Да, «Плиска» и вправду имелась в запасе,
но даже и с ней океан был опасен.
А ну продержись-ка, а ну подкрепись-ка,
когда ни еды, ни воды — только «Плиска».
Одна только «Плиска», а плыть-то не близко:
три тысячи миль, и отнюдь не без риска.
И плот адмирала бросало, швыряло,
душа замирала у контр-адмирала,
и вот уж остатки надежды исчезли,
и тут он со страхом подумал, что если
здесь без исповедника в море умрет,
то, будучи грешником, в ад попадет.
Каррамба! И он, забывая о шторме,
решил исповедаться в письменной форме.
И так написал:
«Каюсь в том, что молчал,
хоть часто чужие грехи замечал.
Я знаю, как тяжко мое прегрешение,
и принял решение
без промедления
раскрыть аморальность и факты злодейства
коллег из Мадридского Адмиралтейства:
1. Дон Кристобаль де Саламанка,
имея доступ к печатям и бланкам,
казенный использовал стройматериал,
построил свой собственный Эскуриал.
2. Дон Педро горазд выступать с речами,
но в битвах ни разу его не встречали.
Армада уходит навстречу баталии —
Дон Педро сидит на конгрессе в Италии…
3. Что ж до известной пропажи вагона
с якорями, прибывшего из Арагоны,
вам сможет ответить на все вопросы
дон Камарильо из Сарагосы.
(Вышеназванный дон
продал этот вагон,
и каким-то идальго
он был увезен.)
4. Сеньор Альфонсо де Валанелья
крутит романы, устав от безделья.
Он даже захаживал к контр-адмиральше.
Но есть же предел! Существует мораль же!
5. Еще не забыть: сеньора Палома
занимает свой пост, не имея диплома.
6. Дон Санчо болтает о тайнах Мадрида
и в коридорах и на корридах.
7. Кавалер
Филипп
в историю
влип.
8. У дона
Хосе
дома
не все.
Я прошу: рассмотрите-ка
исповедь эту,
потому что без критики
жизни мне нету!
Не ищу я похвал.
Я б доволен и рад был,
если б в рай я попал,
а коллеги бы в ад бы!
И чтоб их, нарушителей нашей морали,
по достоинству в пекле за все покарали.
Я всю жизнь против них шел с открытым забралом
