Камилла Гребе – Спящий агент (страница 45)
Так что, Леннарт, не думаю, что ты человек идеологии. Вряд ли. Тем более марксистской, хоть и жил в России.
Выписка из архива Министерства финансов: в начале восьмидесятых больше года работал в Москве.
Сонни перестал крутить тарелку и медленно провел пальцем по канту.
Неужели ты пришел в такой восторг от увиденного, что решился на измену? Или что-то произошло? Непонятно… ты не соприкасался ни с военными, ни с промышленными тайнами. У тебя не было и не могло быть контактов с серьезными фигурами, слишком молод ты был тогда.
Судя по всему, ты не тайный гомосексуалист; а если бы даже был, и что? Сейчас этим никто никого не шантажирует. И был тогда не женат, так что вряд ли это так называемая медовая липучка.
Сонни проследил, чтобы не сбилась прокладка, и осторожно положил тарелку на место в ящик.
Хорошее образование. Одна из возможных догадок – жажда реванша, мести. Вырос в сравнительно бедной среде, в старой съемной квартире, где владелец считал, что посудомоечная машина – ненужный люкс.
Что случилось в Москве, Леннарт?
Подошел к окну, посмотрел на футуристическое здание почтового ведомства и зажмурился, по-наполеоновски сложив руки на груди.
А что у тебя в личной жизни?
Вернулся из Москвы, там женился на русской. Она получила вид на жительство, и со временем – гражданство. Дочь Лена, химик. После двух лет работы в Брюсселе развелся с женой Валентиной. Почему?
Интересно, как она выглядит, эта Валентина.
Поискал в социальных сетях – «Валентина Бугшё». Ни одной фотографии.
Тупик в тупике.
Надо посмотреть свои собственные старые файлы. Может, найдется какая-то ниточка к Валентине или Леннарту Бугшё.
Через пару часов он откинулся в кресле. Просмотрел все, что касалось русских шпионов. За тридцать пять, между прочим, лет.
И не нашел ничего, что привлекло бы внимание.
Хорошо. Просмотрел старые архивы СЭПО – вдруг найдется что-то, чего нет в его собственных материалах.
Никакой связи с Леннартом и его близкими.
Он уже решил сдаться, но тут его осенила еще одна мысль.
Во всей Швеции был только один человек, который знал о русских шпионах не меньше, а может, и больше, чем Сонни. Шпионах, перебежчиках, информаторах.
Ушедший на пенсию шеф контршпионажа Франц Улофссон.
Почему бы не попытаться?
Он остановил машину на Сандхамнгатан. Солнце уже зашло. Люди осторожно двигались по утрамбованному снегу, то и дело оскальзываясь и нелепо взмахивая руками. Начинало темнеть, дома постепенно закутывала холодная серо-голубая дымка. Не сильный, но зябкий ветер заставил его поплотнее запахнуться.
– Смотри-ка, кто пришел! Ты не меняешься… Ну прямо первый парень на деревне! Приехал из Малунга[24] покорять столицу.
Йемтландский диалект Франца так и сохранился, хотя он всю жизнь проработал в Стокгольме, и не просто проработал – был одним из главных руководителей службы контршпионажа.
Сонни нагнул голову, посмотрел на свою яркую фланелевую рубашку, кожаное пальто и невольно улыбнулся – в самом деле похоже. На площади где-нибудь в Бурленге или Фалуне никто бы и не обратил внимания, но здесь, в чопорных кварталах Стокгольма, трудно и придумать более неуместный наряд.
Улофссон немного похудел. Все те же кустистые брови – немного напоминает Ингмара Бергмана. Сонни напряг память – ему показалось, что он впервые видит Франца без пиджака и галстука. Но респектабелен, как всегда, – безукоризненно выглаженная белая сорочка и дорогой синий пуловер.
Улофссон проводил его в гостиную. Бывший шеф жил в надстроенном мансардном этаже с косыми потолками. Целиком остекленная стена с выходом на широченный балкон и видом на Йердет, где на белом снегу, как небрежные мазки гигантской кистью, уже легли сизые вечерние тени.
– Садись…
– Слушай, я у тебя здесь ни разу не был… Шикарная квартира!
Франц кивнул.
– Да… у нас с Черстин хватило ума перебраться сюда вовремя, пока цены не взлетели до небес… Скоро уже два года, как ее не стало.
Сонни соболезнующе покачал головой. Он видел жену Франца несколько раз на полицейских балах, но познакомиться так и не пришлось.
– Налей себе кофе, – Франц кивнул на металлический термос на журнальном столике.
Уговаривать не пришлось. После ледяного ветра чашка кофе – то, что надо.
Он с наслаждением сделал два глотка крепкого горячего кофе и подробно, методично, стараясь ничего не упустить, начал объяснять, зачем пришел. Франц не задал ни единого вопроса, но глаза… Сонни помнил этот взгляд еще с тех времен, когда они работали вместе: цепкий, заинтересованный и чуточку ироничный.
– Леннарт Бугшё, говоришь… смутно знакомо… Я, конечно, многое помню, – не упустил похвалиться Франц, – но здесь без моей маленькой картотечки не обойтись.
Он встал с неожиданной для его возраста легкостью и пошел в кабинет.
Сонни очень надеялся, что старик не ошибается.
Франц Улофссон, бывший шеф отдела контршпионажа СЭПО, бывший начальник полиции всего Стокгольмского региона, вскоре вернулся с двумя коробками из-под обуви в руках.
Он открыл одну из коробок.
– Я тут насобирал кое-чего, – сказал он, копаясь в бумагах. – Хочу, знаешь ли, написать мемуары… Все пишут, а я что – хуже?
Сонни пожал плечами – само собой. Не хуже. Лучше.
– Ты же помнишь нашего дорогого Кирилла?
– Еще бы, – усмехнулся Сонни.
Как он мог забыть все эти вечера, когда часами, вертясь на сиденье машины, выжидал, пока стокгольмский представитель Центра навещал своих женщин!
– Самуельссон утверждает, что своим геморроем он обязан Кириллу. Нельзя сидеть столько времени на одном месте безнаказанно.
Сонни засмеялся.
– Меня бог миловал, хотя мог бы наградить не одним, а двумя. Или тремя.
– Вот… вот то, что я искал. Женщина… с ней Кирилл встречался дольше, чем с другими. Не называю ее имени… она пока жива. Красива, как Афродита… но Кирилл тоже был ничего себе парень, пока виски и сигареты не взяли свое.
Францу явно хотелось поговорить, но Сонни был далеко не уверен, что этот разговор куда-то выведет.
– Она работала в правительственной канцелярии. Поскольку она крутила роман с Кириллом, мы расценили ее как угрозу безопасности. Но… я с ней поговорил и согласился вычеркнуть ее из всех регистров в обмен на информацию о Кирилле.
Сонни – в который раз! – подивился, в каком странном мире он живет. В мире разведки и контрразведки. На все есть правила, которые нельзя нарушать. Постоянно обновляющаяся система, где есть специальные подразделения, призванные следить, чтобы все происходило в соответствии с законами королевства. И к чему это ведет? Каждый старается эти законы обойти. Франц, к примеру, набивает обувные коробки секретными материалами прежде всего из страха, что чья-то ошибка может обвалить терпеливо выстроенную пирамиду.
– Самое интересное из того, что она сообщила, – что у Кирилла выраженная тенденция к саморазрушению.
– Что ты сказал? У тебя есть на него досье? – Сонни не поверил своим ушам. –
– А как же, – старик довольно улыбнулся. – Кирилл в подпитии похвастался нашей дамочке, что у него есть информатор в ее ведомстве. Хвастался своим методом: брать и давать. Поставить информатора в зависимость. И не только финансовую. Дама, помимо выдающейся красоты, обладала еще и некоторыми аналитическими способностями, так что она вычислила, кто этот информатор. Тогда многие поражались – в соответствующих кругах, разумеется, – как Леннарту удалось так блестяще предсказать развитие событий в Советском Союзе и позже – в России. С большой точностью. Нашей даме показалось – со слишком большой. Кирилл иногда возил ее на архипелаг, и как-то на Рунмарэ они столкнулись все трое. Даме было очень не по себе – ее застали с сотрудником русского посольства. Но женская интуиция, сам знаешь… она быстро поняла, что для Леннарта эта встреча еще более нежелательна, чем для нее.
– Черт знает что! – искренне поразился Сонни. – Значит, Леннарт Бугшё снабжал русских сведениями…
– Думаю, да… – глаза старика за стеклами очков весело блеснули.
Сонни уставился в пол – старая привычка, когда надо быстро что-то обдумать. Первым делом сопоставил сроки – Кирилл приехал в Стокгольм примерно в то же время, что и Леннарт, когда тот вернулся из московской командировки. Случайно?
– Значит, ты считаешь, что Кирилл помог Леннарту сделать карьеру в обмен на информацию? И чем выше Леннарт поднимался по карьерной лестнице, тем больше ценной информации он передавал Кириллу?
Сонни выпрямился и посмотрел своему учителю в глаза. Вспомнил, что первые несколько лет называл его на «вы» и даже подумать не мог, чтобы перейти на «ты». Годы совместной работы либо увеличивают дистанцию, либо сводят на нет.
– Никаких сомнений. Леннарту была прекрасно известна линия международных финансовых организаций в отношении Союза. Не только известна – он сам ее отчасти и формулировал.
Сонни поблагодарил за кофе и встал.
– Вижу, тебе не сидится, – сказал Франц. – Но потерпи еще минутку.