Канаэ Минато – Искупление (страница 29)
Мне стало жаль Акиэ, оттого что она должна подрабатывать. Я купила ей те сапожки. Не на ее день рождения или Рождество, а просто так. Решила, что друзья должны радовать друг друга независимо от праздников. Повязала коробку ленточкой, приложила карточку со словами «
С нетерпением ждала я нашей встречи в колледже. Она сразу их наденет? С чем? Что скажет мне? Но Акиэ пришла в старых туфлях. Может быть, еще не доставили? Или она хранит их на особый выход? Пока я все это крутила в голове, Акиэ протянула мне коробку с сапожками.
– Я не могу принять такой дорогой подарок, тем более без всякой причины, – сказала она.
Я не могла поверить своим ушам. Я нисколько не сомневалась, что она будет прыгать до потолка от радости.
– Не сомневайся, – сказала я – и услышала, что она и не думает сомневаться.
Я постепенно стала разочаровываться в ней.
– Ты не понимаешь, почему мне хочется так сделать? Глупо отказываться. Смотри. Я платила за тебя в кафе, познакомила тебя со своими друзьями. Если ты не хочешь принять мой подарок, тогда пригласи
На самом деле я не рассчитывала, что это произойдет. Просто настаивала на невозможном, надеясь, что это заставит ее принять мой подарок.
Однако на следующей неделе Акиэ действительно пригласила меня поужинать. За столиком небольшого ресторанчика сидели пятеро молодых людей и ждали меня. Один из них был он.
Он тоже учился в колледже, на два года старше Акиэ. Подрабатывал в том же ресторане, что и она; остальные четверо учились вместе с ним.
– Акиэ сказала, что мы ужинаем с потрясающей девушкой; надеюсь, ты не против того, что я пригласил еще и ребят?
Он сказал это шутливо, но все они показались мне серьезными и скучными. Еда была на удивление отличной, мы разговаривали о чем-то несложном, типа кто откуда родом. Через полчаса я уже умирала со скуки и не следила за ходом беседы.
Акиэ никаких мнений не высказывала, но участвовала в их разговоре. Скучала только я одна. Никто из моих знакомых не сдавал вступительных экзаменов, поэтому связанные с этим трудности мне были непонятны. Все мы проходили собеседование и делали какие-то тесты перед поступлением в начальную школу, а потом все шло само собой прямо до колледжа, по так называемой эскалаторной системе. Мои друзья не были особенно талантливыми, но и не напоминали недоучек.
Чем оживленнее шла беседа, тем грустнее мне становилось. В моей компании всегда были интересные разговоры, и я никогда не скучала. Я удивлялась примитивности присутствующих. Все они были из провинции, и мне стало интересно, умеет ли там хоть кто-то беседовать на сложные темы.
Он был единственный, кто заговорил тогда со мной, чтобы я не скучала.
– Все мы знаем провинциальные публичные школы, а чему учат девочек в частных школах? Какие-то необычные дисциплины? Забавные учителя? Что-то типа такого?
Вот на такие вопросы я могла ответить. Рассказала о нашем учителе по естественным наукам в средней школе. Он был повернут на прогулках и в хорошую погоду проводил уроки на улице. Показывал нам разные растения и цветы, говорил, как называются насекомые, почему краснеют листья, когда можно увидать радугу, почему стены школы кажутся белыми, хотя на самом деле они другого цвета… Меня удивило, что меня слушал не только он, но и все остальные.
Дети, выросшие за городом, не должны с удивлением воспринимать то, что касается природы. Почему же им было интересно? Я, в свою очередь, тоже слушала о чем-то с удивлением. Они с удовольствием вспоминали детство, игры, в которые играли тогда, как ловили стрекоз и раков в рисовых полях, строили секретные крепости…
Я ничего не знала про эти развлечения, а Эмили играла в такие игры с вами.
Я хотела правильно воспитать Эмили. Чувствовала, что это мой долг. Еще до того, как она научилась правильно говорить, я водила ее на дополнительные занятия и на уроки разговорного английского; она обучалась балету и музыке. Вы можете подумать, что я была неумной напористой матерью, но Эмили отличалась сообразительностью и всему училась очень быстро. Она легко поступила в элитную начальную школу.
Интересно, кем бы она стала? Я уверена, что ей было доступно все, даже такое, что вы не в состоянии вообразить…
И тут пришла новость о нашем переезде в провинцию. Родители уговаривали меня остаться с Эмили в Токио. Муж даже не возражал, но я решила, что должна ехать с ним. У него был перелом в карьере – строительство нового завода означало изменение его положения в компании, и я хотела, насколько возможно, поддержать его. Но еще важнее были чувства Эмили, поскольку она сказала, что хочет ехать с папой. Эмили очень его любила.
Муж должен был проработать на этом заводе от трех до пяти лет. Я подумала, что нам понравится жить за городом, на чистом воздухе. Словом, я отправилась туда с открытой душой, хотя все закончилось так печально…
Как только мы переехали, я сразу же пожалела об этом. Но когда Эмили более или менее адаптировалась, мне стало казаться, что все не так уж плохо.
Я слишком оптимистично была настроена до переезда. Думала, что даже если там не будет специальных образовательных программ для детей, то уж обязательно найдутся подготовительные школы и занятия в школе после уроков, типа тех, что были в Токио. Но оказалось, что, кроме музыкальной школы, ничего нет. Да и она была никудышная – учитель сам окончил какой-то никому не известный музыкальный колледж и не имел никакого опыта в проведении конкурсов; так и я сама могла бы преподавать, не хуже. Местная подготовительная школа начиналась только с пятых-шестых классов, занятия были по математике и английскому, а возглавлял ее учитель, который опять-таки окончил какое-то второсортное заведение.
Любой ребенок, живший в таких условиях, должен был быть необыкновенно умным от природы, чтобы потом поступить в какой-то приличный колледж. И это потребовало бы нечеловеческих усилий. Все это могло привести к нервному срыву и чуть ли не самоубийству. Некоторые матери из нашей фирмы поняли, что дело плохо, надо что-то предпринимать, и начали возить детей в подготовительную школу в более крупном городе, в двух часах езды. Они ворчали, что транспортные расходы превышают плату за обучение.
Мне казалось, что я наконец поняла то, что слышала, сидя в небольшом ресторанчике больше десяти лет назад, – о том, какое давление оказывается на детей. И решила не давить сильно на Эмили. Пусть пользуется преимуществами жизни за городом, делает то, что невозможно в большом городе. И мне казалось, она получала удовольствие от жизни.
Эмили возвращалась из школы, бросала рюкзак и убегала играть до темноты. Приходя домой, могла только говорить о том, как здорово вы провели время. Она видела раков, играла в классики около школы, бегала по полям, хотя все, что она делала, было
О вас, девочки, Эмили тоже рассказывала. Саэ, по ее словам, была тихая и надежная, Маки – самая усердная из всех, Акико – лучшая в спорте, а Юка – очень умелая в ручной работе. Любопытно, правда, как она пристально наблюдала за вами?
Эмили быстро вросла в загородную жизнь, внимательно наблюдая за подругами, и это совсем было не похоже на меня. Я всегда думала, что она только моя дочь; но тут стала замечать в ней и его кровь.
На следующий день после нашей встречи в том ресторанчике Акиэ сказала мне, что возьмет сапожки.
– Прости, я просто упрямилась; мне будет приятно их носить, если это и правда символ нашей дружбы.
«А, – подумала я, – значит, ей все-таки хотелось их получить». После этого мы иногда вместе отдыхали, но у меня уже не появлялось желание ее чем-то радовать. И, странно, меня стало раздражать хорошее отношение к ней моих друзей. Акиэ пользовалась у них успехом – наверное, потому, что они таких раньше не видели. Один из мальчиков, который, я не сомневалась, был по уши в меня влюблен, за моей спиной пригласил Акиэ на свидание.
Одновременно с этим те, кого она привела тогда познакомиться со мной, стали проявлять ко мне интерес. Казалось, сперва парни просто пришили мне ярлык недоступной богатой девицы, но, когда мы поговорили, поняли, что со мной можно вполне нормально общаться, и заявили, что нужно снова встретиться в такой же компании. И мы стали собираться раз в неделю. Один раз даже поехали вместе в городок на побережье, родом из которого был один из ребят, чтобы покупаться в море. И пока мы там были, все держались очень внимательно по отношению ко мне, следили, чтобы мне не было скучно, голодно и так далее.
Постепенно мне стало больше нравиться общаться с ними, чем со своими старыми друзьями. И не только из-за их отношения. Меня привлекала в них живость, непосредственность, с которой они обсуждали теории образования. И больше всего мне нравился тот парень, который первый заговорил со мной тогда в ресторанчике.
Сперва он был крайне заботлив, но после того как все стали относиться ко мне с теплотой, несколько отдалился. Я поняла, что во всех общих спорах всегда соглашаюсь с ним, постоянно наблюдаю за ним, и только за ним. Эти студенты отделения образования обсуждали свои проблемы с таким жаром, что я не сомневалась в том, что они хотят стать учителями. Но он единственный из всех