Ками Мёрдок Дженсен – Первая земля (страница 2)
Прекрасно. Парень. Как будто встреча с незнакомой девушкой недостаточно пугает меня. Лучше бы мисс Чиппи не будоражила мое сознание подобным образом.
Бедро пронзила резкая боль. Вероятно, я вздрогнула, потому что мама тут же положила руку на мой локоть в качестве поддержки.
Пентхаус доктора Бьюкенена поражал воображение идеальным сочетанием современности и старины. Вдоль стен на стильных полках были расставлены исторические артефакты, а на абстрактных колоннах красовались диковинные экспонаты древних культур.
Для незрячего человека у доктора Бьюкенена отменный вкус в декоре.
– Сюда,
Пряный аромат сальсы приветствовал нас, когда мисс Чиппи распахнула двери в современную столовую, пронеслась вперед и выдвинула для меня из-под стола причудливый резной стул. Я уселась, радуясь передышке для ног.
– На завтрак у нас
– Мы поели перед отъездом, мисс Чиппи.
С тем же успехом мама могла поговорить со столом. У помощницы доктора Би были свои представления о целебной силе еды.
– Что предпочитаете с яйцами: свинину или курицу, мисс Агнес? Пожалуй, лучше свинину, чтобы скорее откормить вас.
– Она не может есть в больших количествах, помните? – вновь попыталась мама. – Ее лекарство от невропатии вызывает тошноту.
Проигнорировав ее, мисс Чиппи прошла через распашные двери, ведущие на кухню, вернулась с двумя тарелками, доверху наполненными стряпней, и поставила их на стол перед нами.
– Давайте, налетайте.
На моей тарелке лежало столько еды, что хватило бы на спортивную команду по легкой атлетике. Я не смогла бы съесть все это даже без приема лекарств. Но, к счастью для меня, звякнул лифт, и из вестибюля раздался звучный мужской голос:
– Мисс Чиппи! Вы должны прекратить готовить такие восхитительные блюда. Мои костюмы того и гляди будут лопаться прямо на мне.
В столовую вошел безукоризненно одетый доктор Бьюкенен, с темными очками на лице, которые резко контрастировали с его серебристыми волосами. Он был похож на секретного агента в отставке. Или на великосветского герцога. По моему искреннему мнению, он был самым крутым мужчиной на Земле.
– Вы же взрослый человек, сеньор. Сами следите за собой, – укорила его мисс Чиппи.
Доктор Бьюкенен резко остановился и повернулся ко мне. Его лицо озарилось радостью и надеждой.
– Агнес, моя дорогая, это вы?
Как он мог узнать, где я сижу?
Я подошла к нему и пожала протянутую руку.
– И снова здравствуйте, доктор.
Пытаясь говорить по-взрослому и подобающе для стажера, я меж тем булькала, словно слив в раковине.
– О, Агнес, я так счастлив! – Доктор Бьюкенен сжал мою ладонь в своих руках. Он мог бы заставить даже таракана почувствовать себя невероятно особенным. – Я ощутил вашу ауру, как только вошел в комнату.
– Ауру?
– Именно так, ауру, за неимением лучшего обозначения. Вы излучаете свет и все самое прекрасное, что есть в этом сумрачном мире. Но я уверен, что вы слышите подобное постоянно!
Нет. Ни разу.
Люди действительно оборачивались ко мне, охваченные восторгом, но когда приглядывались внимательнее, выражение их лиц менялось: то на жалость, то на страх, то еще на что-то столь же неприятное. К несчастью, подобные чужие реакции были привычны для меня.
От лифта донесся молодой женский голос в порыве задорного кокетливого хихиканья. Доктор Бьюкенен без труда определил, чей он и кто являлся причиной смеха.
– Сэйди, ягненок, и Грейсон, познакомьтесь с моим новым стажером.
Всякий раз, когда доктор Бьюкенен говорил, его голос повышался от оживления, и казалось, что каждое слово было чрезвычайно важным для него и доставляло ему огромную радость.
Спустя несколько секунд те, к кому он обращался, вошли в столовую. Белокурые локоны Сэйди плавно изгибались, вторя ее силуэту. Она широко улыбалась молодому человеку, находившемуся рядом с ней. Грейсон явно ценил ее внимание и отвечал тем же, обхватив ее плечи своей мускулистой рукой и склонив к ней голову. Однако стоило им обоим взглянуть на меня, как счастье испарилось с их лиц.
Сюрприииз.
Улыбка Сэйди сменилась жалостливой гримасой – что было вполне типично, а вот лицо Грейсона приобрело странное, безразличное выражение, которого я раньше не встречала.
Хм. А это что-то новенькое.
– Сэйди, ягненок, – обратился к ней доктор Бьюкенен, – почему бы тебе не проводить Агнес в комнату? А Грейсон, будь добр, помоги очаровательной миссис Кавано с ее багажом.
– Конечно.
Грейсон, похоже, был человеком немногословным.
Сэйди моментально пришла в себя и указала на коридор.
– Сюда, Агнес. Я в полном восторге от того, что буду жить с тобой в одной комнате!
Вот же лгунья.
Я всегда умела распознавать ложь. Мама говорила, что это было моим особым талантом. Но Сэйди врала, чтобы проявить доброту, поэтому я не держала на нее зла.
Пройдя за ней по коридору, я будто попала в другой мир. Разумеется, не в буквальном смысле. Наша огромная спальня была оформлена наподобие покоев принцессы в средневековом замке. Только еще лучше. Толстые персидские ковры, письменные столы из вишневого дерева и роскошные красочные гобелены сочетались с ультрасовременным телевизором во всю стену и высокотехнологичными стационарными компьютерами. Доктор Бьюкенен сделал все возможное, чтобы мы с Сэйди чувствовали себя желанными гостями в его доме. Это была самая изысканная спальня, которую я когда-либо видела.
– Потрясающе, не правда ли! – От воодушевления, а еще, быть может, от нервного напряжения голос Сэйди стал таким же высоким, как и при флирте. Она запрыгнула на одну из кроватей с балдахином. – Мне нравится жить у Папы Джеймса! Моя мама никогда бы не стала оформлять так свою квартиру. Она любит строгий и современный стиль. Но здесь я чувствую себя принцессой! Безусловно, все это благодаря тому, что Папа Джеймс богаче короля. Именно поэтому он рано вышел на пенсию и занялся творчеством. Тебе ведь известно, что он знаменитый писатель?
– Ага.
Я полезла в сумку и достала его последний бестселлер «Андромеда с Центавра» – роман, основанный на греческой мифологии.
Сэйди с восторгом указала на мою книгу.
– Мне очень понравилось. Особенно про то, как Белен все это время был влюблен в Андромеду! – взвизгнула она, вспомнив сюжет. – А ты знала, что она была под действием проклятия?
– Нет! – воскликнула я, радуясь, что у меня появилось что-то общее с новой соседкой по комнате. – Я ожидала, что у истории будет трагический конец. Ну знаешь, как у японцев: «честь превыше всего». Мне так понравилось, что я прочитала ее дважды всего за пару дней.
Сэйди уставилась на название книги, погрузившись в собственные мысли.
– Папа Джеймс определенно обладает даром переносить своих читателей в другие миры.
– Ты права! Именно из-за книг я и выбрала его в первую очередь.
– О чем ты?
Похоже, мама ошибалась, когда утверждала, что доктор Бьюкенен рассказывал Сэйди обо мне. Придется поделиться небольшой предысторией.
Я бросила свою сумку на пол и уселась в кресло эпохи королевы Виктории, стоявшее рядом с другой кроватью.
– Мы с ним познакомились через фонд «Пламенные Желания» четыре года назад.
Сэйди пожала плечами и посмотрела на меня пустым взглядом.
Очевидно, она никогда не становилась жертвой ожогов в детстве.
– Это некоммерческая организация, исполняющая заветные мечты детей с ожогами, – объяснила я. – Чтение романов доктора Бьюкенена о древних культурах и их представлений о магии помогло мне справиться… со всем, пожалуй. Поэтому, когда «Пламенные Желания» предложили исполнить мою мечту, я решила познакомиться с ним. Мы с мамой провели неделю в его нью-йоркском особняке. Тогда я и начала читать для него вслух. С тех пор мы часто навещаем его.
Сэйди спохватилась.
– О, теперь я все поняла. Папа Джеймс рассказывал мне о своей юной музе. Он был прав, ты действительно ведешь себя очень зрело для шестнадцати лет. Полагаю, тебе пришлось быстро повзрослеть из-за всех этих операций и тому прочее. Он говорит, что ты помогаешь увидеть то, что не дано ему, а твои описания возвращают жизнь древним вещам. Раньше мне было невыносимо постоянно слушать о тебе, но потом я поняла, что если бы ты не читала ему, то это пришлось бы делать мне или кому-то из его учеников, а я, если честно, терпеть не могу латынь.
На этот раз обошлось без лжи.
Стоит отдать Сэйди должное. Она довольно искренняя и продержалась в моем обществе больше трех минут. Неплохо.
– Я тоже не люблю латынь, – рассмеялась я. – Но все эти занудные исследования делают истории доктора Бьюкенена правдоподобными, поэтому я смирилась с этим.