Камилла Гребе – Спящий агент (страница 47)
Вернулся в кабинет и открыл новостной сайт. Волна догадок и спекуляций по поводу смерти Кнута. «
Автор передовицы считает, что лучшим выходом из положения является немедленное вступление в НАТО. Ему возражает Густав Греймер, журналист из отдела культуры – дескать, «реакционные силы пытаются использовать сложившуюся ситуацию», потому что они «рвутся в объятия США и их союзников».
Смерть Кнута, похоже, вызвала внешнеполитический скандал невиданного масштаба. Интересно, понимали ли это русские, когда разрабатывали свой план? Более того, хотели ли они этого скандала? Нужен ли он им?
Этого Том не знал.
Зажужжал мобильник.
Бейян.
– Ее нет дома, – сказала она с одышкой. – Квартира пуста. Газеты на полу в прихожей, то есть она не ночевала дома. Вы думаете, что-то могло случиться? У вас там… я имею в виду… Кнут и все такое…
Том сморщился от сильного спазма в животе.
– Я звоню в полицию, – сказала она решительно. – Немедленно.
– Разумеется. Именно вы, потому что для полиции заявление родственников всегда весомее. Я, в свою очередь, тоже позвоню… у меня есть контакты в полиции.
– Спасибо. Гелас очень хорошо о вас говорит.
– Меня это радует, – сказал Томас – и осознал, насколько чудовищно формально прозвучала эта фраза.
Ярл Яльмар, начальник СЭПО, проработал в Фирме всю жизнь. Начинал с самых низов, но постепенно рос и рос, и через двадцать пять с лишним лет занял высший пост в Национальной службе безопасности. Впустую такой путь не прошел – он досконально знал и понимал специфику работы всех отделов: и контршпионажа, и антитерроризма, и охраны конституционного строя, и персональной охраны. Ему приходилось вести многочасовую слежку, участвовать в опасных операциях и даже несколько раз применять огнестрельное оружие. Многие утверждали, что ему не хватает образования, но никто не стал бы отрицать его аналитические способности, умение принимать сложные решения. Мало того, он прекрасно ладил с людьми – в первую очередь с подчиненными.
Сонни работал с Ярлом бок о бок в конце девяностых в отделе контршпионажа. Удивительно, что у них оказался общий музыкальный вкус: оба предпочитали классику. Встретились однажды на концерте инфернально-небритого Валерия Гергиева, а потом долго обсуждали русскую симфоническую музыку. Оказалось, оба любят Чайковского, но у Ярла на втором месте оказался Рахманинов, а Сонни предпочел Шостаковича.
Но сегодня речь шла не о музыке. В конференц-зале собрали экстренное совещание, посвященное убийству Сведберга.
– Правительство очень обеспокоено, – сказал Ярл буднично. – Речь идет о государственной безопасности. Министр обороны представил свои соображения на этот счет. Русские показывают зубы. Истребители то и дело залетают в наше воздушное пространство, всего в паре морских миль от границы шведских территориальных вод дрейфует странное судно – эксперты утверждают, что оно сконструировано как матка для мини-подлодок. В правительстве опасаются, что отравление Сведберга – всего лишь начало системных акций, направленных на ослабление шведской экономики. Мало того, эксперты считают, этот дерзкий выпад – лишь начало. Под угрозой и другие лидеры экономической жизни королевства. Идет обмен информацией с ЦРУ и с шефом северо-европейского отдела НАТО. Они придерживаются того же мнения и обещают необходимую помощь. Но об этом потом. Сейчас правительство интересуется ходом расследования по делу Сведберга. Что мы имеем на сегодня, Челль?
Челль Бьюрман поправил очки и начал листать блокнот.
– Установлено, что все еще неизвестный человек, называвший себя Игорем Смирновым, отравил Сведберга смертельной дозой полония в отеле «Дипломат» девятого января. Идентифицировать полоний удалось после анонимного звонка одному из наших сотрудников.
Сонни перехватил недовольный взгляд Яльмара: ему, очевидно, не нравилось, что Челль не отрывает глаз от своих заметок.
– Смирнов покинул страну десятого января рейсом «Аэрофлота». То есть на следующий день. У нас есть фотография Смирнова, сделанная камерой на паспортном контроле в Арланде. В регистрах похожих людей найти не удалось. Наши партнеры также не смогли его идентифицировать.
– Мы нашли еще один радиоактивный след – в поезде Упсала – Йевле. В связи с этим нам удалось очертить небольшой круг людей, которые могут представлять для нас интерес.
Наконец-то Челль оторвался от своего блокнота и обвел руками зал, словно ожидая одобрения.
– А знаешь, Челль, что меня спросят в правительстве? Меня спросят, есть ли основания для опасений, что русские начнут устранять стратегически важных персон одну за другой. Что я должен, по твоему мнению, ответить?
– Считаю, что это маловероятно, – неожиданно для себя сказал Сонни и тут же засомневался, правильно ли поступил – ведь его мнения никто не спрашивал.
Но Яльмар вовсе не собирался его осаживать.
– Интересно…Почему ты так считаешь?
Вот это другое дело. Все знали, что Ярл терпеть не может немотивированные высказывания.
– Потому что ничто не указывает, что убийство Сведберга было санкционировано русским государством. И нет никаких данных, что операция проведена по заданию правительства или ФСБ.
Наступило тягостное молчание. Челль сжал в кулаке бумажную кружку так, что остатки кофе начали капать на полированную поверхность стола.
– Ты шутишь? – недоверчиво спросил начальник СЭПО. – То, что ты сказал, противоречит всем нашим выводам. Ты что, не согласен, что русские эскалируют напряженность на Балтике?
– Согласен. Русские видят наши заигрывания с НАТО и отвечают той же монетой. Кто первый начал, кто дал
Ярл никогда не чурался исторических параллелей, и Сонни считал, что это его сильная сторона. Но высшее начальство – это одно, а непосредственный начальник – совсем другое. Он покосился на Челля. Тот всем своим видом показывал, что вмешиваться не собирается – давай, Сонни, попробуй вылезти из каши, которую сам заварил.
– В атаке на Сведберга прослеживаются не политические, а скорее экономические мотивы, – продолжил Сонни. – Мы вскрыли некоторые обстоятельства… короче, кто-то, и может быть, не один, получил информацию о предстоящей атаке. Не надо быть Соросом, чтобы понять, что акции «Свекрафта» после покушения обвалятся, как снег в горах. Оказывается, есть финансовая компания, которая заработала на этом немыслимые деньги, – эти умники заранее купили опционы на продажу. Их доход в самой приблизительной оценке –
Сонни обвел взглядом собравшихся.
По-прежнему неловкое молчание.
Только Ярл Яльмар сосредоточенно что-то обдумывал, но понять, что именно, невозможно. А мысли Челля читались довольно легко: «Дай бог унести ноги».
– И кто именно заработал эти деньги? Что это за фирма? – спросил начальник СЭПО.
– Фирма принадлежит некоему Леннарту Бугшё. Называется «Фёрст финанс».
– Я почти не знаю этих финансовых жучков… за исключением разве что крикунов из разорившихся банков, ну и… кое-кого из этих любителей тенниса с калабрийским загаром.
Сонни улыбнулся – Ярл довольно метко определил ведущих игроков финансового мира. Но пока не мог понять – поддерживает ли шеф его теорию? А если поднимет на смех? По крайней мере, не попросил его идти куда подальше со своими странными рассуждениями. СЭПО, может быть, не совсем заслуженно, славилась своей ригидностью и медлительностью. Полиция безопасности очень неохотно расставалась с проверенными методами.
– Леннарт Бугшё мог иметь контакты с Центром. Мы сейчас спешно ворошим его прошлое.
– Но послушай, Сонни… все указывает, что покушение все же организовано русскими. Или как? – в голосе Ярла послышалось раздражение.
– В Центре есть и всегда были люди, которые занимались кое-чем в свободное, так сказать, время, – Сонни вспомнил слова бывшего шефа СЭПО Франца Улофссона. – Мы сейчас присматриваемся к бывшему резиденту Центра в Скандинавии, Кириллу. Его убили в Брюсселе в девяностые. Похоже, у Леннарта был с ним какой-то контакт. И мы знаем, что Кирилл пускался на любые аферы, чтобы финансировать свой, мягко говоря, экстравагантный стиль жизни.
– Но Сонни… о чем ты? Кирилла нет в живых уже двадцать лет! – разочарованно произнес Челль.
– Это верно. В живых его нет. Но есть кое-что, что продолжает жить и после смерти. Контакты, долги… информация. Фирма Бугшё приобрела опционы