Камилла Рай – Запретное наслаждение (страница 1)
Камилла Рай
Запретное наслаждение
Выборочный контроль
Стеклянный потолок терминала вбирал в себя утренний свет и превращал его в безжалостный, плоский поток. Под ним, в этой искусственной белизне, копошилось «стадо». Так мысленно называла их Алина. Стадо спешащих, сонных, вечно чем-то недовольных единиц биомассы, которых нужно было пропустить через фильтр безопасности. Пять лет на этой линии. Пять лет одних и тех же движений: «Раздевайтесь, пояс, часы, электроника в лоток. Проходите. Руки в стороны. Повернитесь».
Она стояла у своего поста, спиной к рёву скрытых где-то систем вентиляции, и пропускала через рамку металлодетектора очередную порцию человечества. Пиджак, пиджак, дутая куртка, пиджак. Унылая вереница деловых людей с похожими от усталости лицами. Её собственная форма - синяя, слегка накрахмаленная - казалась ей иногда панцирем, а иногда саваном. Сегодня определённо саваном.
Мысли текли вязко и цинично. «У этого ремень со стразиками. У этой в рюкзаке три литра йогурта, точно. Снова забыл снять часы, гений. О, семейство: папа-альфа, мама-загнанная лошадь, двое детей, уже ноющих. Ненавижу конец августа».
И вот, что то заставило её поднять голову и посмотреть на очередь. Он появился не из бизнес-класса, а из общей очереди, но сразу выпадал из общего фона. Высокий, в тёмно-сером тонком свитере, джинсах, которые сидели не просто хорошо, а правильно. Не броско, но с ощутимой, спокойной дороговизной. Лицо модель с обложки: ярко выраженная линия скул, волевой подбородок, тёмные брови, внимательные, чуть усталые глаза. Он клал в лоток кожаный рюкзак, часы на простом кожаном ремешке, вынимал из кармана телефон. Движения были экономичные, без суеты. Его звали, как выяснилось из мелькнувшего в руках у коллеги паспорта, Ярослав.
В Алине что-то дрогнуло. Сонная апатия мгновенно испарилась, уступив место острому, почти хищному вниманию. Всё её существо, привыкшее к рутине, насторожилось, будто уловив долгожданный сигнал.
«Гражданин, пройдите, пожалуйста, на выборочный контроль» - её голос прозвучал ровнее и глубже, чем обычно. Она указала жестом на огороженную зону справа от основного потока.
Мужчина слегка удивился, кивнул и направился куда было указано. Его удивление было обычным, не возмущённым. Алина сбросила перчатки в урну и взяла новые - тонкие, синие латексные. Натягивая их, она чувствовала, как привычная мёртвая тишина внутри наполняется низким, тёплым гулом.
«Встаньте, пожалуйста, на указатель ногами, - сказала она, подходя. Дистанция сократилась до полуметра.
- Сейчас я проведу личный досмотр. Сообщите, если у вас есть проблемы со здоровьем или медицинские устройства».
«Всё в порядке» - ответил он. Голос у него был тихий, немного хрипловатый, от него по спине Алины пробежали мурашки.
Она начала, как положено, с объяснения. «Досмотр буду проводить руками. Сначала спина и грудь». Но это были уже не просто слова из инструкции. Это был пролог.
Она встала сбоку от него, почти вплотную. Сначала ладони легли на его плечи, скользнули вниз по спине, ощущая под тонкой шерстью свитера напряжение мышц, очертания лопаток, позвонков. Движения её были не методичными, они были нежными.
Она не давила, не тыкала, а именно ощупывала, считывая информацию не о спрятанных предметах, а о теле. О его теле. Перешла к груди. Ладони скользнули от ключиц вниз, по грудным мышцам, к рёбрам. Он дышал ровно, но чуть глубже, чем минуту назад. Она почувствовала под пальцами лёгкую, едва уловимую дрожь - его или свою? Сердце забилось где-то в горле.
«Теперь, пожалуйста, руки в стороны».
Она прошлась по бокам, вдоль рук, до запястий. Запах. Ненавязчивый парфюм, смесь кожи и чего-то ещё, тёплого, человеческого. Она сделала паузу, будто проверяя манжеты, просто чтобы вдохнуть глубже.
«Проверяю область пояса». Это была кульминация, и она растягивала её. Ладонь легла плашмя на его живот, чуть ниже пупка, и медленно, сантиметр за сантиметром, повела вбок, к бедру. Пальцы скользнули под ремень, исследуя пространство между тканью джинсов и его кожей. Пряжка ремня холодно блеснула, когда она проверила её с внутренней стороны. Он слегка замер. Воздух между ними стал густым, заряженным молчаливым пониманием. Она знала, что он чувствует. И он чувствовал, что она знает. Это была немой, извращённый диалог на языке прикосновений.
«И ноги», - произнесла Алина, и её собственный голос показался ей чужим.
Она присела на корточки. Теперь её лицо оказалось на уровне его пояса. Это был самый пик, момент абсолютной власти и абсолютной уязвимости одновременно. Она видела мелкие детали: качество строчки на джинсах, пыль на замшевых ботинках. Подняла взгляд. Его руки были всё ещё разведены в стороны, из её положения он казался гигантом. Их взгляды встретились. В его глазах она прочла не возмущение, а смущение. То самое смущение, ради которого всё и затевалось.
Она положила ладони на его голени. Провела вверх, от щиколотки, вдоль икр, к коленям, затем по передней поверхности бедра. Медленно. Тщательно. Будто искала не оружие, а память о этом прикосновении, чтобы потом, в долгие вечера, извлечь её и пережить снова. Ткань джинсов была плотной, но под ней угадывалась упругая мышца. Она сделала ещё один проход, с внутренней стороны ног, едва не касаясь паха.
Он непроизвольно отстранился на сантиметр. В её нижней части живота вспыхнул знакомый жар. Это было возбуждение, чувство, которое она не испытывала уже давно. Его пах напротив её лица наводил на самые греховные мысли. Руки подрагивали от желания, схватить его за это место, чтобы почувствовать и увидеть, как он становится больше в её ладони. Достать, взять его в руки, чувствуя жар и ощущая канатики вен на стволе. Но, мечты так и остануться мечтами.
Она закончила. Поднялась. В ушах шумела кровь. Она увидела, что он отреагировал на её прикосновения. Брюки были чуть оттопырены в районе молнии. Её ноги слегка подрагивали. Он заметил, что она увидела его возбуждение. Они улыбнулись оба, смущённые и объятые общей тайной. Он видел, как затвердели её соски под форменной рубашкой, она видела, что у него в джинсах стало тесно.
Они встретились взглядами — и в эту секунду весь мир перестал существовать. Казалось, они ждали этого миг всю свою жизнь, уже почти перестав надеяться, что когда-нибудь судьба их сведёт.
В его глазах плескался целый водопад — нежность, изумление, восторг, трепет, всё разом. А она, поймав этот взгляд, будто растворилась в нём. Сердце замерло, а потом забилось так часто, что дыхание перехватило. Она не видела ничего вокруг — только его. И этот взгляд говорил обо всём, о чём они не успели вымолвить за все потерянные годы.
Они смотрели друг на друга так, словно нашли ту самую часть души, которую бессознательно искали всегда. И в этой тишине, полной невысказанных слов, началась их история.
“Алина, там без тебя затор из пассажиров” - услышала она голос начальника через дверь, - заканчивай побыстрее и на рабочее место.
Они снова в унисон поняли, что слово “Заканчивай” для них обоих имело совсем другой смысл.
«Всё в порядке. Спасибо за понимание. Можете выходить - сказала она, указывая на дверь, и отвернулась, чтобы не смущаться от его взгляда. Она была так растеряна, что просто растерялась.
Он молча кивнул, опустил руки. Не сразу. Будто ему потребовалось время, чтобы вырваться из плена её очарования. Собрал вещи из лотка. Отходя, он на секунду обернулся. Их взгляды снова скрестились. В его уже не было смущения.
Он хотел ей что то сказать, что-то, что изменило бы их судьбы, но как только он произнёс первое слово, его прервал голос из динамиков установленных по всему терминалу, разбив всё очарование момента вдребезги. “Пассажир рейса “Краснодар - Москва” Ярослав Иванович Громов, срочно пройдите на посадку!”
Невысказанные слова, так и остались невысказанными. Алина молча махнула рукой в сторону выхода на посадку. Мужчина схватил свои вещи, и быстрым шагом пошёл в сторону терминалов регистрации на рейс.
Он растворился в потоке пассажиров, оставив после себя лишь запах хорошего одеколона.
Адреналин начал отступать, оставляя после себя не триумф, а привычную, тошную пустоту. Горький привкус на языке. Стыд? Нет, не совсем. Скорее, ясное понимание собственной деградации. Она только что использовала служебное положение, чтобы получить порцию дешёвого, извращённого интимного контакта. Она превратила человека в объект для своего утешения. И самое ужасное - она хотела повторить это не один раз, и только с ним.
«Алина, ты там замечталась? На тебя очередь копится!» - крикнула Марина с соседнего поста, бросая многозначительный взгляд. Она всё видела. Понимала. Но молчала. Они все здесь что-то понимали и о чём-то молчали.
Алина кивнула, сделала глубокий вдох и вернулась к рамке. Следующим был пожилой мужчина с огромным брюхом, с которого она механически стряхнула крошки печенья. Контакт был закончен. Шоу окончено. Остался только мундир, пустота внутри и тягучее, унизительное возбуждение, которому не суждено было найти выхода.
Она поймала своё отражение в тёмном стекле монитора: красивое лицо, серые глаза, плотно сжатые губы. Офицер досмотра. Защитница безопасности. Одинокая тридцатилетняя женщина в форме, которая только что получила свою дозу, прикоснувшись к незнакомцу. И которая теперь ждала, что случится чудо и он снова появится в очереди, которая стоит к ней. Но вероятность этого была критически мала, почти нулевой, но она этого очень сильно хотела.