одежде времен войны. Многие носили спортивную одежду, а несколько молодых людей оделись, как я. Если б я пришла в спортивном, не сомневаюсь, это тоже прокомментировали бы. Даже когда все приступили к уборке, нам сказали:
– Мы же не можем допустить, чтобы испачкались такие нежные белые ручки, правда?
После этого местная публика отправилась выдирать сорняки вдоль дороги и реки, а мы пошли мыть окна в общественном центре.
Не только меня огорчало такое отношение местных жителей. Группа женщин, жен сотрудников, часто обменивались жалобами по этому поводу в холле нашего жилого здания. Постепенно чувство солидарности объединило тех, кто раньше практически не общался. Они начали собираться вместе, устраивали чаепития и стали хорошими друзьями.