Камила Соколова – Партия Миры (страница 9)

– Так вот, – продолжила я, намеренно рассматривая свои ногти, – хочу наслаждаться тем, как ты мучаешься, и смотреть, как ты будешь стряхивать с меня пылинки и проводить все свое драгоценное свободное время со мной.

Роберт ничего не говорил, он смотрел на меня, разинув рот, словно я только что прошла по воде, как Иисус.

– Пошла ты, – он направился к выходу. – Я не буду участвовать в этом.

– Тогда можешь попрощаться с клюшкой.

– А знаешь, что… – он резко развернулся и шагнул ко мне, заставив меня снова отпрыгнуть к стене. – Делай что хочешь, но помни, что тебе придется объясниться с Мишей. Она не поймет, если ты сотворишь такую дурь. Вашей дружбе конец.

Я пожала плечами.

– Посмотрим.

– Нечего здесь смотреть. Я никогда, – он наклонился близко ко мне, обдав мои губы дыханием, – не буду твоим парнем, не буду изображать твоего парня и никогда не допущу об этом даже мысли. Ты абсолютно не в моем вкусе, с идиотским характером и… – он хищно посмотрел на меня, – гномичьим ростом.

После этого Роберт широким пружинистым шагом вышел из комнаты.

Глава 6

Мое сердце еще долго сумасшедше стучало после того, как Роберт ушел, а его слова звучали у меня в голове. Мне не хотелось на них фокусироваться, ведь я ненавижу Роберта, и мне плевать, что он думает, но почему-то они причиняли мне боль. «Ты абсолютно не в моем вкусе, с идиотским характером и гномичьим ростом» крутилось, словно испорченная пластинка. «Ты абсолютно не в моем вкусе, с идиотским характером…», «Ты абсолютно не в моем вкусе…» – не в силах остановить его отвратительные слова в своей голове, я закричала, схватила со стола Лены книгу и швырнула ее в стену.

– Эй, все нормально? – послышалось на шведском из-за двери.

Я потерла руками виски, пытаясь привести себя в чувство.

– Да, простите, – ответила я. – Просто выплеск эмоций.

– Хорошо, – послышалось с той стороны.

Опустившись на стул, я закрыла глаза. Очень хотелось плакать. Обычно я не плачу. Никогда. Мне кажется, слезы – признак слабости и беззащитности, а я хочу быть сильной и бесстрашной. Но сейчас в глазах так странно щипало, и, не удержавшись, одна слезинка выкатилась из уголка глаза и понеслась вниз по щеке.

Когда я была маленькой, не могла понять, почему у всех есть отцы, а у меня нет. Однажды я спросила Аню, куда уехал наш папа и когда он вернется. Ответ моей сестры не сотрется из моей памяти никогда:

– Он не вернется. Он бросил нас. Из-за тебя.

Помню, что тогда я плакала. Очень сильно. Мне пятилетней было трудно понять, что же я такого сделала, что отец решил оставить свою жену и троих детей. Снова и снова приставала к Ане с расспросами, но она только отмахивалась от меня. Больше она никогда не повторяла этих слов, но и одного раза было достаточно, чтобы они навсегда засели в моей голове. Пару лет назад, когда мы с Аней крепко поссорились, я бросила ей в лицо ее же обвинение, но она только пожала плечами и сказала, что никогда не произносила подобного.

Но она произносила, и я запомнила эти слова.

Где-то лет в десять я окончательно поняла, что плакать бессмысленно. Это никак не поможет заживить разбитую коленку, не вернет бросившего нас отца и не приблизит к поставленным целям, поэтому я перестала лить слезы. Хотя Миша говорит, что плач помогает выплеснуть накопившееся напряжение и таким образом сохранить нервную систему, и ничего плохого в нем нет. Но не для меня. Никто и ничто не достойно моих слез, поэтому я смахнула одинокую слезинку, уставилась в окно, где город накрывали сумерки.

Вчера, пока я пикировалась с Робертом, девчонки уговорили Эрика изменить планы и сходить сегодня вечером в бар. Эрик радостно отменил поездку к бабушке, чтобы провести время с двумя длинноволосыми блондинками, но теперь ясно, что они позвали в бар и Роберта с другом. Я как раз направлялась туда, когда на меня налетел Роберт и сбил с ног. А теперь, зная, что он тоже будет с нами, еще и притащит с собой такого же хоккейного хлыща, настроение ехать пропало. Наблюдать, как две хищницы охмуряют хоккеистов, придерживая Эрика как запасной аэродром, не было никакого желания.

Я все смотрела, как качаются верхушки голых деревьев на фоне закатного облачного неба, и никак не могла решиться выйти из дома. Слова Роберта все еще отдавались эхом в моей голове, не добавляя мне сил и радости. Честно говоря, я не могу похвастаться богатым опытом общения с парнями, да и бойфренда у меня никогда не было, хотя Миша говорит, что дело исключительно во мне и что я сама не подаю мужчинам сигналов. Она считает, что в школе было полно мальчишек, которые были влюблены в меня.

Но я думаю, что это неправда. Да, их притягивало ко мне, мы болтали на переменах, я отпускала дурацкие шутки, они смеялись, но не более того. Я ни разу не замечала в их глазах вожделения, игривого блеска или хотя бы интереса. Иногда видела подобные взгляды, которые они бросали на Мишу, хотя им не хватало смелости подойти к ней из-за ее брата, но в отношении себя… никогда. И вот теперь Роберт вытащил на свет страх, который я так глубоко спрятала – я не привлекательна для мужчин. Возможно, все дело в моем носе, и мне следует больше денег откладывать в банку на пластическую операцию, возможно, в росте, и мне нужно носить высокие каблуки. А возможно, со мной просто было что-то не так. Бывает же, что человек просто никого не привлекает и всегда остается одиноким.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох и зачесались глаза. Тут можно было разрыдаться и пожалеть себя, но как я уже говорила, я больше не плачу.

Все больше разноцветные огней города загоралось на фоне темного неба, когда пришло сообщение от Эрика.

Мира, привет. Ты скоро?

Я представила, как он сидит за столом с двумя хоккеистами, и все внимание Лены и Леры поглощено горой, нет точней горами мускулов. Мысль о том, что он сам виноват и попался на удочку двух охотниц, проскользнула, но я не стала на ней концентрироваться. В конце концов, Эрик был милым, немного наивным парнем, который приехал за мной в аэропорт, и мне точно не стоило бросать его. Поэтому я быстро напечатала ответ и надела куртку.

Уже еду.

Бар был небольшим, но очень популярным, народу в него набилось много. Кажется, в основном студенты. Все болтали и смеялись, кто-то пританцовывал, громко играла музыка. На улице не было дождя, поэтому многие выходили с пивом к столикам во дворе. Я нашла Эрика, Лену и Леру за дальним столом в углу внутри бара. Мысленно поблагодарила вселенную, что им хватило ума не усесться на улице, где я бы замерзла в течение двух секунд. Эрик расцвел, когда заметил меня, и махнул рукой.

– Что будешь пить? – спросил он, когда я села рядом.

– Не знаю, – пожала плечами. – Может, бокал вина?

– Давай я возьму, – предложил Эрик, чем удивил меня. У шведов не очень принято угощать, даже на свиданиях они договариваются, что поделят счет пополам.

– Ладно, – согласилась я и заметила, как Эрик облегченно выдохнул.

– Белого?

– Точно, спасибо.

Девчонки уставились в телефон, рассматривая какую-то фотку, они только рассеянно кивнули, когда я села за стол. Ни главного придурка на планете, ни его друга не было видно, мой желудок сжался, и я не поняла, из-за чего.

– А вы звали Роберта сегодня? – наконец спросила я. Мне надоело, что эти вешалки упорно делали вид, что меня здесь нет.

– Да, он сейчас придет, – промурлыкала Лена, а Лера добавила: – Они с Томом отошли за пивом. – И обе снова уставились в телефон.

Через тридцать секунд по позвоночнику поползло холодное липкое чувство. Скука… Плохо дело. Если не займу себя срочно чем-нибудь, в голову полезут мысли, которым вход был категорически запрещен, сегодня и так порог рефлексии превышен в четыреста раз. Я автоматически ткнула в приложение по шахматам, играю белыми. «Хорошо», – пронеслось в голове, и я открыла партию испанским дебютом: пешка на е4, черные ответили на е5, конь на f3, черные вывели коня на с6. Я уже приготовилась сходить слоном на b5, как стол накрыли две огромные тени. Роберт и его друг усаживались, ставя перед собой и девчонками по бокалу пива.

– О, привет. Я Том, – вальяжно протянул парень и откинулся на спинку стула.

– Мира, – буркнула, не решаясь смотреть ни на него, ни на Роберта. Хотя, готова дать руку на отсечение, придурок ожидал от меня чего-то, несколько раз я чувствовала на себе его взгляды, но виду не подавала, уставившись на черно-белую онлайн доску.

– В шахматы играешь? – с легким удивлением и ленцой спросил Том.

– Нет, в футбол, – ответила я и наконец взглянула на него. Том улыбался, на его щеках показались ямочки, а темные глаза искрились. Он был одновременно похож и непохож на Роберта. Такой же огромный, но темноволосый, смуглый и какой-то живой… Он словно состоял из веселья и любопытства. Да, таким легко очароваться, вон как Лена с Лерой пускают слюни. Том подмигнул мне, показывая, что оценил мою шутку и переключился на девчонок.

Пришел Эрик, неся в одной руке бокал пива, а в другой вино для меня. Я улыбнулась ему. Понятно, почему ему так резко понадобилось ухаживать, не хочется падать лицом в грязь перед хоккеистами. Эрик заметил мою раскладку и с любопытством уставился на экран.

– Не выключай, – попросил он. – Я посмотрю.

Я быстро переместила слона на b5, пешка черных шагнула на a6. Что ж, ожидаемо. Мой слон пошел на a4, и моя рука замерла над экраном телефона в ожидании хода соперника. И тут я услышала, как Лена неестественно высоким и дрожащим голосом цедит слова: