Камилла Пэган – Жизнь и другие смертельные номера (страница 23)

– И что же произошло?

Он поцеловал меня в плечо.

– Я выжил. И жив до сих пор. Не знаю, почему, но жив. Мне было двадцать с лишним и я совсем, совсем не хотел умирать, но ведь никто из больных раком не хочет.

Я кивнула. Я была благодарна ему за эти слова. Одной из немногих вещей, которые меня всерьез бесили, были разговоры о том, что такой-то и такой-то обязательно вылечится от рака, потому что он (она) – настоящий борец, или потому что они «слишком хороши, чтобы умереть». Хотя мне было понятно искушение полагать, что сильный человек способен склонить чашу весов в сторону выживания, кровь у меня так и закипала от ярости. Потому что как же тогда мама? Она была лучшим человеком, какого я когда-либо встречала. Она бы позволила ампутировать себе руки и ноги, если бы это дало ей возможность жить и видеть, как мы с Полом взрослеем. Она умерла не потому, что не боролась, а потому что рак – серийный убийца.

– А сейчас ты здоров? – спросила я Шайлоу.

– М-м, да, думаю, что вполне. Мой брак развалился еще до того, как я прошел химию, но я остался жив. Хотя, – он скорчил преувеличенно скорбную гримасу, – я потерял яичко.

Я заглянула под простыню.

– Определенно я видела два.

– Правое – фальшивое.

Я начала смеяться.

– Хочешь сказать, что у тебя импланты?

– Один, – ответил он, щекоча меня. – И пару минут назад ты не жаловалась.

– Ты бесплоден?

– Насколько мне известно, левое прекрасно работает. Но тайных детей у меня нет, если это тебя волнует.

– Ты меня успокоил. – Я снова опустила голову на подушку. – Так вот почему ты так беспокоился за меня тем вечером.

– Ну да. Я не пытаюсь давать тебе советы, Либби. Даже если бы мы были знакомы всю жизнь, я никогда так не делаю. Но полагаю, я не единственный, кто хочет, чтобы тебе было как можно лучше. И об истории с самолетом я сказал то, что думаю. Я вообще-то не очень верю в судьбу и прочую чушь. Но… не знаю. Я просто… – Умолк. Потом приподнял простыню и указал на мой живот. – Кстати, я уверен, что ты внесла туда инфекцию.

Я быстро натянула простыню. Я старалась не демонстрировать шов, но это было не так-то просто.

– Нет, он всегда так выглядит, когда начинает болеть.

– Уверена?

– Да, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя уже сама начала сомневаться. – Ладно, раз уж мы обмениваемся секретами, теперь я должна тебе кое-то рассказать.

Он нахмурился.

– Про Тома?

– Да.

Я дала ему полный отчет о событиях, начиная с вилки и заканчивая ликвидацией сбережений и фактом, что Том не знает о моей болезни. По окончании рассказа вид у Шайлоу был задумчивый, но не расстроенный.

– Никогда еще не спал с замужней женщиной, значит, самое время начать.

– Извини, – в седьмой раз сказала я.

– Либби, все в порядке. А ты-то в порядке? В смысле, тебе не кажется, что это из-за Тома ты отказываешься от лечения?

Я покачала головой, вспоминая расплывающееся передо мной на кухне лицо Тома, о том, как менее чем минутное промедление с моей стороны повернуло нашу историю совершенно в другое русло.

– Я отказалась до того, как он мне рассказал.

– Понятно, но ведь не ты первая сначала заявила, что не будешь лечиться. Разница в том, что ты не меняешь решения. Как ни верти, признание твоего мужа плюс рак – слишком большой стресс для одного человека. Неудивительно, что ты так взбесилась на берегу.

– Я не взбесилась, – обиженно сказала я.

Он легко поцеловал меня.

– Ладно, дружок. Только не слишком цепляйся за свое решение на таком раннем этапе. Подумай об этом, хорошо?

Дружок. Если не считать «Либз», Том не называл меня ласкательными именами. И мне это будто бы нравилось.

И все равно тактичная настойчивость Шайлоу заставляла меня думать, что в глубине души он воспринимает меня не только как любовницу, но и как объект благотворительности.

Я вздохнула и пристроила голову на сгиб его локтя.

– Посмотрим.

На следующее утро я проснулась рядом с углублением, оставленным телом Шайлоу. Услышав в кухне звяканье, я улыбнулась. Звук – это хорошо, но теплое тело рядом было бы лучше.

Он стоял у кофемашины, которой я так так и не удосужилась научиться пользоваться.

– Hola[26]. Я сварил тебе кофе.

– Спасибо. – Секунду я постояла в дверях, жалея, что не надела лифчик и вышла только в футболке и трусиках, потом уселась за стойку. Он протянул мне маленькую чашку и встал напротив меня, прихлебывая кофе, который приготовил для себя.

– У меня скоро взлет, – сказал он. – Мне нужно съездить в Сан-Хуан кое-что уладить.

– Ну конечно.

– Вот как? «Ну конечно»?

– А ты ждал чего-то другого?

– Да нет, – ответил он, вопросительно глядя на меня. Он перегнулся через стойку и поцеловал меня; за этим последовали пылкие объятия.

– Мне правда очень хорошо с тобой, Либби, – сказал он, когда мы наконец глотнули воздуха.

Я улыбнулась.

– И мне с тобой хорошо. Давай в скором времени повторим.

Он провел рукой по волосам и широко улыбнулся мне.

– А как же!

Слушая, как отъезжает его джип, я перестала улыбаться. Пошла в спальню, задрала майку и встала перед зеркалом. Мой живот явно не так сильно жаждал вечерних приключений с Шайлоу, как я сама. Как будто очень злобный спрут забрался мне под кожу и пытается разрушить мою брюшную перегородку. Я достала из буфета адвил и приняла три таблетки. Профилактическое самолечение было необходимо, так как в ближайшем будущем я намеревалась снова переспать с Шайлоу, и не желала, чтобы эта досадная помеха меня остановила.

Этим вечером я больше не виделась с Шайлоу; это и к лучшему, сказала я себе, делая в уме лихорадочные постельные подсчеты. Мне осталось девятнадцать дней на острове, а учитывая поведение моего шва, возможно, что не все эти дни будут подходящими для любовных утех. «Вечного золота нет», как любил повторять Пол. Как всегда, он был прав, хотя и стащил эту мудрость у Роберта Фроста[27]. Я решила, что уж этим он точно заслужил телефонный звонок.

– Ага, вспомнила наконец бедняжку братца, – сказал Пол вместо приветствия.

– Кончай дуться, у меня хорошая новость.

– Выкладывай.

– У меня появился мужик!

– Сейчас, секунду. – Он издал звук, изображающий рвоту. – Ты сейчас избавила меня от девятисот калорий съеденного буррито. Спасибо, что поощряешь мои попытки похудеть.

– Ну тебя, Пол. Во-первых, тебе не нужно худеть ни на грамм. Во-вторых, ты же сам советовал мне найти пляжного кавалера? Так что порадуйся за меня.

– Я рад за тебя, хотя избавь меня от подробностей. Что за парень и где ты его подцепила?

Я вспомнила приземление на мелководье Карибского моря и решила, что полную версию событий лучше не излагать.

– Долгая история. Но он здешний летчик, пуэрториканец.

– Кар-рамба! – произнес Пол. – А если серьезно, Либз, будь осторожна. Ты же понятия не имеешь, что это за Алехандро.

– Его зовут Шайлоу, и я его знаю. И я всегда осторожна.

– И это говорит девица, которая выставила на продажу квартиру, не предупредив законного совладельца, собрала чемодан и махнула на необитаемый остров, даже не сообщив об этом любимому брату.